Мадам Кубоа
Меж двух оглазуренных и белоблещущих круглых колонн, – над тремя ступенями, пятью ассистентами в белых халатах, стоявших под пляшущим пузом Пэпэша, – Пэпэш, пузо выпятив и разлетаясь полами пальто, шляпу сжав, ей махая, – отдался, как водный кентавр, кувырканью среди волн разыгравшихся:
– Слаб Синепапич!
И чмокнул губами пред ручкой, к губам поднесенной, как бы для лобзания, пузом взыграв, точно в пузе Иона, им съеденный, тешился перекувырками:
– Слаб, слаб: до баб!
И присел, перепрыгнувши глазками; –
– слева направо –
– справа налево –
– меж жадно просунутых пяти голов: ассистенты с натугой пустой вожделели дождаться конца каламбура: присели и ели глазами Пэпэша: как, как?
– Весом – хе-хе – у краббика этого с берковец – бабища-с!
Тут, привскочив, разорвался – очками, – руками, ногами – меж двух колонн блещущих; и – передрагивал пузом. И –
– xo-xo-xo-xо –
– го-го-го –
– расплескалось, пять белых халатов пяти ухватившихся за животы ассистентов, присевших от хохота между колонн.
Николай Николаевич, – шар, – выпускающий газ (свою шуточку), – с ожесточением в голову шапку всадил и меж них прочесал, перепрыгнувши через ступеньки, – в подъезд, где седой Пятифыфрев стоял оголтело.
И треск оглушительный: аплодисментов.
– Каков.
– О!
– Го-го.
– Николай Николаевич!
– Глуп Синепапич!
Тогда Николай Николаевич перевернулся в подъезде, как клоун, притянутый аплодисментами; шапку сорвал, помахал; да и – бахнул:
– Как пуп!
В глуби кубовочерные кубовочерного выреза двери пропал, – под подъезд; над подъездом же – черная рожа; спешил в «Бар-Пэар»: в кубы кубовые; ждали – Мирра Миррицкая, Тертий Мертетев и Гурий Гурон.
И ждала – юбка кубовая под боа: в кубы кубовые; иль – мадам Кубоа, – из Баку.
____________________
А все пять ассистентов, вильнувши халатами меж двух колонн, коридорами вправо и влево – как пырснут!
Стоят две колонны; меж ними – дуга; посредине из лампочки злой белый бесится блеск.