Что ж такое написать, чтобы не спойлерить? А ведь это сложно, учитывая, что книга в цикле уже восьмая, и даже если не пересказывать события этой части, то многое из упомянутого о сюжете или персонажах будет спойлером к предыдущим книгам цикла. А в очередной раз кратко описывать мир тем более странно, что я это делала уже в нескольких более ранних книгах. Я поэтому и не писала ранее рецензии на такие поздние книги цикла. Упомяну, пожалуй, что в этом томе продолжаются разборки Ольги и её мистралийцев, проводится расследование, осуществляются попытки похищения, а также произойдёт чудесное свидание по эльфийским традициям с драматическим финалом. Всё тотальные злодеи также зализывают раны, так что несколько лун (я снова сбилась со счета) мир Дельта не тревожат, давая паре героев разобраться с отношениями. Если в предыдущей книге ещё были кадры из миров Альфа и Каппа, да и Кантор в Голдиане пожил и по Мистралии погулял, то здесь действие сосредоточено в столице Ортана с небольшой прогулкой до местного курортного городка. Особенно мне понравилось утро в Ольгиной квартире после вдохновенной ночи.

Это очаровательно и забавно. Милое ромфэнтези, которое не пытается изобрести новый троп, а берёт знакомую схему и добавляет к ней харизматичных героев, с которыми приятно провести время.

Тёмной ведьмочке Изи срочно понадобился муж исключительно по семейным обстоятельствам когда нужно было на время сменить фамилию. Папенька сам провернул бракосочетание и пришел к дочке с готовым решением: теперь она замужем и почти вдова. Только вот муж почему-то не умер и достаточно скоро пришел за разводов. В общем занятное начало семейной жизни.

Книга небольшая, но при этом автор успевает неплохо показать небольшой городок и его особенно колоритных жителей. Причём многие из них обладают удивительно жизненной чертой: с огромным удовольствием пользоваться чужой помощью, а потом с не меньшим удовольствием осуждать благодетеля за спиной. А иногда и прямо в глаза.

Между Изи и её мужем отлично чувствуется искра, буря, сильное желание приложить друг друга чем-нибудь тяжёлым. Они постоянно цепляются, язвят, спорят и пытаются оставить за собой последнее слово. И все это пересыпано ехидством, сарказмом, игрой слов. Порой фыркала вместе с персонажами достаточно громко. Сквозящая через всю историю неприязнь к количеству тыкв добавила колорита. Прочувствовала всю боль героини на ассоциации с кабачками.

Книга пытается удивить какими-то невиданными сюжетными ходами. Тропы здесь знакомые и давно исхоженные авторами вдоль и поперёк. Фиктивный брак, вынужденное соседство, от ненависти до любви. И, разумеется, счастливый конец. Да, мы знаем куда все идет. Но как именно герои туда добираются намного интереснее. Этот маршрут мне понравился, отлично провела время и думаю, что в грустные дни или расслабленные вечера еще вернусь, чтобы опять похихикать.

Конечно, русские издатели провернули шикарный трюк с названием романа. А всё потому, что Enligtenment это и просвещение и просветление. Стали бы вы читать роман с названием "Наркомат просвещения"? Нет. А вот в "Наркомате просветления" есть уже что-то интригующее, пелевинское. Хотя книга действительно о жизни сотрудника наркомпроса.

Есть череда западных писателей, зачастую неплохих, что трансформируют свой опыт жизни в экзотических странах в романы об этих странах. Бачигалупи - Таиланд, Нэппер - Вьетнам, Нэйлер - многие, в том числе Россия. Калфус - в первую очередь Россия. "Наркомат просветления" - дебютный роман автора, написанный в сорок девять лет. До это был только сборник рассказов, и тоже о России. Любопытно почитать, как зарубежный автор видит события интересной для меня эпохи в истории России. 1910-й, 1919-й, 1921-й, 1924-й.

1910-й. Первая часть рассказывает о смерти графа Толстого в Астапаво. По мнению Калфуса это стало событием мирового масштаба — толпы журналистов, съемочная группа от "Братьев Патэ". Паломники, социалисты-революционеры, включая Иванова-Ленина и Кобу-Сталина. Эта часть, занимающая половину романа, вполне самодостаточна и оборвись повествование на этой части, оно осталось бы цельным. По большому счету это рефлексия на тему наступившего двадцатого века и о том, что же лучше обессмертит человека — синематограф или бальзамирование. В этой части фигурируют два эпизодических реальных персонажа: кинооператор Мэйер и профессор Воробьев. Знаете, к автору, знающему о таких, не первого плана, российских исторических фигурах, начинаешь относиться с уважением, как и к его творчеству. Мэйер (не тат, что из МетроГолдвинМайер) а вовсе другой, француз (эльзасец) Жозеф-Луи Мундвиллер — кинооператор, один из пионеров российского кинематографа, в том числе реально снимал Льва Толстого. Почитайте про него — глыба. С началом Первой Мировой выслан из России. Профессор Воробьев в романе — жутковатый фрик, носящийся с идеей бальзамирования. На самом деле — реальный бальзамировщик Ленина. Главный герой — Грибшин, тоже фанат синема, помощник Мэйера. Человек, искушаемый Сталиным. 1919-й. Грибшин теперь Астапов, комиссар просвещения. Продразверстка, монастыри, попы, сопротивление крестьян, странные отношение со странной девушкой. Иностранец в авторе всё-таки чувствуется. Вернее, понимаешь, что он пишет для западной аудитории. Много пояснений совершенно очевидных для русского вещей. Взгляд на Гражданскую, какой не встретишь у русских авторов, неважно апологетов белых или красных. Захвачена деревня, в чьей церкви хранятся мощи святого. Астапов комиссар, и с помощью электричества и вскрытия раки с мощами хочет показать крестьянам их суеверия. Сильная сцена с мощами и убийством священника. 1921-й. Астапов занимает высокую должность в наркомпросе. Чувствует таинственную связь со Сталиным. Ему кажется, что Сталин продвигает его. Агитпоезд с Крупской, цензура спектаклей, кино про штурм Кремля. 1924-й. Год смерти Ленина: "блик на боку самовара, мысленная тяжесть катка для белья, стоящего напротив кровати, мысленная плотность теней, Надежда, добрый верный Бобкин был с нами во время, профессор Кожевников, протоколы Тринадцатого съезда, гегелевская «Феноменология духа», интриги Сталина, где Троцкий, международное положение, цифры урожая зерновых за, синематограф-бурлеск в Париже, Инесса на, странная боль в, не критическое, заснеженный зимний лес, покойные, запах грибного супа, письмо к польским, как нам реорганизовать, зеркало русской революции, собрание сочинений, редколлегия, Смольный, Смольный, Смольный, черный котенок, предупредить ЦК относительно, так много не успел, всеми силами избегать сентиментальности, нянька Варвара, «и скучно, и грустно, и некому руку подать», это Тургенев, решающий аргумент против, Каменев и Бухарин ненадежны, Инесса умерла, вероятность мятежа в, Мещеряков приходил в гости и его не накормили! интриги Сталина, я видел его в дверях, как, Германия, раздавить, мамочка в Санкт-Петербурге, лютеранское, тезис, антитезис, синтез. В ушах океанский рев, это можно было предвидеть, а потом все проходит, только паралич остался. Но это еще не оно, пока нет. Кожевников нащупал у меня пульс." Толстого не получилось забальзамировать, получится ли с Лениным? Ни на что не похожая вещь с глубокой проработкой материала. И послевкусие интересное. 8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)https://s.livelib.ru/img/stars2/r80-x-green.png">