Ждали случая стибрить
Мертетев в двенадцатом номере громко докладывал перед Велес-Непещевичем, Миррой Миррицкой, достав портсигар:
– Силы нет!
С треском бросил на стол портсигар.
– Поскорее!
Велес, вздернув плечи, оправил субтильно визитку, над пепельницей тупо дуясь.
– Имейте терпенье.
Почтенный свинух, пережевывал что-то кровавою челюстью, тонус тупого молчания для; и Лебрейль – ногу вытянула, свои икры разглядывая:
– Бьен пикан: са шатуайль!122
И он выбросил:
– Случая нет: пока этот торчит Кокоакол, – воняет английским посольством.
Лебрейль, тряся белой копною волос, подавилась, как дымом, от смеха:
– Фэ рьен!123
Но Мертетев шагал и рукою зацапывал, тыкая пальцем с сигарой в тринадцатый номер:
– Он – мучается!
– Надо длить!
Непещезич бычиную шею с надутою жилой показывал, ухом разинувшись:
– А то придут: и – украдут.
И тонус тупого молчания – длился.
– В чем дело?
Мертетев брезгливо подергал мизинцем, над пеплом сигары, которую в пальцах зажал он:
– Сэрвис милитэр?124
– Нет, – печать не приложена, Тертий, – Велес помигал, точно боров, с корыта топыривший рыло.
– А мы-то? Вторая неделя. Да он безопасен теперь: не ворующий вор!
Но Велес помотался:
– Коли англичанам отдать, они спрячут его в Полинезию… Маленькая табакерка недавно еще продавалась; в ней чортик: откроете, – чортик пружиною дергает под потолок.
Щелки: глазиков – нет; а в них жил – умный глаз:
– Он и выскочит из Полинезии: к Грею; а Грец – к Клемансо.
И тут –
– глаз осьминога, преумный, –
– из глазика: вымерцал.
– Пусть он один погибает, коль, – пусть ненароком, – узнал слишком многое; вбить в это дело осиновый кол, чтобы прочная точка была.
Он пошлепал губой кровожаждущей.
– Дочь же насиловал, глаз выжигал, – приводила резоны Миррицкая Мирра.
– Пустяк-с! – Непещевич пошлепал губой кровожаждущей.
– Суть в разговоре Бриана и Грея, который он знает.
Лебрейль, сломав руку, пропятивши впалый живот, неприлично расставивши ноги, хваталась ладонью за перекисеводородные космы, дымочком выстреливая: нетг куда провалились – мадам Тилбулга, Тотилтос, Лавр Монархов, которому можно… показывать…; «эти» – не смотрят.
– Итак?
Положили убить; ждали случая стибрить, чтобы тибримый, ставши невидимым, точно секретный пакет, ускользнул от английских агентов.
____________________
Был «тибримый» не запечатан пока; и ему принес завтрак лакей; повязавшись салфеткою, вынувши челюсть, ее положив на тарелочку, кокнул яйцом: слизевидная вытекла в рюмочку жидкость, как глаз, – за желтком.
Он – расплакался дрябло на каре-оранжевых каймах, бросивши в лоб жестяные какие-то руки: условный рефлекс, – вероятно.
Свернувши на сторону рожу и точно привязанный к креслу, из кресла висел, разорвавши свой рот, точно в крике, – на каре-оранжевой пляске с наляпанной дикою, синею, кляксою.
Крик был немой.
Полусон, полубред поднимал точно дымку, сгущаясь томительно в сон, ударяющий с катастрофической четкостью.
