Как шутовка юродствует
Черная шляпа, махаяся перьями невероятных размеров, влетела в калитку экспрессией бедер и таза, с лицом, злым и длинным.
За ней развевалася дымчато-серым отливом мехов, точно плащ героический, шелковая, шелестящая, черная, но, с гиацинтовым просверком, мантия, схваченная на груд и серебрящейся пряжкой.
За мантией иноходью побежал котелок.
И – звонок.
Из передней: походка с шумком, юбка с шуршем; слова закатались, как яйца; тотчас фонтанами страусовых черных перьев плеснулась на них; Тигроватко!
И – что-то: за нею.
И Тителев всем выраженьем лица сделал стойку, как гончая.
– О, моя девочка!
С желтого носа посыпалась синяя пудра: на Тителева.
– Не имея приятности лично вас знать…
Пертурбация перьев: поля черной шляпы закрыли лицо:
– Зная вашу прелестную женку, – моталась серьгами Коза, а не дама!
– Простите за стиль фамильэр.
Но он с верткою силою мускулов, перемуштрованных в нервы, ей кресло подвинул.
И тут:
– Ташесю!
Чисто выбритый, чисто одетый, душистый, но старый пижон, как букет, прижимая к груди котелок, подбегал – к Леонорочке, к Тителеву, к Никанору; и каждому, точно взапых, –
– Ташесю!
Он сел с видом невинным и розовым на кончик кресла, держа котелок на коленях и нежно любуясь им.
Каракаллов за ширмочкой сгинул: моргал из постели Леоночки: сел… на… постель.
И очками пылал Никанор на перчатку грачиного колера: руку схватила она вперетяг, до подмышек.
– А я, мон анфан, на секундочку: ждет – лорд.
И – пауза; и – с серенадой, с руладой:
– Везет на моторе нас, – долгая пауза, – к князю.
И быстро пустилась мишурить разбором, заветов, имен, ситуаций.
– Парбле, – ангажирую… завтра: приезжайте же… Прелесть, что будет: такой получила сервиз:…И – давайте сестриться!.. – И к Тителеву:
– Вы – не против?
И юбкою шуркнувши, – в креслице, выставив, как напоказ, неприлично икрастую ногу; и муфтой, которою бросилась в стол, половину стола заняла.
– Отнимаю ее; после вас у нее отниму; вы по слухам, – за глазками злость, – независимый, так что отнять – невозможно; и – наоборот…
Выходило, что он – отнимает.
– Из стаи ворон, закружившихся над Леонорой Леоновной.
И Никанор наблюдал, как она безобразничала искривлением талии, бедер и таза.
– Ведь я – маркитантка, хотя не при армии, но – тем не менее: мы, – Ник и я, – при заботах о страждущих; я появилась – за «ней» и за вами; за «ней» – для себя, а за вами – для дела: для общего, «нашего»… Ник – начинайте, – и муфтою, сняв с половины стола ее, – на Ташесю.
И поставила тощий свой локоть, согнула когтистый мизинец, чеснула им нос, облизнувши сухим языком губы кубовые; и жестокое, злое лицо ушло в нос – хрящеватый, большой, с масленистой площадкой, посыпанной пудрой, с горбком, круто сломанным.
И Ташесю полетел в котелок, собираясь сорваться и призамирая, до вздрога, от этого.
