Das Brot der frühen Jahre

"... в витрине мясной лавки между двух глыб белого сала, среди цветочных ваз на мраморных подставках выстроилась пирамида консервных банок, на этикетках которых пронзительно красными буквами повторялась одна и та же надпись: "Тушенка говяжья". Генрих Белль "Хлеб ранних лет"

Если бы после Второй Мировой войны и не было писателя подобного Генриху Беллю, то он все равно бы был. Там, где государственная уравниловка празднует победу, а немецкое педантичное послушание и вовсе выравнивает поверхности, оставляя на них одну лишь усатую шишку под названием "фюрер", там просто появился Белль и изобразил самого обыкновенного парнишку, которого следовало расстрелять еще в колыбели, чтобы он не позорил великую арийскую расу. За что, казалось бы, что он такого сотворил, этот мальчишечка - ну, остался пару раз на второй год, никак не мог найти себе дело по душе, посылая подальше все ремесла после двухмесячного обучения, стырил у своего работодателя (написал нечаянно "роботодателя", орфография возмутилась, а зря) какой-то чепухи на 20 марок. Ничего, казалось бы, особенного, даже у суперправильных немцев попадаются неверные заготовки. Весь мир не ополчился на одного неудачного представителя, иногда какая-нибудь замшелая уборщица напомнит ему что-то типа "не выйдет из тебя человека", воплощая великую мечту о кухарке, что сумеет управлять государством, взять в любой момент швабру и воспитать в себе новую Ильзу Кох. Что там из кого вышло - решать не уборщицам из системы, какое бы место они в этой системе не занимали. Все это вообще каждый решает для себя сам.

Беллю не нужно было по сути ничего делать. Просто быть собой. Хотя, "Хлеб ранних лет", написанный после войны, когда уже утихли нюрнбергские театральные страсти, перенасыщен символами. Получилось ли это невольно или Белль специально изобразил некую аналогию - сие не так и важно. Думаю, что и первое, и второе. Фраза-ключ

«Прости нам!» — потом сложи все имена и помножь их число на тысячу хлебов, а результат помножь еще на тысячу, — вот тогда ты, пожалуй, подсчитаешь, сколько проклятий на лицевом счету у твоего отца. А единицей измерения пусть будет хлеб, хлеб наших ранних лет, что остались в моей памяти как в густом тумане

может относиться к прощению немецкого народа, может относиться к бесконечному противостоянию милосердия и рационализма, может быть и просто сюжетной. Для всех государств Белль нашел уравнивающую характеристику - голодных детей. Данная тема выглядит издевкой, несмотря на вполне достоверный и убедительный облик. Голодные дети - что может быть ужаснее и позорнее для страны, у которой только недавно валялась в ногах половина мира. Подобным образом, например, издевается само государство, заявляющее о своем желании иметь много детей только потому, что ему не хватает рабов.

Что, впрочем, еще можно сказать миру, кроме того, что голодный ребенок - это всегда голодный ребенок, а человек - всегда человек. Чтобы там не натворила его нация. Он человек и совершенно неважно - немец ли, писатель ли, обвиняют ли его в чем. Именно здесь скрывается та самая жертва, которая есть и которой нет, что описана Солом Беллоу в его "Жертве". Жертва не нужна тому, кто органически не способен на концептуальное зло. Он и значения этой жертвы не понимает, и слова такового знать не хочет. Произнося слово "жертва" мы уже требуем возмещения чего-то самим этим словом, потому что знаем, что оно заранее записано в свод государственных правил, не подлежит налогообложению и подкреплено кучей разных пафосных примеров из истории. Любая книга Белля служит лишним напоминанием, что не все немцы одинаковы, что не все люди одинаковы, что за кажущейся обыденной незначительностью главного героя "Хлеба ранних лет" скрывается человеческое сердце, бескрайнее в своем свете, ибо оно органически не воспринимает муштру, формализм и глупость. Все эти смачные описания поедания подростком килограммовых булок настолько естественно подчеркивают общую причастность, наверное потому, что автор пишет обо всем об этом так просто и органично, что уже это делает его необычным. Вот он, необычный человек, необычный немец и даже необычный писатель.

Здесь же вспоминается "Волна" Тода Штрассера, где учитель провел в школе эксперимент - создал структуру, построенную на выполнении правил и насилии. Все почему-то сразу стали кричать о фашизме. При чем здесь фашизм, если речи не заходило о величии собственной расы. Другое дело, что к чему-то подобному приходит любая развитая структура. Ее создатели превращаются в небожителей, а участники - в суперлюдей. Тема "Хлеба ранних лет" в этом смысле сквозная. Белль не только должным образом оплевал фашизм, но пошел и дальше. Досталось не только немецкому образу мировосприятия, но и созданию структур вообще. Неудивительно, что автора обвиняли в последствии в анархизме и чуть ли не терроризме. Читать Белля многим сложно в том смысле, что у него очень часто попадаются фразы, обычные и ничем не примечательные, имеющие чуть ли не вселенский смысл. Например, "под конец она сказала: "У него такой благородный вид". Где здесь можно увидеть намек на пропаганду арийской расы? А он есть, ибо только идиоты делаю выводы на основании одного лишь внешнего вида человека. Не раса, так честный взгляд бывшего комсомольца с экрана телевизора, который в пятьсотмиллионный раз рассказывает ту же самую чепуху. В произведении, кстати, ни о какой политике, тем более - о фашизме, нет ни слова. Максимум - "сняли портрет Гитлера и на его месте теперь только пожелтевшее пятно". Или, вот, фраза, которая взята в качестве эпиграфа к данному отзыву. Найдет ли в ней кто-то что-то антифашистское?

А хлеб, хлеб нас объединяет! Не сам хлеб, конечно, а все, что с ним связано, с хлебом ранних лет, с человеческим, с уравнивающей всех людей необходимостью питаться. Всякое там умение отделять добро от зла, правильное мышление, духовность - все это принимает свои формы потом, когда вас хоть как-то уже допустили в люди. Человек жив не хлебом единым, но это уже "человек". На этапе хлеба раннего ему еще только предстоит этим человеком стать.

p.s. Любовной истории, кстати, в этом произведении нет. Она есть, но имеет абсолютно иное значение. Улла - это старая Германия, косная и расчетливая. Или что угодно, порабощающее человека. Хедвиг - это новая Германия (настолько новая, что ее еще нет и никогда не будет), свет в конце туннеля, то, из-за чего бросают все нафиг по принципу Стрикледа из "Луны и грош" или мистера Кэттла из пьес Пристли. К их перечню теперь присоединяется и главный герой "Хлеба ранних лет".

p.p.s. 92 страницы произведения читал 4 дня. Своеобразный рекорд. Надеюсь, что все вышесказанное мало кто поймет.

…Давайте не будем лгать себе хотя бы в этом. Ну, в самом деле, кто-нибудь из вас может наверняка с непоколебимой уверенностью сказать кто он? Я не про философские отговорки, не про психологические заморочки, и уж точно не про цитаты в формате а-ля твиттер/вк. Я о простом и предельно ясном вопросе – кто вы есть? Конечно, в нашей обыденной жизни, которая чаще всего похожа на бег с препятствиями, с этим гипер объемом информации, который мы получаем из вне каждый день, с нашими многочисленными друзьями, френдами, подписками и подписчиками – такой вопрос кажется глупым, а ответ на него очевидным. Ведь мы отлично знаем кто мы, зачем отвечать? Но вот вам реальный пример того, как человек, в течение одного единственного понедельника понял, что все последние годы он врал самому себе, отвечая на этот вопрос. Генрих Бёлль рассказал историю о том, как может заблуждаться на свой счет любой из нас, даже вы, даже я.

Главный герой повести «Хлеб ранних лет» молодой человек, точно знающий кто он и чего он хочет от этой жизни. Он мастер по ремонту стиральных машин, клиенты его любят и отзываются о нем положительно. У него есть машина, за которую он «вполне рассчитался», он снимает хорошую и не дорогую комнату, и с хозяйкой ему повезло, он почти накопил на лицензию, и скоро сможет составить конкуренцию своему начальнику. Он встречается с дочкой этого начальника, и само собой подразумевается, что вскоре они поженятся. У него все отлично. Устает, конечно, чертовски. Но это мелочи. Это не то, что было 7 лет назад, когда он жил в интернате, днем и ночью мечтал о хлебе, и от голода был похож на волчонка. То ли дело сейчас. Когда он получает зарплату, то заходит в каждую булочную по дороге домой, и скупает столько свежего хлеба, сколько может унести с собой. Жизнь удалась.

Жизнь определенно удалась, только вот однажды, в понедельник, его расписание рушится и вся эта хорошо отлаженная и отрегулированная жизнь крошится на мелкие крупицы. За несколько часов он отказывается от всех своих целей и планов, от этой стабильности и благоразумности. Почему? Вы узнаете это, когда прочтете повесть Генриха Бёлля.

Знаете, я вовсе не хочу впадать в патетику, не хочу произносить пафосных речей. Я вовсе не заявляю, что эта книга изменит вашу жизнь, или заставит ее пересмотреть в корне. На самом деле, такие вещи редко происходят в одночасье, и уж тем более, после прочтения маленькой повести. Просто эта маленькая повесть написана столь мастерски и виртуозно, столь талантливо и искусно, что пройти мимо просто невозможно. Она не изменит вашу жизнь, но расскажет необыкновенную историю, которая обязательно заденет за живое.

Меня последнее время очень интересуют книги о войне. Только не о войне с точки зрения тактики и стратегии или боевых действий. О войне с точки зрения простого человека, как она на него влияет, как меняется человек под гнетом таких событий, как меняется его мировоззрение. Я считала, что «Хлеб ранних лет» книга именно об этом. О жизни героя в послевоенной Германии - стране проигравшей войну. О тех трудностях, которые переживает герой, о том каким образом послевоенный период влияет на него. Книга оказалась о других вещах. Мои ожидание, к моему большому сожалению не оправдались.

Книга - о первой любви главного героя. Быстрой и взрывной как фейерверк. Это была очень яркая психологическая картинка любовных метаний. Описания чувственного сумбура, когда не понимаешь, что происходит, как можно на это реагировать и мечешься в душевной горячке. Очень хорошо передано настроение главного героя в таком его состоянии.

Мои ожидание были реализованы лишь в небольшом эпизоде о том, как голодал главный герой после войны, как он все время хотел есть и каким образом добывал хлеб, чтобы утолить свой голод. Теперь он все время классифицирует людей на тех, кто мог бы поделиться хлебом, а кто лишь может отнять. Интересно, что о себе таким образом он не думает, потому трудно понять к какой категории людей он отнес бы себя. Никак не классифицирует он и свою возлюбленную.

Книга мне не понравилась. Я не люблю книги, в которых тебя захлестывают потоки бессистемных чувств, где нет какого-то конкретного действия. А все развитие похоже на фантасмагорию. От еще более низкой оценки моей книгу спасла первая глава. По крайней мере те эпизоды, где речь идет о жизни главного героя с отцом в маленьком городке, о смерти матери и о таком трепетном отношении отца к сыну. Сынуля, на мой взгляд, оказался неблагодарным эгоистом. По крайней мере, я так это воспринимаю.