«В Питере жить: от Дворцовой до Садовой, от Гангутской до Шпалерной. Личные истории (сборник)» — цитаты из книги

Рейтинг 2017
ISBN: 978-5-17-100439-2
Год издания: 2017
Издательство: АСТ, Редакция Елены Шубиной
Серия: Москва: место встречи
Язык: Русский

"В Питере жить…"— это вам не в Москве, о которой нам рассказали в книге-бестселлере "Москва: место встречи". Что и говорить — другая ментальность, петербургский текст. Евгений Водолазкин, Андрей Аствацатуров, Борис Гребенщиков, Елизавета Боярская, Андрей Битов, Михаил Пиотровский, Елена Колина, Михаил Шемякин, Татьяна Москвина, Валерий Попов, "митёк" Виктор Тихомиров, Александр Городницкий и многие другие "знаковые лица" города на Неве — о питерских маршрутах и маршрутках, дворах-колодцах и дворцах Растрелли, Васильевском острове, Московском проспекте и платформе Ржевка, исчезнувшем в небытии Введенском канале и "желтом паре петербургской зимы"… Книга иллюстрирована акварелями Лизы Штормит и рисунками Виктора Тихомирова, на переплете — офорт Михаила Шемякина.

Развернуть
Оценка Hild1984:   5  /  3.8

У меня сложные отношения с современной русской литературой. Она мне редко нравится. Но эта книга читалась с огромным удовольствием. Её не хотелось отпускать.
Книга очень личная, очень камерная. Её авторы- известные люди, но здесь главное не они, не их имена и заслуги, а то, что все они решили стать на какое-то время устами и памятью Города на Неве.
Я сама уже четыре года живу в Петербурге и беззаветно его люблю,тем интереснее мне было посмотреть на город глазами бывалых горожан и очарованных им пришельцев.
Авторы пишут по-разному и о разном. С какими-то прочтениями я согласна, с какими-то нет. Но все они интересные и добавляют что-то новое к моему пониманию города. После прочтения появилось множество мест, где я хочу побывать, посмотреть на них иначе, чем до того. Мне кажется, это самая лучшая оценка, которую можно поставить такой книге. Желание исследовать и изучать не туристические, не очевидные чудеса города. Вдохнуть и погрузиться в его холодное, серое небо, добывать жемчужины смыслов и снов из его арок, дворов и улиц. Это удовольствие мне знакомо и понятно, и потому так понравилась книга. Ведь её авторы- более опытные ныряльщики к сути города, чем я.
При чтении заметила особенность книги: большинство авторов пишут либо про царский, имперский Петербург, либо про советский Ленинград (прочтений примерно поровну), но никто из авторов не приметил чудес и тайн современного Петербурга. Все только мягко сетуют на то, что Петербург "не тот". Конечно, не тот! Он меняется и живёт, город абсолютно живой. И он ждёт своего восторженного летописца. Не увидите вы в книге и Петербург как столицу русского рока. Для меня это один из самых значимых ликов города.
Но всё в одну книгу просто не вместить.
Неожиданно понравилась трактовка Петербурга от Татьяны Толстой, что-то очень важное и настоящее есть в утверждении, что город- создан из снов тех, кто в нём живёт и жил.
Категорически и страшно не понравился текст Василия Быкова. Но я вообще не люблю его лощёную, показную интеллектуальность. О чём бы Быков ни собрался говорить, получается только панегирик самому себе. Зато неожиданно уместной показалась поэтическая вставка от Бориса Гребенщикова. В самом деле, какой же Петербург без БГ? Так что он в этой книге представляет тайком просочившийся в неё русский рок.
Очень тёплая, совершенно крапивинская по настроению "Планета Ржевка" Ольги Лукас. Не каждому из авторов сборника удалось тепло написать про городские окраины.
Каждый найдёт в книге что-то себе по вкусу. Какой-то кусочек мозаики многочисленных ликов города, который попадёт в сердце, да там и останется.
Уютная книга, которую хочется читать и перечитывать.

Цитаты из книги

Кто бы мог подумать, что с помощью трёх маргинальных занятий — чтения, бесцельных блужданий по городу и трепотни — можно привлечь столько братьев по разуму.

* * *

Плевать на жизнь! - шотландская принцесса
Сказала, умирая в девятнадцать
Лет,- что ей смерти плотная завеса,
Готовая упасть и не подняться,
И что ей море в пасмурныx барашкаx,
И что ей лес еловый и оxота?
Ее душа - не наша замарашка,
А точный слепок с птичьего полета.

А может быть, в ее средневековье
Другая жизнь за гробом проступала,
Как тот ларец за шторкой в изголовье,
В котором драгоценности держала?
Или в ней было что-то от повесы
И мудреца, философа-гуляки,
Какиx Шекспир вставлял частенько в пьесы
И убивал в пылу кинжальной драки?

Если драгоценное чувство живой жизни притупилось, надо ехать в Питер в октябре. Если повезёт, а почти всегда везёт, - уедешь оттуда полуживой.

Лишайничек серый, пушистый на дачном заборе,
Такой бархатистый,— свидетелем будь в нашем споре
Жизнь — чудо, по-моему, чудо. Нет, горечь и горе.

Да, горечь и горе, а вовсе не счастье и чудо
На дачном заборе, слоистый, не знаю откуда.
Такой неказистый, пусть видит, какой ты зануда!

Какие лишенья на мненье твое повлияли,
Что вот утешенья не хочешь,— кружки и спирали
Под пальцами мелкие, пуговки, скобки, детали

Всего лишь лишайничек, мягкою сыпью, и то лишь
Забывшись, руке потрепать его быстро позволишь
И вымолишь вдруг то, о чем столько времени молишь.

Затем что и сверху, и снизу, и сбоку — Всевышний
Поэтому дальний от нас, выясняется,— ближний,
Спешащий на помощь, как этот лишайничек лишний.

Невский проспект переименовали в проспект 25 Октября, а Садовую - в улицу 3 Июля. В связи с этим рассказывали анекдот. Старушка спрашивает: «Скажи, сынок, как мне к Невскому добраться?» - «А вот садись, бабка, на остановке 3 Июля, - как раз к 25 Октября и доедешь». - «Что ты, милок, мне раньше надо».

Разумеется, я попал к ней в обучение не совсем диким человеком. Её умиляло, сколько всего я знаю наизусть , в том числе из разной советской дряни - но где было взять другое? Чем кормили, то и ел.

Только что одна наша девушка попросила мужчина проводить её через кладбище, а когда он проводил, начала благодарить его: спасибо, а то я так боюсь мертвецов!... «Глупенькая, - ответил он, - чего нас бояться?...»

1 2 3 4 5 ...