Её Выбор. Его Любовь

Пролог

Я открыла глаза.

Закрыла.

Опять открыла.

Это точно не моя спальня. Хотя, моя...

Тяжёлые бархатные портьеры закрывают окна, не пропуская солнечный свет. Над кроватью свисает массивный балдахин, на полу старинный ковёр... И вообще, обстановка роскошной комнаты чем-то напоминает музей. Стиль классического барокко или что-то вроде того, к сожалению, я не настолько хорошо разбираюсь в дизайне, чтобы сказать точно. Однако логика подсказывает, что даже в отелях и гостиницах такой стиль уже давно нигде не используют — по крайней мере, если не косят под глубокое средневековье. Уж очень тяжело и мрачно выглядит. Тканевые гобелены грязно-зелёных и жёлтых оттенков украшают стены, как советские ковры у бабушки в деревне. И несмотря на то, что нарочитая роскошь интерьера, кровать, размеры окон, и пуфик у позолоченного зеркала буквально кричат о роскоши, всё равно я не перестаю чувствовать гнетущее и давящее ощущение.

Я тихо поднялась на локтях и огляделась. В голове клубился туман, и, хоть убей, непонятно, как относиться к происходящему. Я совершенно уверена, что вчера до ночи писала отчёт, чтобы новый директор фирмы, про которого шли самые невероятные слухи о придирчивости и жесткости, остался доволен. А потом уснула.

Рассматриваю розовый пуфик пытаясь понять, откуда я знаю, что сейчас откроется дверь покоев, появится моя личная горничная Аурелия и предложит налить ванну. Я это знаю так же хорошо, как и то, что меня сейчас назовут Ваше Высочество, принцесса Юлианна.

Откуда? Хороший вопрос. Почему я одновременно Юля — менеджер среднего звена в судостроительной компании, и принцесса Юлианна? В памяти чётко разделены жизни двух разных, во всем разных девушек. И та, и та без сомнений — я сама. Но как это возможно?

Дверь и вправду открылась, а в покои действительно вошла Аурелия. С привычным поклоном она произнесла:

— Ваше Высочество, вы уже проснулись? Сегодня вы ранняя пташка. Разрешите раскрыть шторы?

— Да, Аурелия, можешь раскрыть. И приоткрой окно, за ночь камин немного накоптил — хочется подышать свежим воздухом, — эти слова вырвались непроизвольно и подозрительно легко, словно я произносила их сотню раз.

Я пыталась осмыслить, откуда знаю, как разговаривать со служанкой, и почему завтрак, материализовавшийся на маленьком столике поверх одеяла, такой знакомый и привычный, как те же бутерброды, что я ем всухомятку по утрам. Но при попытке осознать всё это голова начала болеть ещё сильнее, а туман в ней путал мысли и мешал сосредоточиться. Чтобы снять наваждение, я (Юля или Юлианна?) несколько раз глубоко вздохнула и потрясла золотыми кудрями. Кудрями? Вроде у меня отродясь волосы никогда не вились. Прямые, как палка. Или нет? Головная боль усилилась, и я резко откинулась на подушки, чуть не залив кровать ароматным кофе.

— Аурелия, приготовь ванну, — раздражение вылилось на ни в чём не повинную служанку, которая вздрогнула от резкого тона своей госпожи. Обычно она слышала капризный, плаксивый и высокомерный голос, но не грубый и почти злой. Бедная девушка затряслась и, опустив голову ещё ниже, пробормотала:

— Сейчас, сию минуту, миледи, — и максимально проворно вылетела из покоев, оставив сердитую принцессу один на один со своими мыслями.

А подумать было о чём. Я знала, что через час должна предстать перед отцом — Его Величеством королем Линсоном Пятым. И знала, о чём пойдёт разговор. А вот что говорить ему, не знала совершенно, поэтому молча жевала круассан и сверлила взглядом дырку в противном гобелене на противоположной стене.

Глава 1 Как уговорить короля

— Юлианна, — отец смотрел строго, — мы это уже обсуждали. Я решения не изменю, завтра же отправляйся во Флорентию. Отбор невест для Андриана уже начался, ты последняя, кто приедет.

— Я не хочу надолго оставлять тебя, отец, — я повторяла то, что говорила ему Юлианна ещё вчера.

У меня стойкое ощущение, что это я и была. Хотя... Я бы выражала свой протест совсем по-другому, не как робкая овечка, боящаяся глаза от пола поднять. И всё же мозг выдавал в памяти чёткую картину, что именно я это и говорила.

— …и я боюсь Андриана, про него ходят невероятные слухи, говорят, он — женоненавистник.

Брови у короля сурово сдвинулись. Он поглядел на меня, как на дурочку. Да я даже знаю, почему. Вчера он своей дочурке точно на такое же возражение битый час втолковывал, что Андриан — не чудовище, и это просто слухи; что она — наследница Исларии, богатейшего королевства в округе, и для принца большая честь взять её в жёны.

Что отбор невест — это просто дань традициям их страны; отцы молодых уже давно договорились об условиях будущей свадьбы, поэтому ничего страшного его дочь-трусиху там не ждёт. Вдобавок, ей не нужно присутствовать на новом месте постоянно: невесты пройдут отбор, а после, перед объявлением окончательных результатов, могут уехать домой и вернуться через неделю на официальное представление невесты принца. И вот теперь, когда кажется, что все вопросы уже решены и закрыты, Юлианна задаёт те же самые вопросы и озвучивает вчерашние страхи. Тут есть, отчего прийти в негодование.

Да-да, я всё это прекрасно понимала. Но что я могла? Говорить от себя? От какой себя? От Юли, родом из Рязани? Или всё же от Юлианны — принцессы Исларии? Что-что, а характером я на неё совсем не похожа. Мне кажется, что принцесса боится всего на свете. Но тогда совершенно не понятно, почему я помню всю её жизнь так, как будто она моя собственная. Вот и приходилось бедному родителю опять отдуваться. Я даже посочувствовала королю Линсону — такому гордому, суровому и решительному, досталась такая меланхоличная дочь, у которой вечно глаза на мокром месте. Сейчас я понимала, как тяжело ему со мной приходилось. Хотя Юлианна всегда считала себя жертвой.

— Юлианна, иди в свою комнату и готовься к выезду, — устало проговорил родитель. — Я не хочу опять объяснять тебе то, что говорил вчера. Ступай, девочка.

Я на секунду зависла. Я точно знала, как в этот момент нужно вести себя наследной принцессе. А именно: прямо сейчас закатить истерику и закончить обязательным обмороком. Принцесса, обливаясь слезами, должна жаловаться на жестокость отца и его бессердечность. К своему удивлению, я уже почувствовала горький комок, подступающую к горлу, а также влагу, собирающуюся в уголках глаз.

Его Величество точно так же мрачно дожидался именно этой реакции и морально даже приготовился к ней. А что ему делать? Слишком нежная дочь уродилась. В его глазах застыла такая безысходность от предстоящего скандала, что я, другая, вдруг взбунтовалась.

Я-то — не Юлианна. Вернее, Юлианна, но характер у меня точно Юлин. Мой характер сто очков вперёд любому мальчишке-забияке даст. Нет, я не хотела замуж за Андриана, но и устраивать истерики тоже не в моих правилах. Я осушила слёзы и смело заглянула в глаза королю.

— Хорошо, отец, я буду готова через полчаса. Последний раз я видела Андриана десять лет назад и вполне допускаю, что из дерзкого своевольного мальчишки он мог стать благородным юношей, достойным твоей дочери. Только дай мне обещание, что и я смогу посмотреть на него непредвзято, не с позиции невесты, за которую всё решили. Если Андриан хотя бы вполовину так страшен, как про него ходят слухи, то на руку Юлианны... то есть мою... найдётся ещё немало желающих. На Флорентии свет клином не сошёлся, да и эта страна нам не соперник.

Брови короля Линсона Пятого взлетели по лбу и запутались где-то в рыжей шевелюре. Он смотрел во все глаза на свою дочь и не мог собрать мысли воедино. Конечно, когда ждёшь скандала, а тут тебя ожидает разумный собеседник, это обескураживает. Вдобавок, наверняка правителя ввела в ступор просьба дочери. В этом мире женщины не ставят условий, они слушаются приказов. Да, иногда могут что-то попросить или вымолить слезами и истериками, если их достаточно любят, но чаще просьбы и мольбы расцениваются, как блажь глупых дам. Насколько я понимаю разумным существом женщин здесь не воспринимают, оценивая лишь их способность украшать своим видом балы, да приемы. И помалкивать, желательно.

Но я знала, на чём сыграть — на гордости короля. На гордости за свою страну, за свой народ и на его собственном авторитете. Это именно то, что Линсон Пятый понимал. Себя он очень уважал. Думаю, как только он отойдёт от первого шока, возможно сможет найти плюсы в моём предложении. Почему Юлианна, вместо того, чтобы устраивать бесполезные истерики, ни разу не попробовала сыграть на подобных мотивах, если прекрасно знала о маленькой слабости отца, мне совершенно непонятно.

И правда, через несколько долгих минут брови Его Величества начали возвращаться на место и даже свелись к переносице. Задумался. Похоже, крепко.

Я спокойно продолжала стоять на месте и ждала.

— Ты удивляешь меня, Юлианна, — наконец, выговорил он. — Возможно, становишься взрослой. Я рад этому. И хотя считаю, что мне лучше знать, как сделать счастливой свою дочь, но раз ты просишь меня, то обещаю не давить и дать какое-то время на размышления. И хочу услышать мнение об Андриане, когда вернёшься с первого тура. Разумеется, если ты и дальше продолжишь проявлять благоразумие. Надеюсь, не нужно повторять, что решение в любом случае останется за мной и королем Флорентии?

— Я понимаю, отец, — послушно склонила голову. — Хотя твоему решению я доверяю гораздо больше, чем решению короля чужой страны.

На этой подхалимской ноте я решила закончить смелую кампанию под названием: «Первый раз возрази отцу, как разумное существо» и удалиться с глаз долой, дабы всё не испортить. На сегодня потрясений с короля хватит, а то, не дай Бог, заподозрит что-либо, или инфаркт на старости лет схватит. Мне ещё долго его обхаживать и убеждать.

Выходила я из тронного зала довольная собой — это нечёткое то ли "да", то ли "нет" вселяло надежду на то, что Юлианне не придётся выходить замуж за Андриана, если я хорошо постараюсь. Ну, или хотя бы успею разобраться, почему я одновременно сейчас имею две личности. Пока что, кроме как «сошла с ума», в мою голову и идей-то больше не пришло. Остаётся понять, кто именно сошёл с ума: Юля или Юлианна...

****

Прошло около двух часов, и я, вместе со своей немногочисленной свитой – потому что король Флорентии заверил отца, что его слуги будут в моём полном распоряжении – села в карету. Со мной поехала уже знакомая Аурелия — моя личная горничная, пара фрейлин, которых я знала по именам, но, видимо, в прошлом не особо ими интересовалась, потому что в памяти о них нашлись отрывочные и неглубокие воспоминания, ну и, конечно, охрана. Охраны могло быть даже поменьше, но отец любил подчеркнуть, что мы — военная держава, поэтому меня окружал почётный эскорт из тридцати всадников, у каждого из которых на поясе висело оружие, поблёскивающее на солнце.

Честно говоря, меня это совершенно не трогало. Я не собиралась замуж, но и сидеть во дворце отца тоже не хотелось, так что, где именно я нахожусь в данный момент, особого значения не имело. Всё, что я хотела — это понять, какая из двух моих жизней настоящая. Логика подсказывала — проживать две жизни одновременно невозможно. Где-то тут точно закралась ошибка или, может, помутнение рассудка.

В глубине души я всё же надеялась, что я — это Юля. Не принцесса, зато абсолютно свободный человек привычного и обычного мира. Свободный в своём выборе, в своих желаниях и стремлениях. Хотя, чем дальше мы отъезжали от дворца отца, тем более невероятным становилось то, что всё, что я сейчас вижу — мне мерещится. Уже начали возникать мысли, не придумала ли я эту Юлю, чтобы хоть в мыслях почувствовать свободу...

Тяжёлая от раздумий голова склонилась к одной из мягких подушек, которыми были обшиты стены кареты, и незаметно для себя я провалилась в глубокий сон.