На ибн Пайко будто повеяло теплым ветром. Этот благородный турок как будто хотел освободить ему душу. «Да, но зачем из них делают рабов? — спросил потемневший и ушедший в себя Марко. — Люди закованы в цепи, на их лицах читается мука, чистая боль, они — окровавленные, оборванные, израненные и черные от грязи, копоти и пороха, но эти цепи и грязь, разве они не вне их? Их враги властны над ними только снаружи, но разве хватит им силы дотянуться до того,что у них внутри? Кто может поработить их мысль, любовь или муку? Их чувство принадлежат только им, и поэтому они свободны ... Мысль придаёт им силу, и в ней их спасение, а эти внешние оковы не значат ничего: любовь способна преодолеть преграду и улететь, куда ей захочется; тоска - вот самая тяжёлая цепь, давящая, ранящая ,но она принадлежит человеку, и никому до нее не добраться. Пресвятая Богородица, но ведь и с турками дело обстоит точно так же, — содрогнулся Марко. — Ну, и что, что они хозяева? Этот сержант, этот офицер, разве они не рабы? Рабы рабов. Этот потеющий жандарм, и он раб. Он должен махать тут пистолетом и кинжалом, пугая все живое. Вряд ли это доставляет ему удовольствие. Скорее всего, боль от того, что это ему удовольствия не доставляет, делает его еще более злым, зверем, который из ненависти и упрямства блюет перед котелком с кашей. Рабы слабы, как свечи, оплывающие на шандале, но турки? Какая сладкая жизнь, какая сытная еда, какой скакун сумеют стереть в их головах картину этого позорного торжища?»
1 понравилось
Ваша оценка