Там, внутри

Все мы любим и уважаем Мориса Метерлинка за его пьесу "Синяя птица", однако его творчество не ограничивается одним-единственным произведением. Данная пьеса невелика по объему, читается буквально за полчаса. Однако у нее интересная сценическая архитектура (не знаю, как это назвать). Есть зрители, которые наблюдают из зала, есть Старик и Незнакомец, которые с авансцены наблюдают за жизнью в доме, расположенном в глубине сцены. Семья, живущая там, ещё не знает, какое несчастье их постигло (утопла одна из дочерей). Такое расположение действующих лиц позволяет, с одной стороны, подсмотреть жизнь одной семьи в их повседневном взаимодействии, а с другой стороны, позволяет прочувствовать постепенное приближение Смерти к этой семейной идиллии

Предыстория событий пьесы остаётся за её пределами, но излагается по ходу действия: молодая девушка найдена мёртвой в реке. По всем признакам она покончила с собой. Нашёл её Чужак, к которому позднее присоединился Старик, знавший девушку и её семью. Оба они пришли в дом к родным несчастной, чтобы сообщить им о её смерти. Вернее, не в дом, а в сад за домом. Из вечерних теней они через окна наблюдают за мирной вечерней сценой внутри дома. За семьёй (отец, мать, две сестры, маленький брат), которые ещё не о чём не знают. Старик долго не решается обойти дом с другой стороны, постучаться, войти и рассказать о страшном происшествии. К нему присоединяются его внучки, сначала одна, потом другая. И вот уже вся деревня, включая маленьких детей, подошла к дому, сопровождая тело утонувшей девушки.

Весь мир снаружи знает о случившемся. И только те, кто внутри дома, не знают ничего....

Совсем короткая одноактная пьеса, но какой простор для режиссера, актёров и особенно для художника-постановщика. К концу пьесы накапливается такое напряжение, что не во всяком триллере встретишь. Пока на авансцене разговаривают Чужак, Старик и его внучки, внутри дома, за тремя окнами разворачивается безмолвная пантомима тихого семейного вечера.

Отдельный потрясающий момент: соседи, собравшиеся у окон дома, жаждущие увидеть реакцию семьи на страшное известие. Даже детей поднимают на руках, чтобы им было лучше видно.

И вот Старик собирается с духом, стучит и входит в дом...

Там, внутри, за закрытыми дверями дома может появиться иллюзия безопасности. Но именно что – иллюзия. Потому что есть нечто, что способно проникнуть сквозь все замки и засовы. И имя ему – смерть.

Во всех трех пьесах, что я прочитала у Метерлинка, смерть – главная героиня. Она неотвратима, неизбежна, безжалостна. Но в то же время она величественна и грандиозна. На ее фоне человеческая жизнь, покой, все радости и печали выглядят особенно хрупкими. А нарушить этот покой известием о смерти как-то особенно сложно, невозможно. И персонажей пьесы, разрывающихся между стремлением сохранить покой ничего не подозревающей семьи и необходимостью этот покой уничтожить, понять можно. Их переполняют эмоции, нерешительность, сочувствие, желание уберечь семью от горя, но понимание, что бесконечно оттягивать момент не получится.

В этом плане Метерлинк, кстати, описывает не самую распространенную сторону. Как правило, авторы показывают и уделяют особое внимание тем, кому адресована печальная новость, а здесь появляется возможность увидеть переживания тех, кому предстоит эту новость сообщить.