Salonul roșu

Август Стриндберг – шведский писатель, драматург и художник, общепризнанный классик европейской литературы, фигура уникальная и неоднозначная. После первого же романа он получил славу «шведского Золя», переписывался с Ницше, обсуждая с великим философом работы друг друга, перед его талантом преклонялся Александр Блок, предрекая появление новой, более совершенной "стриндбергианской породы" людей. Юджин О'Нил назвал Стриндберга «провозвестником всего самого современного в театре». Максим Горький писал, что Стриндберг "бунтарь", ненавидевший догматы, "даже те, которые устанавливал сам". О душевной болезни Стриндберга пишутся научные исследования в области прикладной психиатрии и философии, где его случай сравнивают с Ван Гогом и  Гёльдерлином. Он увлекался как модернизмом, символизмом и натурализмом, так и католицизмом,  агностицизмом и новым радикализмом. Его пьесы предвосхитили появление экспрессионизма и театра абсурда.  Он пережил страшную нищету, голод и серьезные проблемы со здоровьем, и скончался в 63 года от рака желудка.

Роман «Красная комната» (Röda rummet), написанный в 1879 году, положил начало новой эпохи в развитии шведской литературы и навсегда изменил жизнь автора.

Арвид Фальк молод и полон надежд. Он искренне пытался устроиться в этом мире и жить «как надо». Работа чиновника, почет и уважение, стабильный оклад. Но вскоре ему стало ясно, что работать в таких условиях, где буквально переливают из пустого в порожнее, он не может. Его одолевала жажда деятельности, он хотел творить, он хотел изменить этот мир!!! Именно так – с тремя восклицательными знаками, ибо душа Арвида была чиста и невинна, а порывы души горячи и стремительны. И вот у Арвида появляются новые друзья, пара художников, скульптор, журналист, актер, поэт. Все они живут далеко за чертой бедности, мечтают о еде, но готовы заложить последний кафтан ради того, чтобы купить холст и краски.

Это основной сюжет. Это центральная часть картины, на которую падает свет, и которая сразу притягивает взгляд. Но Стриндберг не просто художник, он экспрессионист. И его роман – то же полотно, в котором хочется рассматривать каждый мазок, каждый сантиметр картины, разгадывать игру света и тени на заднем фоне, вглядываться в лица второстепенных персонажей, поражаться декорациям и мелким деталям. «Красная комната» способна захватить любого, кто способен остановиться и всмотреться в эти детали. Опишу вам буквально пару ярких, запоминающихся «фрагментов», которые произвели на меня особо сильное впечатление.

«Новая Швеция». 40 лет Швеция шла к этой новой жизни, пережито и прожито так много – и вот, наконец, свершилось. «Воодушевление было велико». Политические трибуны, честолюбивые мечтания, реформы, и главное – ожидания. Теперь ведь все должно быть по-другому, ведь так? Но, после нескольких лет «сна», оказалось, что шведы ошиблись в расчетах. Это не было новое государство, не было никакой замечательной новой жизни. И вот тогда поднялся ропот. Казалось бы – классическое описание прогрессивного развития государства, да? Ну, т.е. вот точка отсчета, вот они политические реформы, вот они ожидания, и вот неизбежное разочарование.  Дальше должна появиться оппозиция и что-то должно произойти. Но, то, что Стриндберг описывает дальше, поразило мое воображение. Потому что, господа, напоминаю на дворе 1879 год! Автор писал о проблемах современного общества! А читая, мне, казалось, что я погрузилась с головой  в описания номенклатурного советского/российского варианта авторитарного государства. Даже страшно стало. Описание многоэтажной, громоздкой машины чиновников, которая бесполезна и многочисленна. Описания работы парламента, который работает усердно над самыми мелкими и незначительными проблемами, игнорируя что-то более серьезное и важное. А пресса? Это же просто один в один наш «отечественный» вариант. Например, в пролетарской газете нужно было писать:

 «все хорошее про публицистов и рабочих, все позорящее про духовенство, военных, больших коммерсантов (не маленьких), академиков, судей и знаменитых писателей»…  «Должно было нападать на образ правления, но не на правительство».

Ничего не напоминает? Для меня узнавание было столько велико, что резало глаза, как от яркого света. Стриндберг описывает все это в гротескной форме, доводит до абсурда, но именно так и видно, чего стоит «новая жизнь».

Дальше...

Блестящий слог, талант и гений шведа. Если учесть, что «Красная комната», действительно, первое крупное произведение в прозе у Стриндберга (до того на его счету было лишь пара пьес), то уровень и масштаб его таланта как минимум вызывают уважение. Во-первых, сила, энергия, накал внутреннего возмущения автора тем лицемерием и несправедливостью, что окружает его. Он не просто критикует, не просто описывает и фиксирует проблемы, он заостряет эти проблемы как острие клинка, разрезает этим клинком внешнее и благополучное, демонстрируя нам изнанку общества, доводит до абсурда, но при этом подкупает своей честностью. Это очень сильное произведение. 

Во-вторых, меня покорил язык этого писателя. Он пишет живо, красочно, рельефно. Как иллюстрация, описание некоего второстепенного героя:

«Широкоплечий человек лет тридцати с квадратной головой, передняя сторона которой обозначала лицо; кожа на лице напоминала полусгнившую половицу, в которой черви прогрызли бесчисленные лабиринты; широкий, словно вырезанный ножом рот был постоянно приоткрыт, и из него торчали четыре остро отточенных клыка; когда он смеялся, его лицо как бы раскалывалось пополам и ему можно было посмотреть в пасть и увидеть все до четвертого коренного зуба; ни единого волоска не выросло на этой неплодородной земле; нос был приделан так неудачно, что не составляло большого труда заглянуть через ноздри в самый череп; макушка была покрыта какой-то жидкой растительностью, похожей на кокосовое волокно».

Мне очень понравилась эта книга! Я настойчиво советую прочесть ее каждому, кто любит классику во всей её многозначности. «Лживое общественное животное», коим является человек у Стриндберга, отнюдь не отталкивает, а поясняет, что значит «умереть духовной смертью». Это самая актуальная книга, которую можно себе только представить на сегодняшний день.

И кстати, всем, кто будет читать «Красную комнату», лично я рекомендую перевод А. Койранского. Он более поэтичен, более художественно совершенен, чем у К. Телятникова. Я сравнивала многие части текста, и разница ощутима.

Поначалу я решила: книга скучная, но полезная. Как броколи. Собственный неповторимый вкус у её распознаётся не сразу, но примерно с 24 главы - не оторваться! Не сразу заметила главного героя, центрального персонажа, выразителя идеи автора. Но постепенно яркие эпизодические образы "выталкивают" на авансцену Арвида Фалька, подставляют ему плечи и поднимают над толпой нищих поэтов и литераторов. Есть в "Красной комнате" что-то от «Бремя страстей человеческих» Сомерсет Моэм и от весёлых домов, описанных Бальзаком, - но по-шведски. Моэм был мне, признаться, ближе, чем Стриндберг, зато Бальзак шведу на моём поле моментально проиграл. Привыкнув к отстранённой, саркастической манере автора, понимаешь, что написано шикарно. Общий сюжет отсутствует, роман представляет собой лоскутное одеяло из ярких эпизодов. Ощущение, как будто пытаешься систематизировать в голове данные с нескольких камер наблюдения. Некоторые истории напоминают анекдоты: например, коммерческая деятельность липовых страховых сообществ, банков без всякого финансового обеспечения и прочих бизнес-монстров. Интересно, насколько возможно провернуть подобные мошенничества в наше время... или описанные приёмы устарели? Если так, то это единственное устаревшее в этом удивительно актуальном повествовании! Много славных фраз для цитатника, например:

"Директор сиял, как сияет жаба, которой удалось хорошо поесть"

Ещё:

"Служанка не пришла затопить камин, во-первых, потому, что у него не было служанки, а во-вторых – нечем было топить; по тем же причинам служанка не почистила ему платье и не принесла кофе."

И ещё одно, не могу удержаться:

"Благодаря своей лицемерной манере держаться и неслыханному умению болтать всякий вздор тебе удалось завоевать расположение моей тещи".

Хорошо, правда? Весь калейдоскоп объединён идеей поиска достойного занятия для человека мыслящего и совестливого. Прочитала, что сам автор долго искал себя, перепробовал различные профессии. Ведь хочется посвятить жизнь действительно полезному, благородному делу! Увы, большинство "прекрасных порывов", свидетелем которых становится герой, выглядят смешно или отвратительно:

"Его дядя, трактирщик, получил Васу (ОРДЕН) только за то, что угощал пивом и бутербродами глухонемых, когда осенью те приходили на манеж. Так продолжалось шесть лет, но награждение положило этому конец! Никаких бутербродов глухонемые больше не получали, что лишний раз говорит о том, как вреден орден Васы!"

В финале Фальк, как Фауст, но без заклада бессмертной души, находит себе полезное дело по сердцу. Не всем его приятелям по "Красной комнате" настолько повезло. Меня, например, с самого начала даже больше заинтересовал Олли Монтанус. Великолепна его речь в парламенте (который переводчик настойчиво именует риксдагом) против национального самосознания в Швеции. Против, не за! Подписываюсь под каждым словом. Можно менять географические называния и произносить в любом парламенте любой страны, одержимой сегодня идеей национального самосознания, это снова модно. Внимательно "прослушав" эту речь, стала беспокоиться о судьбе Олли, как собственного честного, но беспомощного друга. И не зря. Предсмертная записка его - штука чрезвычайно непростая. Стоит вчитаться в каждое слово, попытаться понять, что именно за идейное наследие им оставлено. Олли не удалось убедить меня, что можно просто отказаться от творчества: как удержаться? Что-то есть в этом требовании от монашеской аскезы, и мы знаем, что воздержание порой принимает уродливые формы. А вот о семейной тирании, "против которой не поможет никакая революция", - понравилось. Если подумать, что написано это в 1876, а не в наши либеральные времена, задолго до учреждения современной концепции заботы о благе детей!.. Кроме того, Олли очень сильно и безнадёжно пишет о любви. Получился маленький манифест, шедевр внутри шедевра. Роман содержит несколько загадок, которые приятно разгадать до того, как автор раскроет все карты. Как связаны между собой Бэда и Агнес?

Какую профессию Фальк сочтёт достойной, совместимой с его весьма радикальными моральными убеждениями?

Кроме того, Стриндбергу, как и мне, не нравится Горацио!

"Ну, а тебе самому нравится Горацио? – О, он прекрасен! – Да, удивительно, что люди могут думать так по-разному. – А что думаешь ты? – Думаю, он самый большой негодяй из всех царедворцев; на все вопросы он отвечает: «Да, мой принц; да, мой добрый принц». Если он друг Гамлета, то хотя бы несколько раз должен был бы сказать «нет», а не вести себя так же, как остальные льстецы".

Так, к финалу, между мной и Стриндбергом возникло полное взаимопонимание.

Когда начинается творчество, возникает особая неземная обстановка, рассыпаются привычные декорации, обычное становится необычным, твой глаз ловит, твое ухо улавливает, твое обоняние подстерегает новые оттенки твоего литературного убежища. Тоже самое, а ,может быть, иное , но абсолютно новое происходит с любым творческим человеком. Только в том случае, если творчество совпадает с творчеством.

Когда оттуда, сверху, где обитают избранные, ты слышишь легкий шепот, едва слышный тебе, без присутствия посторонних. Без ушей, губ …начинается творчество. В такой моменты, наедине с самим собой ,ты многолик. Ты в роли. Ты пишешь, рисуешь либо сочиняешь музыку, и ты повсюду один.

Искусство есть нечто чувственное. Оно не намерено делить свою добычу. А добыча именно ты… Ты раб прекрасного, но прекрасное – это бесполезное. Жажда творчества основана на высокомерии, в искусстве человеку хочется стать богом, и не для того вовсе, чтобы создавать что-то новое, а чтобы переделывать, перекраивать, исправлять. Гениальность – это труд и если к этому добавить образованность, но люди образованные, как правило, не занимаются искусством, а также хороший ум, то получается гениальность как продукт целого ряда благоприятных обстоятельств. Между прочим, еще Платон. Который был умная голова к тому же идеалист, осознавал ничтожность искусства, рассматривая его лишь как отражение отражения (бытия), почему, собственно, он изгнал художников из своего идеального государства.

Опубликованная в 1879 году « Красная комната» принесла Стриндбергу славу "шведского Золя", хотя, признаться, он еще не читал в те годы произведений Золя. Книга предвосхищает 1880-е годы, с их поколением новых, решительных и критически настроенных писателей, отвергавших сложившиеся порядки в религии, политике, обществе и искусстве. В вопросе эмансипации женщин Стриндберг занимал далеко не прогрессивную позицию, феминизм, охвативший Скандинавию, отчасти под воздействием пьесы Ибсена Кукольный дом, весьма озадачивал его. Он продолжал выступать со страстными обличениями шведского общества.

Не надо ничего преувеличивать! Почему вы не пьете абсента? Вы боитесь его?

Он исцеляет раненых на поле битвы, и друзей и врагов, унимает боль, притупляет мысль, лишает памяти , душит все благородные чувства, которые толкают вас на всякие сумасбродства, и, в конце концов, гасит свет разума.

Вы знает, что такое свет разума?

Во-первых, это фраза, во-вторых, блуждающий огонек пламени, что блуждает там, где гниет рыба и выделяет фосфорный водород; свет разума – это и есть фосфорный водород, который выделяет серое вещество нашего мозга.

Ах, эта КРАСНАЯ КОМНАТА – приют мятущихся натур – территория свободы и рухнувших надежд, заплата на старом платье. Одним словом, все, что угодно душе, когда она поет и резвится, и стонет и рвется и надрывается. Там – все.

Написана в рамках "Игры в классики "