Не пропусти хорошую книгу
  • 15 000 000оценок книг
  • 940 000рецензий на книги
  • 58 000 000книг в коллекциях
Зарегистрируйтесь или войдите
Пароль будет создан автоматически и отправлен вам на почту, или ввести пароль самостоятельно
16900 3898 861
Henry-René-Albert-Guy de Maupassant
Добавить в избранное в избранном 330 21428

О писателе

Информация

Родился: 5 августа 1850 г., Миромениль, Сена Приморская, Франция
Умер: 6 июля 1893 г., Пасси, Париж, Франция

Биография

Ги де Мопассан — французский писатель, автор многих знаменитых рассказов, романов и повестей.

Родился в замке Миромениль около г. Дьеппа (департамент Сена Приморская). Его отец — Гюстав де Мопассан, — принадлежавший к аристократическому лотарингскому роду, осевшему в Нормандии, взял в жены Лауру ле Пуатвен — девушку из буржуазной семьи. Мопассан с детства отличался прекрасным здоровьем, хотя его мать, приятельница Флобера, всю жизнь мучалась неврозами, а младший брат, по профессии врач, умер в лечебнице для душевнобольных.

Поступив в коллегию, содержимую духовенством, Мопассан перешёл затем в руанский лицей, где и окончил курс.

Пройдя франко-прусскую кампанию простым рядовым, Мопассан…

Библиография

Романы

1883 — Жизнь / Une vie
1885 — Милый друг / Bel Ami
1887 — Монт-Ориоль / Mont-Oriol
1888 — Пьер и Жан / Pierre et Jean
1889 — Сильна как смерть / Fort comme la mort
1890 — Наше сердце / Notre coeur

Сборники рассказов

1880 — Воскресные прогулки парижского буржуа / Les Soirees de Medan
1881 — Заведение Телье / La Maison Tellier
1882 — Мадемуазель Фифи / Mademoiselle Fifi
1887 — Рассказы вальдшнепа / Contes de la bécasse
1884 — Мисс Гарриет / Miss Harriet
1884 — Сестры Рондоли / Les Soeurs Rondoli
1884 — Лунный свет / Clair de lune
1884 — Под солнцем
1884 — Иветта / Yvette
1885 — Туан / Toine
1885 — Сказки дня и ночи / Contes du jour et de la nuit
1886…

Экранизации

Более ста кинолент, в том числе:

1909 — Возвращение сына / The Son's Return
1915 — Культурные варвары 20 века
1918 — Малютка Элли
1919 — Милый друг / Bel ami
1928 — Спорная женщина / The Woman Disputed
1932 — Садовник госпожи Юссон / Le rosier de Madame Husson
1933 — Денщик / L'ordonnance
1934 — Пышка
1939 — Милый друг / Bel Ami
1943 — Романс в миноре / Romanze in Moll
1944 — Мадемуазель Фифи / Mademoiselle Fifi
1945 — Пышка / Boule de suif
1947 — Милый друг / Bel Ami
1952 — Женщина без любви / Una mujer sin amor
1955 — Милый друг / Bel Ami
1958 — Жизнь / Une vie
1962 — Дневник сумасшедшего / Diary of a Madman
1966 — Розали / Rosalie
1969 — Мадам и её племянница / Madame und ihre…

Интересные факты

• В марте 1877 года Ги де Мопассан написал своему другу Робберу: ”У меня сифилис, наконец, настоящий, а не жалкий насморк. Большая беда! Аллилуйя, у меня сифилис, следовательно, я уже не боюсь подцепить его”. Болезнь много лет жестоко мучила Мопассана, наконец, 1 января 1892 года Франсуа, старого слугу Мопассана, разбудил крик хозяина. Он ринулся в спальню: писатель пытался перерезать себе горло. На следующий день он из револьвера стрелял по мнимым грабителям. «Франсуа, ко мне приходят вереницы женщин и тычут в меня пальцем!» — жаловался он. Когда слуга уже не мог справиться с хозяином, Мопассана отвезли в сумасшедший дом. Перед этим его связанного, в смирительной рубашке, привели на берег…

Рецензии

Оценка Eseninka93:  4  
"Жизнь"

Я давно хотела познакомиться с пером Мопассана, и вот, это свершилось.
Начать я решила с произведения "Жизнь". Чем-то название цепляет. Вроде, так просто, и именно этим и привлекает.
Плюс с первых строк мне стала интересна семья Жанны и сама Жанна. Интересны были её мысли, её стремления и мечтания в начале её жизненного пути. Её неведение в очевидных вещах. Её отношения с родителями. Признаюсь честно, я не ожидала таких подробностей обо многих вещах. Знаете, не в каждой даже современной книге случается разговор родителей с дочерью о том, что, собственно, происходит в первую брачную ночь, к примеру. И хоть разговор был скомканным, но он был. А это, знаете ли, нетипично вообще для классических произведений. По крайней мере, раньше я такого не встречала.
Пожалуй, в такой откровенности и… Развернуть 

Оценка Schafer:  5  
Сложно назвать Жоржа Дюруа "Героем"

Скажу одной строкой - главный герой редкостный сукин сын. Я в восторге от того, как он смог подняться с настоящих низов. Наглость, упрямство и хитрость - вот три столпа характера Жоржа. Местами я его критиковал, но этих мест было безумно мало. И при этом, несмотря на его лицемерие и наглость, он оставался предельно семейным человеком, добросовестно отправляя деньги своим родителям. Да и что можно взять с француженок?
Роман на мой взгляд великолепен. Он отображает настоящих людей, готовых идти по головам ради достижения собственных целей.

Истории

О дружбе ( на мотив Шелли)

"И воздух - как роза, и мы - как виденья!" ( Гумилёв)

Сартр писал: ад - это другие. Но иногда эта фраза мучительно доносится до нас каким-то синим лоскутком звука, словно тлеющий обрывок письма: Ад - это друг.
Артюр Рембо писал: я - это другие. У Сартра, я - почему-то превратилось в ад.
Когда люди нас видят другими, и мы мучительно-призрачно и ложно живём в прохладном лимбе их представления о нас, неприкаянно качующего от одного человека, к другому, словно в разбитом зеркале: мы умрём, а эта ложность о нас, это тоталитарное желание других разглядеть в нас не то, что мы есть, чем мы можем быть, а то, чем мы не являемся или чем кажемся, или даже то, что смутно мерцает в страхе самого наблюдающего - будет жить после смерти и дальше, словно сам человек никогда и не жил.

Иногда это действительно ужасно, если учесть, что нечто в нас, пусть и по разному, желает жить другими людьми, сделав их частью нашего "я", а значит, и их спиритуалистической мыслью о нас.
Это похоже на довольно странное сумасшествие послесмертия, ещё толком не описанное в литературе, когда ты видишь своё тело, существование, со стороны, и не узнаёшь его, теряешь его, идя с мыслью того, кого ты любишь, в ком видишь то удивительное, что в нём сладостно сокрыто, в чём вы на миг слились.
В итоге, вы видите друг в друге то, чего нет, с одной лишь разницей: в том, кого любишь ты, это благородно мерцает, подобно пыльце звёзд на крыле грозового неба его будущих воплощений; а он видит в тебе то, чего не было и нет, точнее, что смутно присутствует в тебе в фантомных болях сострадательных впечатлений людской слабости, порока, которые ты переживал в других, как их крик и невозможность быть собой: это реликтовый свет твоих прошлых, сострадательных воплощений.
И насколько же мучительно, когда подобной мыслью на тебя смотрит твой друг: да-да, мы забываем, что смотреть на человека можно не только глазами, но и словом, сердцем, мыслью и даже обстоятельствами.

Обычно, в ссоре двух влюблённых косвенным и робким призраком участвует тело: это точка опоры, словно белая полоска света под дверью, иной раз может послужить бессознательной помощью к примирению: тело в ссоре - нежный призрак, способный пройти сквозь любую закрытую дверь и нежно объявиться в голове возлюбленного: ты просто входишь в человека, касаясь его руки, плеч или губ... да просто взглядом робко касаясь запястья любимого человека.
Но с другом так нельзя: телесное - отходит на второй план.
Тело - ласково вспыхивая, словно бы умирает; прохладной синевой проносится время меж вами, душа зарастает травой, птицы тихо кружатся в небе, словно лоскутки сожжённого письма.
Из того места, где было сердце - растёт каким-то тугим и сверкающим счастьем - есенинская берёзка; где была твоя ладонь, когда-то писавшая нежные слова другу - землеройка вырыла норку и свернулась пушистым комочком мрака возле неё.

Да, ссора друзей похожа на лимб отношений: они мучительно застряли между адом плотского, чувственного существования, и девственным раем чувствительных, почти родственных отношений.
Платон писал, что в истинном споре, собеседник должен как бы помочь другому человеку разродиться новой и примиряющей их мыслью.
А как по мне, дружба - это родовые муки какого-то смутного и нежнейшего чувства, похожего на третий пол: нет, для совершенной и крылатой дружбы, нужно совершенно иное тело: наше человеческое тело, скажем прямо, вовсе не приспособлено для дружбы.
Возможно даже больше, чем оно не приспособлено для любви.

Думается, что большинство несчастий в любви, большинство любовных мук и разногласий, происходят от невозможности человека надышаться дружбой, даже с другими людьми, вне зависимости от пола.
Вот если бы эта дружба была восполнена, в человеке что-то светло бы расправилось, раскрылилось, и он бы полноценно и каким-то сверкающим и свободным размахом души, полюбил.
Скажу нечто странное: в настоящей дружбе, даже между мужчиной и женщиной, есть оскоминка дистиллированного
гомосексуализма; та невесомая чистота тихо опадающих, убаюканных звёзд, на голубое донышко утра, которую далеко не часто чувствует и гомосексуалист, не в силах убрать вопрос пола из своего чувства.
Здесь есть что-то от солипсизма гомосексуального, от взаимоотношения тела и души, так часто в дружбе блаженно и пьяно меняющихся местами.
На сетчатке дышащего зрачком, сердца - странно перевёрнутые душа и тела, взявшись за руки, идут по небу...
Мало кто знает, но платонический любовник женщин, Перси Шелли, перевёл "Пир" Платона, посвящённый идеальной любви и вопросам гомосексуализма, написав к нему эссе, одно из первых в Европе, открыто размышляя в нём о проблеме гомосексуализма, что было в то время мягко говоря опасно ( в Англии до середины 19 века мальчиков вешали за сексуальную связь друг с другом).
Интересно, читал ли это эссе друг Шелли - Байрон? ( с днём рождения тебя, Джордж!)
Мэри Шелли, для которой -отчасти-, в июле 1918 Перси и перевёл "Пир", "дабы познакомить её с нравами и чувствами древних греков", опубликовала этот перевод Шелли лишь в 1836 г., с ужасными купюрами, чтобы не шокировать публику: слово "любовь" - Мэри заменила на "дружбу". Слово "мужчина" - на "человек" и т.д.
Любопытная деталь, в смысле Мэри - как феминистки. Напротив, сам Шелли, мягко говоря более ярый феминист чем Мэри, даже в Пире Платона проявил свой феминизм, страстно доказывая, что униженность и ущемлённость женщин в древней Греции, привела к любви мужчин друг к другу.
При этом, Шелли несколько впечатлительно отрицал почти кьеркегоровские "боль и ужас" анальных сношений в мужской любви, переступая через земное и телесное, видя в ней то 4 измерение, 5 время года, 6 чувство, которое в 20 веке, сестра Шелли по страстности музы - Марина Цветаева, увидела в Софии Парнок.

Само слово друг - как пьяная, нежная анаграмма - груди.
Мы всегда чуточку вскармливаем своего друга молоком своей нежности и грусти: мы незримо беременеем какой-то сладостной общностью тёплого единения, в котором два человека ласково и навсегда - слиты.
Просто мы почему-то не замечаем этого.
Я видел как два друга, две девушки, шли по парку, а рядом с ними, незримый и счастливый, летел их ребёнок - их нежность друг к другу.
Я видел двух парней, идущих вечером под пьяным созвездием фонарей, нежно спорящих о ссоре Сартра и Камю, а позади них, словно их милые и непослушные тени, шли, обнявшись, два маленьких ребёнка, словно два счастливых и пьяных карлика: это были счастливые дети их взаимоотношений.

А однажды я был свидетелем... точнее, я принимал роды у двух милых мне друзей, поссорившихся в кафе: люди смотрели на нас так, словно в кафе действительно начались роды; отошли воды - перевернулся бокал с водой.
Были крики и оступающееся, частое дыхание...
В какой-то момент, всё стихло в кафе.
Люди грустно и стыдливо отвернулись. Отвернулись листва и ветер.
На моих руках, весь в крови ( разлилось моё красное вино), замер навсегда, пронзительно-лёгкий, мёртвый ребёнок их дружбы...

Сейчас это забавно вспоминать, но однажды, подобная метафизика дружбы моих мыслей, привела меня к пикантному и логичному шагу: у недавно родившей дочку, подруги, я попросил ради любопытства попробовать её молока: молоко друга... для меня тогда это звучало просто волшебно! Оно было так близко к её сердцу...
Я сидел у неё на кухне, и словно на благородное белое вино, смотрел на фужер с молоком, улавливая в этом странном напитке знакомые нотки топлёного молока ( это было так называемое "позднее" молоко, которое ребёнок получает в конце кормёжки: подруга сказала, зардевшись лёгким загаром стыда, что оно - вкуснее)
Никогда не забуду эту её талую прищуринку женской улыбки, смотрящей на то, как я её пью..
Быть может, она чисто по-женски в этот миг представила такую забавную ситуацию: я возвращаюсь поздно домой к своей девушке.
Она спрашивает, подняв глаза от книги в постели: где был?
- у подруги..
- что делал?
- пил
- что пил? ( почти без интереса оглядывая мой трезвый вид)
- молоко ( лёгкая, чуть зардевшаяся, но честная улыбка)
На этом вопросы заканчивались. А зря...
Она тогда пошутила, что я с этим бокалом "белого" похож на странного сомелье...а знаете, во вкусе женщины действительно было что-то от её духовных качеств, её терпкой грусти ( её парень бросил её узнав о беременности: не захотела сделать аборт), и тихого счастья.
Я тогда грустно подумал: было бы славно в каком-нибудь странном и лёгком мире, запросто попробовать друга, любимую на вкус, попробовать их самую мысль, тайную грусть и надежду, ибо люди иногда трагически не понимают друг друга, словно некий злой гном намеренно сорвал с чувств этикетки слов и понятий, поменяв их местами.
И вот тогда, достоверно, губами, всей кровью, где-то над животом, совсем рядом с сердцем, ощутив чувство друга, мы не так часто бы ошибались и ссорились.
Ведь не понять близкого человека, быть не понятым им, иной раз так же экзистенциально невыносимо, как ощутить себя вне мира, вне его существования, словно ты умер, словно его, друга и мира - нет, как нет и истины, бога и справедливости.
Наше прикосновение похоже тогда на устное касание в тёмной немоте космоса, когда ты кричишь, а тебя не слышат.
Натянутый трос жизни рвётся, тебя относит к безразличным звёздам, ты касаешься в последний раз рукой руки своего милого друга, а он не замечает, что трос пуповины - оторван.
Знаете, иногда и после ссоры с другом можно покончить с собой, т.к. здесь полыхают такие проклятые вопросы и жизни и человеке, какие сам человек не всегда задаёт ни себе, ни миру: друг - это не другие, это "я", но им я быть не могу, почему-то.

Примерно в то время подруга посоветовала мне прочитать "Милый друг" Мопассана ( она читала его беременной. Вообще, женские литературные пристрастия во время беременности, столь же причудливы порой, как и вкусовые желания, но здесь женщина впервые словно бы пробует свою душу на вкус: подруга читала тогда "Чудо о розе" Жана Жене, "Кулинарные предпочтения Амазонок" Эмилии Гранж, Эссе Мопассана "Мужчина-проститутка", "Метафизика половой жизни ехидн, или радости страсти" Элен Вивиани, и анонимную поэму 19 века "Дон Леон", о гомосексуальных похождениях Байрона, Фредерик Браун - "Звёздная мышь")

Есть книги, как лица друзей: закроешь глаза, и вспыхивает что-то родное навстречу, порою даже не самое важное: улыбка в парке, её ладонь в твоей руке под дождём..
В книге Мопассана, если закрыть глаза, вспыхивает нежный образ: любовница, лёжа на груди своего друга, что-то шептала в его сердце, и накручивала ему на пуговичку свой тёмный волосок, который потом увидела другая женщина.
Набоков писал, что почерк - это тень голоса.
Хорошее сравнение, чуточку спиритуалистическое...
Для меня же, тёмные слова в письме моего милого друга, похожи на её дыхание и завитки волосков.
Да, до иных её тихих слов я робко дотрагиваюсь, словно бы нежно наматываю на палец шёлковый волосок её дыхания.
На моём пальце - карее колечко её дыхания и слова.
Есть высшее венчание дружбы, и есть расставание, похожее на смерть.
Ты словно мёртв, и твоя любимая делает тебе искусственное дыхание рот в рот, делает непрямой массаж сердца... и обнаруживает, колечко дыхания друга, его письмо.

Тело, проступило крестом в темноте комнаты, и словно бы опускается в глубину ночи.
Рука на сердце - вспышка рук, цветение рук...
Губы в губы... ниточка дыхания - порвалась. Вспышки звуков и слов... нитевидная проволочка строки оживает колючими шипами жизни: сердце - розой цветёт в полумраке...
У Мопассана есть дивные слова в романе, что-то о счастии первого рукопожатия, когда одна рука, спрашивает: "вы меня любите?", и другая рука, трепетно отвечает: "да, я люблю вас!"
Вы понимаете поэзию этих слов? Это же целая поэма! Многие образы в романе: люди, пейзажи прекрасные - забудутся, погаснут, а этот вечный образ, этот нежный заговор рук, вспыхнет лирическим бунтом дружбы и любви, вспыхнет в лицах, как если бы и у рук в любви - есть милые лица; наши руки в любви - маленькие и униженные люди, о которых так и не написал Достоевский...
Этот невинный и трепетный заговор рук - нежное подполье² любви, подполье касаний: оступающийся шёпот рук в темноте.

Я погружался на самое дно ночи.
Пузырьки первых звёзд блаженно и легко всплывали к земле...
Вокруг меня, ласковыми рыбками, мелькали милые ладони моего друга: пальцы - широкий веер плавника; голубой зрачок пульса на запястье - милые глаза...
Да, я вспоминал, как она меня учила плавать, как буквально носила меня на руках, среди мягкого отражения солнечной хвои: море блестело колкими, зимними иголочками солнца: память, против шерсти лизала сердце, вспоминая тот январский лес и её..
Я себя ощущал в тёплой невесомости чрева почти буддическим зародышем, смутно и равноправно припоминающего свои прошлые и будущие воплощения, касаясь пальцами тугих и лиловатых, матовых звуков что-то ласково шепчущего мира...
Потом, я оторвался от земли и повис над бездной: меня связывали с землёй и жизнью только ладони и прозрачные, тёплые прикосновения груди моего друга.

Потом она улыбнулась и сказала: плыви теперь сам, без меня... это было сказано так печально, словно бы она умерла и сказала мне: живи теперь без меня.
Я наглотался синевы и друг вернул меня к жизни.
На берегу уже я нежно улыбался и нёс её на руках: я выносил её из воды, из спелой, розовой пены вечернего прибоя, словно новую Афродиту: мои ладони были раковинами, в которых сверкал алый жемчуг её обнажённого сердца: я чувствовал её сердце везде: руки понимали его улыбчивый шёпот без слов: оно сладостно и светло говорило из её запястий, тёплых бёдер, улыбнувшихся глаз...

Нет, в этом воспоминании была какая-то ложь: был январь и снежные оскалы гор.
На одном из крутых, звёздно осыпающихся уступов, мы с ней стояли вечером напротив друг друга и жарко спорили о чём-то.
Спор был похож на дуэль в "Герое нашего времени" Лермонтова: ранение одного или двоих - грозило неминуемой гибелью, срыванием в бездну, над которой ходили наши сердца и слова.
Неужели я её выносил из воды, мёртвую? Неужели она - сорвалась?
Моё сердце текло по рукам, животу и бёдрам, заполняло весь осиротевший мир: мир оглох от языческого биения моего сердца.

Я погружался на дно ночи... Прозрачное и прохладное дно - свет утра.
Складки ряби простыни. На дне лежит всякий хлам с верхнего, странного мира: разбитый бокал вина и часы остановившиеся: задремавшая камбала вечности...
Выйти бы на берег однажды, к жизни и другу.
Сердце - мой бледный след на песке.
Одиночество - след души на звёздном песке: трагическую вдавленность заполняет бессмысленная синева, синяя боль прибоя: это пустота жизни без неё, без моего милого друга...

Послесловие...

Сильнейший с художественной точки зрения, совершенно фантастический образ вспыхнул в сердце: мёртвую Афродиту мужчина выносит на руках из пены прибоя...
Так кто кого ранил тогда? Кто сорвался со скалы? Или ранены оба? Или один, а второй - просто бросился за тем, кого любил и кто сорвался?
Если тела и души смертны, а высшие чувства - бессмертны, то чуточку умереть для того, чтобы понять любимого человека - такая малость..
Упасть телом назад, зная, что тебя подхватят - так славно в любви..
А упасть зажмурившимся сердцем назад, в любимого ли, в друга ли - порой мучительно сладко, особенно если ты не умеешь летать и ты летишь в другом человеке, долго летишь, не чувствуя Земли и неба.
Думаешь: ну вот, сейчас подхватит!
И вдруг, чувствуешь, как она тихо и грустно обнимает тебя со спины: ты и она, летите вместе сквозь звёзды и осенний ворох страниц любимых книг.. звёздная метель обжигает, вихрями крыльев цветёт за плечами... не разжимать бы руки и чувствовать её тепло в своей ладони, и тогда, всё можно выдержать.
Быть может, любовь - это просто ощущать человека в своей руке, всего человека, понимаете? До мурашек на сердце, когда уже не ясно, где ты, где любимый, а где - мир.
Тогда и ответственность за мир - тихие лучи этой любви; тогда и мурашки первых звёзд на плече вечера, и она касается вечера своей рукой, а сладко вздрагиваешь - ты: она знает этот вечер наизусть..

Что значит наизусть? Это как с любимой книгой: ты ощущаешь её пальцами, грудью и даже губами, целуя любимые строчки; она входит в тебя почти внутривенно, словно укол первой звезды, нежно вводящей в вену тёплую ночь; она с тобой и в горе и в радости: открывай с любой страницы, и падай в незакатную осень страниц!
И всё же, в ней - ещё неизведанные бездны и сладкие споры.
Любить - это мучительно и радостно понять, что тебе мало твоего тела, чтобы любить дальше; что ты можешь легко чуточку умереть и войти в другого человека, так совершенно и тепло, как не бывает в сексе, так равноправно, что если бы этот человек вдруг умер, ты бы продолжил его печаль и чувства на полуслове, и никто бы не понял, что человек - умер, не понял до тех пор, пока не умер бы ты - ибо наизусть и до мурашек на сердце!
Любить наизусть - увидеть любимого в проявлениях и ласковых вспышках мира: в людях, цветах, луне и море; желание прочитать любимого - звёздами, музыкой Дебюсси, январским снежком, сорвавшимся с крыши и целующим нежно лицо: погаснет звезда, кто-то порежет музыку острым и глумливым словом - значит, и любимой больно, тебе - больно.

Помнить: одни и те же слова для мужчины и женщины в ссоре - безумно разно понимаются.
Возьмите 1000 человек. и вы увидите 1000 новых определений любви, ревности, счастья.
А в телескопическом, интимном приближении чувств и слов в ссоре - разнится сама география слов, их вид, их корни неба: замечали, что в ссоре, нам порой легче понять тайну цветка, Карамазовых и даже звезды, чем близкого человека?
Порою в ссоре, словно нет людей... Так, грустно перемигиваются звёзды какой-то бессмысленной азбукой Морзе...
Нужно изобрести какой-то новый язык, что в муках рождается в искусстве и в дружбе: настоящая дружба сквозится всеми стигматами трагедий мира: войн, насилий, одиночеств мировых: отказаться от дружбы, порой также мучительно, как отказаться от жизни из-за болезненных противоречий мира.

Знать: в момент ссоры, нечто нежное в нас, прозрачно и тихо подходит к любимому, грустно его обнимая и смотрит на осиротевшее тело, бытие того, кто странно и вспыльчиво себя ведёт, кричит, протягивая окровавленное слово на своих руках в пелёнках белых страниц...

Ещё одна вспышка в сердце: мой нежный друг однажды мне сказал: я не понимаю, почему люди так хотят слиться во что-то одно. При этом же теряется свобода, это как... смешать воду и сахар: будет просто сладковатая вода. Ну разве я не права?
Смешная такая, милая.. я взял её тёплую руку в свою, и нежно сжал: смотри, сказал я, вот наши руки слились в одно целое, и мы не потеряли свободы, но даже расширили и пробудили новую: справиться бы с ней...
Вся мука человека в этом желании единства с человечеством, "другими" и красотой мира.
Вся его злоба, войны, безумие, все эти споры человечества с красотой и собой - из за этого.
Беда лишь в том, что человек не знает, чем слиться, не знает себя, своих границ.
У влюблённых - есть ребёнок, в ком ласково сливаются мужчина и женщина.
А у друзей - есть вот эти тёплые слияния рук и слов.
А дальше, в сердце, бездонном, есть ещё много чего, что может слиться: тут судьба и тайна мира: если друзья не найдут эту нежную связь, не сблизятся вполне, преодолев непонимание и тьму, то человечество - обречено!
Потому ссора с другом - для меня так экзистенциально страшна и апокалиптична. Ты понимаешь?

А потом я показал ей ночное море, как звёзды танцевали каким-то шёпотом света на волнах, похожих на крылатый рой сиреневых мотыльков.
Звёзды нежно смешивались с волнами, обнимаясь и вспыхивая совершенно новым качеством света, сиреневой мелодией Моне и Дебюсси, свет al dente, прозрачно дробился на какую-то радугу звёзд, умирал и тут же воскресал розовыми лепестками дыхания света и маленьких, как дети, волн.
Пены и звёзды касались наших ног на песке; наши плечи, счастливые лица и руки - тоже, счастливые, - целовали талой, солёной прохладой, незримые мотыльки ( почему-то плакал ветер).
Ну что, сказал я ей, похоже на сахар и воду?
- Сейчас, нет - ответила она, сладко улыбнувшись и тепло сжав мою бледную ладонь.
картинка laonov
В одной палате...

Развернуть
Осень жизни, как и осень года надо, не скорбя, благословить.

Можно было бы и ограничиться этой фразой из известной песни Рязанова. Ну да ладно... Год назад меня нашла в одноклассниках моя школьная любовь. Любовь мимолетная невинная, незавершенная,. Учились мы в разных городах, телефонов не было, да и деревни были далековато одна от другой. Короче, не сложилось как-то, хотя , наверное , и могло. Она была красивой, я бы даже сказал роскошной блондинкой. Но! Видимо не судьба. И вот виртуальная встреча спустя 30 лет. Началось общение, что да как. Начали смотреть фото друг друга. Конечно и она состарилась и я тоже. Мы оба изменились - и внешне и духовно. Но я увидел фото ее младшей дочери - почти копию молодой мамы. И что , вот так взять, все бросить и влюбиться в эту девушку до беспамятства?. Глупо конечно.. Поэтому и книга мне не понравилась. Чушь какая-то : он -полный дурак , да и графиня не лучше, хоть и жалко ее. А закончить хочется словами из той же песни:
Смерть желаний, годы и невзгоды -
С каждым днём всё непосильней кладь,
Что тебе назначено природой
Надо благодарно принимать.

Смену лет, закаты и восходы,
И любви последней благодать,
Как и дату своего ухода
Надо благодарно принимать.
Как-то так...

Развернуть

Цитаты

Господь наш Иисус Христос, дабы доказать, что в нем не было ничего человеческого, никогда кажется, не нуждался в кровати. Он родился на соломе и умер на кресте, предоставив слабым существам, вроде нас, это ложе изнеженности и отдыха.

Что такое двенадцать лет в жизни человека? Промелькнут — и не почувствуешь! Годы идут один за другим, медленные и стремительные, неспешно и торопливо, каждый тянется долго, а проходит так скоро! И накапливаются они так быстро, оставляют так мало следов, — канули в вечность, и нет их, оглянешься на… Развернуть 

Лайфхаки

Как худели светские дамы во времена Мопассана

Баронесса стала объяснять систему, которую применяют теперь все элегантные женщины. Во время еды ничего не пить. Лишь через час после обеда можно чашку очень горячего, обжигающего чая. Это помогает всем. Она привела несколько удивительных примеров того, как толстые женщины в течение трех месяцев становились тоньше лезвия ножа.

Кураторы

Смотрите также

Регистрация по электронной почте
Пароль будет создан автоматически и отправлен вам на почту, или ввести пароль самостоятельно
Регистрация через соц. сеть
После регистрации Вы сможете:
Стать книжным экспертом
Участвовать в обсуждении книг
Быть в курсе всех книжных событий и новинок