9
В пределах микрорайона находилось пищевое заведение, где использовался старый добрый принцип самообслуживания. Человек брал поднос и выбирал себе еду, двигаясь по ленте к кассе, где оплачивал покупку, садился за свободный столик и поглощал еду с чистой совестью. Ушедшие было, после перестройки, в небытие предприятия подобного типа стали, спустя много лет, возрождаться, но это было уже нечто другое. Рафинированные, с блестящими новыми стойками для самообслуживания и цветными подносами на столике у входа эти столовые больше походили на уютные кафе семейного типа, с новыми занавесками на окнах и большой кофемашиной в районе кассы.
В заведении под названием «Простая кухня» наши герои встали друг за дружкой, держа подносы наготове, и замыкал эту композицию Стас. Во избежание казусов, он дал команду:
– Не стесняйтесь, берите всё, что пожелаете…
Выбор был не широк, но супы, базовые гарниры и тефтели из курицы были в наличии. Дед долго выбирал, сомневаясь в себе, после чего поставил на поднос пиалу с борщом, порцию тефтелей с картофельным пюре и компот из яблок. Стас ограничился порцией пельменей и чашечкой кофе. А Кирюха беспорядочно заставлял поднос порциями, среди которых даже был заметен один салат из свежих огурцов. В результате места на личном подносе не хватило, и оставшиеся порции парень пристроил на поднос к Деду.
За столиком Дед и Стас внимательно наблюдали, как голодный парень выставляет еду на столик, теперь уже сортируя блюда по номерам. Это было три первых, три вторых, два салата, пирожное «Заварное», чай, два апельсиновых сока и шесть кусков белого хлеба. Ещё раз окинув взглядом свой будущий обед, Кирюха убрал поднос, опустился на стул и взял в руку алюминиевую ложку. Только теперь он заметил, как внимательно смотрят на него соседи по столу.
– Что?
– Осилишь, сынок? – осторожно спрашивает Дед.
Кирюха делает вид, что не слышит слов старшего наставника и начинает ложкой есть из тарелки суп.
– Ну что, романтика мусорных баков, отчасти, ясна, – произнёс журналист, после чего добавил: – А всё же простая пища, приготовленная руками наших местных поваров, понятней и родней.
После этих слов Стаса все активно принялись за еду. Неизвестно, знал ли молодой человек по имени Кирилл, что утоление голода и количество съеденной за один присест пищи – это разные вещи, но в какой-то момент его желудок начал буксовать, темп замедлился, а перерывы между порциями, отправляемыми в рот, удлинялись. В отличие от молодёжи, люди старшего поколения поглощали еду неспешно, солидно, успевая в процессе, перекинуться друг с другом фрагментами былых воспоминаний на тему еды.
– Я когда в театральном училище учился, денег карманных порой не хватало. Мы вечно голодными ходили – в тонусе, так сказать… И вот одно время повадились своей компанией бегать в столовую механического завода, пробирались через проходную. Как мы это делали, то отдельный разговор… Там в обед частенько бывали тефтели с гарниром из картофельного пюре, по тридцать пять копеек за порцию. Наберём по две тарелки и ещё компот за пять копеек захватим. Лепота!
Дед отставляет в сторону пустую пиалу, промокает бумажной салфеткой бороду и принимается за второе блюдо.
Кирюха за это время съедает две порции супа и откидывается на спинку стула для короткой передышки.
– Уф…
– А мы, в институте, любили ходить в одну пельменную. Там за сущие копейки можно было взять двойную порцию настоящих пельменей. Поливались они сверху маслом, или сметана добавлялась для вкуса. Ели и еле, потом, выходили из столовой…
Пасторальные картинки прошлой – светлой и непорочной – жизни, вспыхивали в сознании новых друзей, и они находили возможность транслировать эти рассказы друг другу, словно делясь чем-то драгоценным, оставшимся им в наследство от далёкой юности. Когда это было? Существенного значения время тогда не имело, и молодые люди больше полагались на яркость сиюминутного ощущения, рождённого в упоении потенциального бессмертия, ожидающего каждого будущего гения. Теперь промежуточные итоги для Деда и для Стаса были несколько иными, в силу разницы менталитета и возраста, идеи молодости трансформировались до неузнаваемости, но тарелка вкусной еды, съеденная в условные восемнадцать лет, объединяла этих разных людей и делала ближе.
А в это время Кирюха, отбросив все сантименты, шёл к своей «великой» цели, суть которой была проста и неимоверно банальна. Непременно съесть всю ту еду, которую он набрал себе на обед, любой ценой.
– У нас на курсе был парень родом из города Горького. Он имел феноменальную природную память. Прочитает текст роли, листок убери, а он всё слово в слово перескажет.
– Гений…
– Не то слово… Он худой был, маленький, но поесть очень любил. – Дед аккуратно убирает на край стола пустую тарелку из-под второго блюда. – Вот, сколько ни поставь перед ним еды, всё сметёт…
Кирюха вздрогнул и исподволь посмотрел на старика. Дед взял в руку стеклянный стакан с компотом и сделал небольшой глоток.
– Знаешь, Александр Тимофеевич, в любой компании находится подобный персонаж. И здесь дело даже не в голодном детстве или, как пел Борис Гребенщиков, «не в старом фольклоре и не в новой волне» – это такой кураж, желание непременно доказать миру…
– Или просто глисты…
– Всё! Хватит! – огрызнулся Кирюха.
– Да ты ешь, ешь… а мы со Станиславом подождём снаружи, у кафе, покурим. Правда?
– Согласен…