7
Утро всегда приходит внезапно, проникая через сонное сознание далёкими и невнятными шумами пробуждающегося внешнего мира. Это могут быть голоса людей за стеной, звук проезжающей по дороге автомашины, далёкий лай собаки. Постепенно количество звуков увеличивается, они теряют прежнюю деликатность, становясь настойчивее, громче, исподволь побуждают к действию, и тогда приходит долгожданное пробуждение. Стаса разбудили голоса своих новых гостей, доносящиеся из соседней комнаты. Казалось бы, люди, долго лишённые нормального сна, должны дрыхнуть без задних ног, отсыпаясь за всё прежнее утерянное время, но выходит всё наоборот. Организм этих достопочтимых бродяг настолько мобилизовался за период долгих и непрерывных скитаний, что они спят крепко и мало, как император Наполеон перед сражением или царь Пётр Первый при постройке нового корабля, пробуждаясь до первых петухов, предвкушая новый день своей жизни. Да они – гурманы.
За ночь гостиная успела наполниться тяжёлым «ароматом» старой заношенной одежды, с которой ни Дед, ни Кирюха так и не захотели расстаться, являя этот запах едва ли не главным составляющим своей натуры, или, принюхавшись, совсем не различали его, считая вполне естественным фоном и не подозревая, какие это приносит неудобства окружающим. Стас кивнул им головой в знак приветствия, прошёл через комнату и открыл настежь окно, впустив свежую прохладу осеннего утра и тот самый шум городской жизни, который постоянно напоминает о тщете жизни.
– Так, друзья, долой ваши обмотки! Все, безжалостно, в мусорные пакеты и на свалку! Такой духан нам не нужен!
Эти слова Стас произнёс несколько назидательно, в духе раннего постсоциализма, после чего пришла пора театрального переодевания, где костюмерная была прямо здесь, в зале, около дивана и телевизора.
Он открыл шкаф и стал доставать свои запасы одежды, выкладывая на кресло одну вещь за другой. В какой-то момент Стас поймал себя на мысли, что тряпок на стеллажах слишком много, а это прекрасная возможность выбора.
Гости послушно раздеваются, скидывая с себя старые вещи, пропитанные потом и овеянные дождями и ветрами. Делали это они неловко, неуклюже, и, чтобы сильно не смущать аборигенов, хозяин вышел из комнаты. На кухне Стас открыл холодильник, достал початую бутылку виски и поставил её на стол. Первым его желанием было выпить рюмку-другую – что с этого будет, когда ненормированный рабочий день и отсутствие всевидящего ока жены и главного редактора создают великую иллюзию настоящей свободы, дарованной человеку особыми обстоятельствами. Главное – не считать это привилегией, ведь тогда все составляющие кардинально меняются местами. К чему это приводит, можно было увидеть, заглянув в зал, где на данный момент переодевались новые знакомцы Стаса. Они уже сняли свои ветхие одежды и осторожно брали новые вещи, подбирая и меря их на себя. Тогда остатки виски водворяются на своё место, на боковую полку, расположенную на тыльной стороне дверцы холодильника, и на плиту ставится чайник, полный воды. Лучшим вариантом для завтрака будет три чашечки кофе и хлеб с маслом.
В зале было тихо, не терпелось заглянуть в комнату и оглядеть картину происходящего. Стас гнал от себя сомнения прочь, заваривая кипятком молотый кофе в кружках. Затем, нарезая хлеб, он утешал себя банальностью всего происходящего: «Масло пусть каждый мажет себе сам». Поставил сахарницу и, с чистой совестью, поспешил к своим новым друзьям, занятым глобальным переодеванием, а иначе говоря, сменой своего личного имиджа. И вот что он увидел.
Кирюха облачился в почти новый спортивный костюм фирмы Adidas и стал похож на студента физкультурного техникума. Он крутился перед зеркалом, принимая боксёрские позы, выкидывал вперёд руки, имитируя удары, делал нырки, чем бесконечно веселил Деда, давая ему лишний повод для очередной шутки.
– Дед, смотри, нормально?
– Да. Сразу стал похож на мастера спорта…
– По боксу?
– Нет, пострел, по шахматам…
Парень прекращает бой с тенью, поворачивается лицом к старику и смотрит на него с несколько преувеличенной укоризной. Видно, что разряд по шахматам его устраивает не так сильно, как звание мастера спорта по боксу.
– Махать руками – дело не хитрое. А потом знаешь какие у этих ребят в жизни проблемы бывают, после долгих боёв на ринге?
– В смысле?
– В очень прямом смысле. Бьют им кулаками по голове постоянно, а внутри черепной коробки что? Правильно, мозг. А это вещь деликатная. Им думают… А отбитые мозги мысли не генерируют, а, наоборот, провоцируют всякие болезни. Паркинсона, например, или Альцгеймера. Ходишь трясёшься, два слова связать между собой не можешь, руки непослушные, спишь плохо, под себя ходишь… Вот и выбирай, что лучше: бокс или шахматы. Ответ очевиден…
Безрадостная картина таинственной болезни Паркинсона не сильно впечатлила цепкий разум парня, нацеленный на долгую и счастливую жизнь, а слова Деда трактовались как шутейные, сказанные для поддержания весёлого разговора.
– Но костюм спортивный хороший, хороший, правда, Стас?
– Да. – Стас с ходу включается в диалог. – А вот эти джинсы вполне подойдут Деду.
– Штаны, я вижу, тоже хорошие… Хозяин на шмотках не экономил. Эти джинсы цвета индиго сделают из меня настоящего хиппи. Вот с этой клетчатой красной рубашкой, а?
Дед надевает штаны, затем рубашку и выходит к зеркалу, чтобы проверить свой внешний вид. Яркая одежда сделала его похожим на стареющего ковбоя, давно покинувшего своё ранчо и подавшегося в большой город на заработки. Но в мегаполисе он не нашёл себе место и теперь часто тоскует по утраченному дому. Отсюда и измождённое жизнью лицо, и печальная борода, скрывающая половину лица. Как ни крути, но, даже поменяв одежду, Дед оставил при себе некоторую долю печали, присущую ему в жизни.
– Ну вот, с Божьей помощью, снизошедшей к нам в лице Стаса, два образа и готовы…
– Два образа? – Стас перестаёт рассматривать вещи и с удивлением обращается к старику.
– Конечно, настоящие образы, навеянные скрытыми состояниями души. Точно подобранный костюм подобен оправе, хранящий бриллиант…
– Александр Тимофеевич, и что же за бриллианты стоят сейчас передо мной?
– Ну как же, образы замечательные. Кирилл, например, стал похож на спортсмена. Только не на рэкетира какого, из девяностых годов, боже упаси. Здесь вышел такой студент из стройотряда. Или вот: увлечённый туристическими походами энтузиаст.
– Походы я люблю… – мечтательно произнёс Кирюха.
– А ты?
– Я? Сначала подумал, что похож на хиппи из шестидесятых. Люди эти были мирные, против войны выступали, музыку психоделическую любили и постоянно травку курили. Так, для настроения. А сейчас вижу: ну какой я хиппи?.. Чисто американский ковбой… Хау а ю?
– Чего?
– Как дела, Кирюха?
– Бери вел…
– Вот видишь, мы оба говорим на иностранном языке. Стас, присоединяйся!
– Нес оф кос… А я, пожалуй, тоже ковбоем наряжусь, как на ёлке, в третьем классе. Только тогда у меня ещё была кобура с пистолетом на боку и широкополая шляпа на голове. Все готовы? Тогда милости прошу на кухню. Надо подкрепиться перед дальней дорогой.