4
– Здравствуйте…
Кирюха повернул голову на звук женского голоса и замер в полной растерянности. В проёме двери стояла статная блондинка в модно скроенном пальто персикового отлива, застёгнутом на все пуговицы, и внимательно рассматривала постороннего молодого человека, находящегося в чужой квартире. Этот наглец сидел на диване, перед ним был журнальный столик, на котором находилась широкая тарелка, полная бутербродов с маслом и колбасой, и стояли две кружки с чёрным чаем. По телевизору шла музыкальная программа с участием звёзд российской эстрады. Только что спела Татьяна Буланова.
– Ты кто, вор?
Кирюха нервно сглотнул слюну и крепко сжал кусок бутерброда в руке.
– Что молчишь? Как ты сюда залез? Отмычкой дверь открыл? А? Или с крыши спустился?
Она мельком посмотрела на окно и балконную дверь, ища подтверждение своей фантастической догадке. Такого напора, подкреплённого красотой незнакомки, парень осмыслить никак не мог, поэтому продолжал молчать, вжавшись в спинку дивана.
– Язык проглотил. В полиции будешь более разговорчив…
Женщина достаёт из кармана пальто телефон и начинает искать номер отдела, находит, делает вызов и ожидает гудков, приложив аппарат к уху.
В это время за её спиной, в коридоре, раздаётся негромкое мужское пение, и в зал, мимо блондинки, проходит Дед в белоснежном халате, с полотенцем на шее, вытирая одним его краем волосы на своей непокорной голове.
Теперь в недоумении оказывается дама, опускает телефон, делает несколько шагов в сторону, пока не опирается спиной о стену.
Дед вальяжно разворачивается в её сторону и приподнимает в удивлении излишне густые брови, прерывает своё камерное пение и обращается к женщине:
– Здравствуйте, Ирина! Вы намного прекрасней, чем на той фотографии, что мне прислал Стас. Фото никогда не передаёт истинной красоты, данной нам самой природой, за редким исключением. Разрешите представиться, Александр Тимофеевич, дядя по материнской линии. А это мой племянник, Кирилл, паренёк застенчивый, вот и растерялся, увидев даму. Наш приезд из славного города Волгограда был столь стремителен, что об этом мало кто узнал. Раньше говорили в старину – инкогнито.
– Это что, шутка? Какой дядя… Что-то я про вас не слышала раньше…
– А про вас Стас очень много говорил. И всё в высшем тоне. Я слышал, что у вас всё прекрасно! А теперь имею счастье лично наблюдать… Станислав пригласил погостить, посмотреть город, бывшую столицу Восточной Пруссии. Вильгельм Второй, Великое посольство, Кант. Романтика! Грех было не воспользоваться такой возможностью! Да вы позвоните ему…
Ирина вновь вооружилась телефоном, набрала номер Стаса и вышла в коридор для частичной конфиденциальности разговора. Она медленно ходила по пространству прихожей, не выпуская из виду подозрительных незнакомцев.
– Алло! Стас! Привет… Всё нормально… А ты почему мне ничего не говоришь, что к тебе дядя из Волгограда прилетел, с племянником? Да? Да?
В это время Дед незаметно подмигивает Кирюхе, пытаясь вернуть его в нормальное состояние. На экране телевизора начинает петь Алла Пугачёва.
– Ты продолжаешь вести себя как подросток. Ни капли ответственности! Нам пора серьёзно поговорить… Хорошо. Хорошо. Всё, пока…
Завершив разговор с мужем, Ирина вошла в зал. От неожиданного волнения её аккуратно уложенные белокурые волосы слегка растрепались, щёки раскраснелись, но взгляд уже обретал прежнее спокойствие, пошатнувшееся пятью минутами ранее. Дед, как истинный артист, обратил сомнение женщины в долгожданное гостеприимство.
– Хорошо. Я поговорила со Стасом. Располагайтесь, смотрите город, только прошу вас, не пейте. А то мой муж любит напиться и пригласить в дом целую кучу друзей-алкашей. Сидят, бухают, курят, соседям спать мешают.
– Да вы что? А я после операции. Алкоголь противопоказан…
– Операция? Что случилось?
– А… – Дед махнул сокрушённо рукой, – панкреатит…
Ирина сочувственно покачала головой, не ожидая услышать таких печальных подробностей из жизни дяди из Волгограда.
– Берегите себя, Александр Тимофеевич… До свидания.
Окинув комнату и людей, в ней находящихся, прощальным взглядом, Ирина вышла в прихожую и ушла, прикрыв за собой входную дверь.
Только теперь парня отпустило. Он разжал пальцы руки, и на столик упала спрессованная пальцами мякоть хлеба с вкраплением кусочков розовой колбасной массы. Концерт на экране телевизора завершился, пошли титры. Кирюха, стряхнул с ладоней крошки, потёр ладони, взял в руки пульт и стал щёлкать каналы, не задерживаясь долго ни на одной программе, до тех пор, пока не появилась картинка боксёрского поединка. На ринге дрались боксёры-тяжеловесы, нанося друг другу мощные удары, а между ними бегал рефери небольшого роста, внимательно наблюдая за движениями соперников. Действие происходило за границей, при большом скоплении зрителей, что говорило о статусе транслируемого поединка.
Народ шумел, красивые девушки ходили в перерывах с табличками номеров следующих раундов. Кирюха проникся поединком, выбрав фаворитом высокого спортсмена с мощным торсом, которому противостоял боец с пивным животом и агрессивной манерой боя. Оба боксёра хорошо держали удар и много двигались, хотя к середине поединка темп сильно упал. При такой массе тел любой удар мог привести к нокауту, и оба спортсмена знали об этом.
Дед взял с полки книгу и присел на диван рядом с молодым спонтанным болельщиком, открыл её и стал просматривать страницу за страницей.
– Бей!
Кирюха криком пытается помочь одному из спортсменов, боксёру в синих трусах.
– Что, нравится?
– Я в детстве хотел заниматься боксом.
– Зачем?
– Как зачем? Чтобы уметь постоять за себя… У нас, в детдоме, слабаков не жаловали…
Дед заинтересовался поединком, ради этого дела отложив книгу в сторону. Это был томик произведений Шекспира. Боксёр в синих трусах пропустил от соперника хук слева и зашатался, прижавшись к канатам. «Пивной живот» пошёл в атаку, пытаясь закрепить успешный выпад, чередуя апперкоты и боковые удары. Внезапный гонг возвестил окончание очередного раунда. Атлет в синих трусах тяжело опустился на стул в углу ринга. Тренер машет перед его носом полотенцем, а помощник протирает влажной губкой плечи и шею боксёра. Закончился десятый раунд. Развязка боя была совсем рядом. Парень заёрзал на диване.
– Что, Кирюха, волнуешься?
– Есть немного…
– Так здесь же всё давно решено…
– Как? Что ты говоришь?..
– Люди из американской мафии сами назначают победителей и устанавливают проигравших.
– Сказки не рассказывай…
Кирюха недоверчиво покосился на Деда, который невозмутимо смотрел поединок двух тяжеловесов, ожидая предрешённой развязки, словно сам и был мафиози, снимающим главные барыши подпольного спортивного тотализатора.
– Вот смотри, этот качок в синих трусах мог уже проиграть…
– Время раунда закончилось!
– Но ещё два впереди, а это столько времени. Ритм упал. Толстяк наседает, и у него руки как кувалды, но…
Гонг возвещает о начале одиннадцатого раунда. Бойцы встали в стойку, рефери взмахнул рукой, и битва продолжилась. Отдохнувший «качок» сделал выпад, но «пивной живот» ушёл в защиту, сбил натиск и сразу пошёл в нападение. У боксёра будто открылось второе дыхание, и он решил завершить бой досрочно. Кирюха внимательно следит за ходом поединка.
– Ну, что скажешь, Дед? Кто должен «упасть», по-твоему?
– Толстяк. Здесь и думать не надо. Даже скажу больше: он сам на себя и поставил. На свой проигрыш. Такие там нравы, парень…
– Как он проиграет, если он сейчас мутузит этого, в синих трусах, без зазрения совести…
– А вот так. В назначенное время сидящий в первом ряду помощник главного босса подаст сигнал. Это будет что-то типа взмаха рукой или снятая с головы шляпа, то, что привлечёт внимание продажного бойца. Как только боксёр этот сигнал уловит, хоть краем своего глаза, тут же упадёт в нокдаун. Бах, и всё… Его, конечно, будут презирать, болельщики отвернутся, но таковы суровые правила жизни. Понимаешь, сынок?
В это время «качок», буквально загнанный в угол и использующий клинчи как единственное средство личного спасения, наклоняет корпус, делает нырок и бьёт «пивной живот» снизу в челюсть. Толстяк падает на ринг как подкошенный. К нему бросается рефери, наклоняется и начинает отсчёт времени, сопровождая секунды движением пальцев на руках. Упавший боксёр пытается подняться, но падает вновь, не имея возможности наладить внутреннюю координацию. Судья поднимает над головой окрещённые руки, констатируя глубокий нокаут спортсмена. «Качок» внезапно осознаёт свою победу и бежит в угол к тренеру, чтобы обнять его в порыве нахлынувшей радости. Зал ликует.
Кирюха медленно поворачивает голову в сторону старика. Дед берёт в руки томик произведений Шекспира, открывает его и погружается в чтение.