12
– А что, неплохо, совсем неплохо…
– Недурно!
– Ну такое блюдо у любого народа найдётся… Вот, например, солянку домашнюю часто делают по принципу «Что найдёшь мясного в холодильнике».
– Ну так ведь это полезно, избавился от старых продуктов. И в магазин, с чистой совестью!
– Я ещё рагу себе добавлю…
Привычно проявляя активность за столом, парень поднялся, взял черпак и наполнил свою тарелку изрядной порцией ирландского рагу.
Его аппетит был не подделен и, казалось, неисчерпаем. В тот момент, когда Дед и Стас заканчивали ужин, Кирюха только-только входил во вкус.
На донышке бутылки ещё оставалась небольшая порция виски, и Стас, подняв бутылку, разлил остатки в две рюмки и произнёс:
– Ну, за новую жизнь…
Кирюха прекратил жевать, поднял рюмку и стал внимательно слушать, о чём говорит хозяин квартиры. Парню всё происходящее казалось определённой удачей, но счастливое продолжение подобной халявы, по его внутреннему разумению, вот-вот должно было закончиться. Журналист был не ханурик и не спивающийся интеллигент, находящийся на пороге своей скорой смерти, а небольшая и вполне уютная квартира вовсе не была блатхатой. О какой будущей жизни говорил Станислав, парню было неведомо, но услышать что-то необычное хотелось, пусть и несколько фантастическое, но хорошее и, непременно, доброе. Кирюха, мельком, взглянул на Деда, ожидая его реакции, но старик сидел тихо и смиренно наблюдал за человеком, произносящим тост. И Стас почувствовал, как эти два нечёсаных маргинала, ещё вчера вечером существующие сами по себе, теперь затихли в ожидании чего-то важного. Или это только ему показалось, но тост был продолжен. Он не был длинным и не был звонким, оказался менее значимым, чем хотелось, и смысл получился не таким, каким задумывался вначале. Возможно, виной тому был алкоголь, действие которого всегда портило картину диалога, внося некую двусмысленность в речи ораторов, не вполне отдающих отчёт всему сказанному.
– …которую мы сами себе делаем…
Стас и Кирюха чокнулись и быстро выпили виски.
– Александр Тимофеевич, поставьте чайку, пожалуйста…
Дед поднялся и пошёл к плите. Стас доел рагу и отставил тарелку в сторону. Кирюха не понял из речи почти ничего, кроме словосочетания «новая жизнь», – он принял его за название газеты, в которой работал Станислав.
Рагу было сытное, наваристое, и парень ел его с видимым удовольствием и думал о том, что хорошо было бы сейчас ещё выпить для крепости будущего сна и прочего духовного равновесия, наступающего при приёме хорошей порции крепкого алкоголя. Но Стас убрал пустую бутылку и принялся пить чай, любезно заваренный Александром Тимофеевичем.
– Ну что, друзья, завтра встаём, наверное, как обычно, и за работу. Первое дело – парикмахерская! Лишнее убрать, как говорится… Кстати, сейчас в барбер-шопах и бороды стригут… – Стас зевнул, прикрывая рот ладонью. – А я пойду спать. Устал что-то…
И, следуя своему слову, поднялся и тихонько вышел из кухни. Это было несколько неожиданно, и Дед с Кирюхой провожали журналиста взглядом до тех пор, пока он не исчез из вида.
– Дед, что мы здесь делаем?
Парень говорил полушёпотом, как матёрый заговорщик, чуть наклонившись в сторону старика и прищурив тёмные глаза. Вторая тарелка ирландского рагу вот-вот должна была уместиться в желудке парня, осталось съесть пару ложек.
– Я это, сам посуду помою, – проговорил Дед, поднялся из-за стола, стал собирать грязные тарелки и ставить их в раковину.
– Ты же понимаешь, Дед, что мы вечно здесь жить не будем. Рано или поздно – всё закончится…
– Ты давай доедай и иди ложись спать, пострел. Поздно уже…
– Что вы все меня гоните! Может, я хочу здесь ещё посидеть, чай попить, а?
– Сиди, Кирюха, тебя никто не гонит…
Дед ставит вымытые тарелки на сушку, ополаскивает кружки и вытирает о кухонное полотенце РУКИ.
– Ну, я тоже спать. А ты не гони лошадей. Поживи немного, как человек. Что тут плохого? Головой думай…
– Я и думаю…
– А вот это, мой друг, очень похвально…
Дед не спеша идёт к выходу, но в последний момент останавливается, оборачивается и почти весело подмигивает пареньку, а затем покидает кухню.
Кирюха подмигивает старику в ответ и улыбается. На повестке вечера была дежурная кружка горячего чая, которую он хотел, непременно, выпить перед сном. Так, как это делают английские аристократы – типа тех, о которых сегодня разговаривали за столом Стас и Дед.
Для пущей подлинности парень заговорил вслух с невидимым джентльменом из высшего общества:
– Не подадите ли мне чайник, сэр… Непременно, сэр! Благодарю вас, сэр! И я вас! А нет ли у вас чего-нибудь сладкого, сэр? Возможно, возможно, возможно…
Кирюха поднялся и, подойдя к кухонным шкафчикам, стал открывать дверцы в поисках сладостей. Ни конфет, ни печенья он на полках не обнаружил. Что же это за хозяин такой, коли у него таких простых вкусных вещей в доме нет? Вот если бы он с женой не ссорился, то и на кухне было бы всё иначе. Девчонки любят сладости и хранят их на всех свободных полочках. Что-то типа заначек. А у парней вот только полные бутылки виски в потайных шкафчиках. Кирюха достаёт с нижней полки алкоголь и плитку шоколада в яркой упаковке. Значит, сладость к чаю, всё же, есть. Он вертит в руке бутылку, разглядывает этикетку, ставит виски на стол. На цыпочках подходит к кухонным дверям, застывает, прислушиваясь к звукам снаружи, после чего притворяет дверь и идёт на своё место, садится и застывает на несколько минут. После раздумья открывает бутылку, наливает полную рюмку и распаковывает плитку шоколада. Мягкое шуршание фольги абсолютно не нарушало покой ночного пространства квартиры.