3
Стас проснулся внезапно от звука работающего в соседней комнате телевизора. Голос диктора объяснял политическую ситуацию в мире. Голова болела, в горле было сухо, и причиной тому вполне могла быть последняя рюмка виски, выпитая натощак в два часа ночи на кухне. Как же он не любил себя в этот миг, но не умирать же из-за одной минутной слабости. Общая картина мира в сознании складывалась из разрозненных фрагментов вчерашнего дня, где ключевое место занимало желание выпить с бродягами. Это было поздним вечером и продолжалось достаточно долго. Сколько они выпили? И как пришли сюда? Выходит, что эти люди, в данный момент, находятся в зале, сидят и смотрят телевизор. Он понял, что сейчас придётся заново знакомиться с вчерашними собутыльниками, ведь по факту он ничего о них не знает. Пьяная беседа забылась, оставив фрагментарные знания о своих будущих героях, о которых Стас решил сделать репортаж. Да, эта идея родилась спонтанно, после того как парень по имени Кирюха попросил огонька. Молодой бродяга. Такое бывает? Выходит, что бывает. А старик? Был в прошлой жизни артистом. Так не бывает. Стас поднимается и осторожно приоткрывает дверь в зал. В образовавшуюся щель он просовывает голову и поворачивает её, ища оптимальную позицию для обзора. Картинка была почти идеальная. В зале, расположившись на диване, сидели два человека и смотрели на экран телевизора, внимательно вслушиваясь в монолог диктора, голос за кадром, сопровождающий чёрно-белую картинку документального фильма. Они походили на двух родственников, дедушку и внука, решивших совместно провести утро, коротая время за просмотром любимой телепрограммы. Правда, вид у них был несколько диковатый, и Стас даже засомневался в правильности своего вчерашнего выбора. А что, если эти двое – законченные забулдыги, пропившие своё сознание и утратившие элементарные поведенческие начала? Отменить всю затею, дать им по тысячи на опохмел и отправить с Богом? Тут же, мельком, проскочила мысль о том, что «надо меньше пить». Фонтанирование пьяных идей есть абстрактный путь, не приспособленный к реальному пространству жизни. Такая блажь, потеха, игра сознания, кладезь нереализуемого, скрытого и непознанного. Судьбу не обманешь, остаётся лишь покориться происходящему и…
Дверь чуть скрипнула, и сидящие на диване люди повернули головы в сторону звука. Худые, слегка одутловатые лица, с космами нечёсаных волос на голове – облик особых людей, очутившихся в непривычной домашней обстановке чужой квартиры. Выгонять их было жаль. Пока – жаль. Надо покормить. И пусть помоются под душем. Тогда, с чистой совестью, по тысяче в руки и за порог.
– Как спалось?
– Хорошо.
Дед кивает головой, а парень молчит, испытывая свойственную этому возрасту застенчивость. Стоит такому выпить, и смелость касается его чела. Знакомое состояние, когда трезвый очкарик, приняв на грудь, превращался в силача и хулигана, грозу района. Протрезвление всё ставит на свои места.
– Я на кухню, а вы примите душ, по очереди, и милости прошу на завтрак…
Это была фраза уверенного в себе человека, занимающегося важным домашним делом.
На кухне Стас быстро открыл холодильник, достал бутыль виски, снял пробку и налил себе полную рюмку. «Что поделать, такой я человек». Он придумывал фразы, определяющие его действия как компромиссные. Подобное соглашательство могло быть признаком малодушия, если бы Стас не был сильным. Холодное виски горячо обожгло нёбо. Висящие над кухонным столом декоративные часы показывали девять часов утра. В редакцию можно было выдвинуться ближе к одиннадцати, вот только решить вопрос с этими ребятами. Это было похоже на дилемму, где на кону хорошая идея, но слабый материал, хотя ещё есть время посмотреть, поговорить…
На кухню, двигаясь бочком, вышел старик. Аборигены пришли в движение. Слышен шум льющейся за дверями ванной воды. Стас хотел незаметно убрать бутылку, разве может посторонний знать о слабостях хозяина квартиры, но было поздно. Оставалось лишь предложить выпить и вошедшему на кухню Деду.
– Будете?
– Нет, спасибо, перетерплю… Давайте помогу завтрак приготовить.
– Давайте… Может, на «ты»?
– Не возражаю…
Стас наливает ещё одну рюмку, быстро выпивает, открывает холодильник и прячет бутыль внутрь. Взамен этого достаёт упаковку яиц, масло, небольшой кусочек варёной колбасы и кладёт на столешницу у плиты. Находит в нижнем шкафу сковородку и ставит её на конфорку.
– Вот, пожалуйста, занимайся…
– Идёт.
И старик, засучив рукава своего затёртого джемпера, принялся жарить яичницу с колбасой. Стас занял место на табурете, опёрся спиной о стену и стал наблюдать за работой Деда. Небольшие дозы алкоголя, смешавшись с кровью, растекались по самым дальним уголкам организма, вызывая лёгкую эйфорию. Головная боль отступила, тревоги улетучились, появилось естественное желание съесть здоровой и вкусной пищи. Стоящий у плиты Дед делал всё медленно, но правильно, что могло говорить о том, что его жизненные навыки не совсем утрачены. Руки этого бродяги уверенно нарезали колбасу, правильно разбили яйца, не уронив скорлупы, посолили блюдо и накрыли крышкой сковороду, чтобы яичница доходила до необходимой кондиции. Кожа в районе локтевых сгибов была не такая уж и дряблая, не подёрнутая временем, наоборот, эластичность её говорила о том, что человек был не так и стар, каким казался внешне. Диссонанс восприятия был связан с грубостью черт лица, которые несли на себе бремя тяжёлых жизненных испытаний, отсюда и человек казался старше своих лет, из-за чего его принимали за древнего старца, хотя он был лишь на пороге старения. Сколько этому человеку лет? Дед завершил свою поварскую работу, выключил газ, обернулся лицом к Стасу и теперь стоял напротив, словно конкурсант, ожидающий вердикта жюри. У него были довольно правильные черты лица, выдающие заправского красавца в прежние молодые годы, ловеласа восьмидесятых, с высоким лбом и мягкой линией бровей. Покоритель женских сердец и душа первого курса театрального училища наверняка был полон творческих планов и больших надежд. Влюблялся в красивых девушек, или они сходили от него с ума. Теперь от былого остался один взгляд живых и пытливых глаз, скрытых под кустистыми дугами бровей. Слегка приплюснутый нос, глубокие складки возле щёк, жёсткая спутанная борода. Явные следы непростой жизни, отпечатавшиеся прямо на челе. Живой пример суровых испытаний, выпавших на его долю. Стас пытался представить прошлое этого человека. У него вполне может быть семья, дети, внуки. Только где они? В какой момент своего существования этот человек лишился всего этого?
– А как тебя зовут, если не брать в расчёт сегодняшнего имени, похожего на звание?
– Александр Тимофеевич Ильинский…
Дед прищурился, концентрируя внимание на разговоре. Для него это всё было непривычно. И если даже учесть, что вопрос задал журналист и это часть его прямой профессии, Дед слегка насторожился, ожидая естественного продолжения беседы.
– Что с тобой случилось?
– А что нашего брата, артиста, губит…
– Что?
– Водка губит. В моменты творческого кризиса стал пить, или, как говорят, прикладываться к бутылке. Вроде всё было. Жена, дочка, роли в театре. Мог в кино сниматься. У Светланы Дружининой пробы проходил…
Хлопнула дверь ванной, и на пороге кухни появился Кирюха. Он был закутан в тёмно-синий халат, слегка мокр, с чистыми, но растрёпанными при вытирании волосами. Сейчас это был молодой, энергичный человек, с открытым взором и проснувшимся здоровым аппетитом.
– Есть хочу… – бесхитростно произнёс он и прошёл на другой край кухни, где отодвинул табурет и сел на свободное место за столом.
Дед вынул с сушки чистые тарелки и разделил приготовленное блюдо на три части, после чего поставил порции на стол, дополнив вилками и тарелочкой с нарезанным хлебом.
Всё происходило буднично, спокойно, словно эти два человека всегда жили в этой квартире, а Стас зашёл в гости, попал к моменту завтрака и был приглашён за стол по старому знакомству. Это могло показаться, в определённой степени, наглостью, но хозяин усматривал в этих движениях посторонних людей явные и позитивные моменты. Сии живые люди проявляли желание жить, пусть даже в таких простых мелочах. Да, они были наглы, а скорее просты, непосредственны и вполне годились для будущего репортажа. Теперь они ели яичницу на седьмом этаже в цивильных условиях – и делали это с определённым шармом, достойным для подражания.
Стас посмотрел на часы и поднялся из-за стола.
– Друзья мои, мне надо уехать по делам. Но вечером я вернусь. У меня к вам есть одно предложение… Александр Тимофеевич остаётся за главного…
Стас ушёл в комнату и быстро оделся. Действие алкоголя отступило, организм пришёл в норму, необходимо было ехать в редакцию. Сейчас он особенно верил в удачу своего будущего дела. Обуваясь в прихожей, Стас вспомнил про жену, которая могла появиться в доме во время его отсутствия, и заглянул на кухню.
Гости уже съели свой завтрак, и теперь Дед ставил на плиту чайник с водой.
– Александр, я совсем забыл. В моё отсутствие может появиться моя любимая жена. Женщина красивая и дюже бдительная. Зовут Ирина. Вероятность её прихода мала, но существует. Запомните, вы мои дальние родственники из Волгограда…
Кирюха кивнул.
Дед спокойно ответил:
– Не беспокойся…
– Мойтесь, ешьте, отдыхайте и набирайтесь сил. Пока.
– Пока, – Кирюха махнул рукой.
Стас развернулся, вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.