
Самый верный путь к счастью - это путь, который нам указывает честь.
Не знаю, не знаю. Сюжет романа опровергает эту мысль. Когда поступает слишком много указаний от «чести» - путь к счастью становится слишком узким, напичканным слишком огромным количеством условностей, подножек и всякого рода сплетен от недоброжелателей. А зависть, разве зависть не слишком сильное и увертливое чувство разрушения? Все это пришлось испытать молодой влюбленной паре, преследуемой светским обществом лицемеров, развратников, подхалимов и прихлебателей. Они слишком юны. Октаву 20 лет. Арманс чуть меньше. В характере Октава притаились таинственные, мрачные черты, которые ужасают. Все люди одинаково наводили на него тоску. Он словно бы знал заранее, что люди по сути своей жестоки и коварны, и остерегался их .Он томился по далекому счастью и не верил, что счастье – его удел. Он боялся яркого проявления чувств и остерегался эмоций. Он всегда любил зеркала – они такие сумрачные и великолепные. Он привык быть несчастным, очень несчастным, но он решил быть сильнее своего несчастья. Он решил померимся с ним силами, и оказаться выше его. Он владел сложным искусством излагать мысли, не обижая слушателей или, по крайней мере, не нанося им незаслуженной обиды. Лишь благодаря тонко развитому чувству меры в общении с окружающими, Октав не прослыл безумцем.
Приступы тоски, которые все принимают за приступы безумия, словно отгораживают меня от всего мира.
И тут на сцене жизни появляется кузина Арманс. Тут немного Стендаль рассмешил меня, русскую читательницу, он сделал кузину русской. Вот как он описывает ее.
У Арманс был необычный характер. Она родилась на ОКРАИНЕ России, неподалеку от кавказской границы, в Севастополе, где ее отец командовал полком. Под чарующей мягкостью м-ль Зоиловой скрывалась твердая воля, достойная того сурового края, где протекало ее детство. Ее мать, близкая родственница г-жи Бонниве и г-жи Маливер, находясь в Митаве при дворе Людовика Восемнадцатого, вышла замуж за русского полковника. Г-н Зоилов принадлежал к одному из знатнейших русских семейств, но его дед и отец имели несчастье связать свою судьбу с судьбою фаворитов, затем сосланных в Сибирь, и родовое их состояние быстро уменьшилось.
И ЕЩЕ. Тоже получилось смешно.
В чертах лица Арманс было что-то азиатское и в мягком беззаботном характере, сохранившем, несмотря на возраст какое-то детское простодушие.
И еще.
Ее красоту можно было назвать чисто русской, ибо в ней сочетались черты, которые, с одной стороны, говорили о полном простодушии и способности к беззаветной преданности, каких уже не сыскать у слишком цивилизованных народов, а с другой стороны, надо признаться являли странную смесь истинно черкесской красоты с некоторыми особенностями немецкого типа, притом слишком рано проявившим.
Молодые люди полюбили друг друга. Боясь признаться в этом даже друг другу, но безжалостное светское общество, которое жаждало развлечений, издевок и кривотолков постаралось сделать все, чтобы эта робкая любовь погибла. У них это получилось. Печальный финал романа. А иного и быть не могло.





















































