Буян

9. ВАСИЛИС

В полдень, когда господа вернулись, зазвенел колокольчик к обеду, и вся семья собралась в гостиной. Я зашел туда со своим хозяином, Лукас увидел меня и вспомнил об убийстве кошки, что случилось поутру.

Торопливо, в сильном возбуждении, он поведал Еве о том, что я учинил.

– Это правда, Буян? Ты в одиночку расправился со взрослой кошкой? – сказала Ева. – А меня не было, вот бы увидеть!

Лукас быстро огляделся вокруг, чтобы убедиться, что их не слышат, и сказал сестре доверительно:

– И хорошо, что ты этого не видела! Отвратительное зрелище.

– Почему?

– Потому что бедная кошка так страдала в его зубах… Это просто ужасно!

Ева ласково погладила его по волосам.

– Тебе жалко ее? – спросила она. – Представляю, какое это было жуткое зрелище.

Лукас молчал.

– Не люблю я кошек, – сказала Ева. – Они зловредные. По их милости у нас куры пропадают, и заснуть мы не можем нормально из-за их воплей.

– Мне они тоже, в общем-то, не нравятся, – сказал Лукас с долей неуверенности. – Они коварные, злобные… И поедают бедных птенчиков в гнездах.

Уф! Эти слова снова принесли мне облегчение, и душа моя вернулась на место.

День был наполнен радостью. Меня не знали, как приласкать. Мною настолько восхищались, что хозяйка даже забыла, что мне пора отправляться в свою конуру, и меня оставили в гостиной и на ужин.

Впервые я остался в доме в такой поздний час.

Перед ужином вся семья собралась в библиотеке. Госпожа Васиотаки с Евой вышивали. Близнецы учились вязать. Лукас то читал вслух, то заводил беседы, пока не пришли мужчины и не сели за стол. Все отвлеклись от своих занятий.

В тот вечер хозяин с Мицосом и Христо пришли раньше, чем обычно.

– Мы принесли вам одну новость! – крикнул Мицос, заходя в комнату. – Кто угадает, какую?

– Падишах крестился? – сказала Ева.

– Хорошую новость? – спросила мать.

– Потрясающую! Вы такой и не ждали.

– Неохота угадывать. Скажи, что?

– Секрет – отвечал Мицос. – Давайте, ребята, кто отгадает, о чем новость?

– Мы поедем на Крит?! К бабушке?! – радостно вскричал Лукас.

– Хорошо бы! – сказал господин Васиотакис. – Но к сожалению, с сентября и позже, пока хлопок прибывает с плантаций, мы, хлопкоторговцы, не можем покинуть Египет. Похоже, да не то. Отгадывайте дальше.

– Если гора не идет к Магомеду, Магомед идет к горе! – подсказал Христо.

– Ну, наоборот! Догадались? – добавил Мицос.

– Бабушка приедет к нам! – закричали трое младших.

– Да. К нам приедет бабушка!

Дети повскакали от радости и принялись болтать наперебой, засыпая их вопросами.

– Она надолго останется?

– Когда она приезжает?

– Что она написала?

– Она приедет к нам в дом?

Да, сказали им, она приедет к нам на следующей неделе и останется на всю зиму.

Крики и прыжки начались с удвоенной силой. Дом чуть не треснул!

Лукас хотел поделиться с кем-нибудь своей радостью. Но никто его не слушал, и он подошел ко мне, присел рядом, обнял меня за шею и сказал:

– Ты еще не знаешь нашей бабушки, Буянчик, но ты увидишь, какая у нас золотая бабушка, и полюбишь ее! Она не похожа на других бабушек. Хотя у нее седые волосы, но на щеках нет морщин, и она совсем не ворчливая. Она все время шутит, веселит нас, играет с нами.

И в предчувствии любви, которую я, конечно же, буду испытывать к бабушке, Лукас сжал меня в объятьях и поцеловал, словно я и был его бабушкой!

Вся неделя прошла в приготовлениях. Дети только и говорили, что о бабушке и о ее приезде. Мадемуазель ворчала, что они невнимательны на уроках. Мисс – что они делают ошибки на письме. А учитель музыки бурчал, что никто не учит гаммы и не делает упражнения. В конце концов и я присоединился к их нетерпению и считал часы вместе с ними.

И вот настал великий день.

С раннего утра дети вышли в сад насобирать цветов, чтобы украсить бабушкину комнату.

– Василис! Василис! Где ты? Быстро, неси свой секатор! – кричали они. – Отец разрешил нам срезать столько цветов, сколько хотим.

С добродушной улыбкой и с секатором в руке появился Василис.

Дети каждый притащили по корзинке, и Василис срезал им цветов по их желанию.

Бегом они поднялись в бабушкину комнату, взяв и меня с собой, и вскоре заполнили ее розами, нарциссами и гиацинтами.

На комоде осталось пустое место, и дети решили поставить туда горшок «с очень большим цветком», чтобы он «занял место» и украсил мебель.

В первый раз я очутился в спальне и всему дивился, запрыгивал в кресла, на столики, в раковину умывальника, погружал нос в ароматную воду, нюхал мыло – я был вне себя от радости.

Разумеется, там не было госпожи Васиотаки, она поехала со старшими на пристань встречать бабушку, иначе бы я тут так не резвился! Она не одобрила бы прыжки по мебели и обнюхивание всего подряд.

Внезапно я замер. Стоя в раковине умывальника, внутри шкафа напротив я разглядел еще одну комнату и еще один умывальник, и в этом умывальнике еще одного пса, фокстерьера, такого же, как я.

Я навострил уши. Он тоже.

Что за шутки!

Я спрыгнул на пол и оглядел комнату, которая была внутри шкафа.

Я снова увидел умывальник, но пес исчез.

– Буян! Давай быстрее, пошли вниз! – крикнул Лукас.

Но я не послушался. Я был поглощен видом той, другой комнаты, где я видел еще одного пса. Я побежал к шкафу и снова увидел его – он бежал прямо на меня.

Я остановился – он тоже остановился. Я снова поднял уши. Он повторил за мной.

Не успел я заговорить с ним, как Аня схватила меня и побежала со мной за Лукасом.

В тот же миг, когда она схватила меня, другая девочка, с такими же каштановыми волосами и в таком же платье, как у Ани – но это была не Лиза! – наклонилась и подхватила того, другого пса.

И я потерял их из виду, когда они скрылись из шкафа.

Я настолько изумился, что не мог издать ни звука.

Аня отнесла меня в сад, там уже были Лукас и Лиза. Трое ребят побежали искать Василиса, и, скача за ними, я позабыл о девочке, умывальнике и собаке из шкафа.

– Василис! – крикнул Лукас. – Нам срочно нужен большой цветочный горшок, поставить на комод для бабушки.

– Покажи нам самые лучшие, что у тебя есть в теплице, – крикнула Аня.

– Пожалуйста, – робко добавила Лиза. Она никогда не забывала говорить «спасибо» и «пожалуйста».

– Большой горшок? – удивился Василис. – А у вас есть к нему подходящее кашпо, чтобы поставить горшок внутрь?

– Нету!

– Тогда один горшок некрасиво будет! Да и вода из почвы попортит деревянную мебель.

– А что нам тогда делать? – разочарованно спросила Аня.

– Хотите я вам сделаю по-быстрому корзину цветов, как на обеденном столе у вашей мамы? – предложил всегда готовый помочь Василис.

Лица ребят вновь засветились.

– Василис, ты замечательный человек – сказал с восторгом Лукас.

Ребята, а за ними и я, побежали к теплице, и Василис раздал каждому по циновке, чтобы не сидеть на земле.

– Быстрее, быстрее, Василис, корабль уже подплывает! – крикнула Аня как самая нетерпеливая.

– Пойдемте сначала соберем цветы, – ответил Василис.

И все скрылись в гуще розовых кустов.

– Василис, а ты успеешь до бабушкиного приезда? – беспокойно спросила Лиза, когда мы зашли в теплицу и сели на циновки, а Василис принес проволоку и корзину.

– Успею, Лиза, если вы все трое мне поможете.

Дети возликовали. Но они не знали, с чего начать. В спешке они накидали цветов кучей, как попало.

– Нет, нет, Аня! Так быстрее не будет, – сказал садовник. – А ты, Лиза, смотри, осторожно, стебли поломаешь. Если хотите мне помочь, отрежьте с веток нижние листья и обмотайте проволокой стебли. А корзину я украшу сам.

Я поражался мастерству Василиса. На дне корзинки он уложил подстилку из сухого мха и воткнул в него розы одну за другой. И они стояли прямо, сами по себе, как на ножках.

– Какую красоту ты сотворил, – сказала Лиза, ошеломленно глядя на него. – Где ты так научился украшать корзинки?

– Я работал в одной хорошей цветочной лавке в Афинах, в мой первый приезд в Грецию, пока не попал сюда, – ответил Василис.

– В твой первый приезд в Грецию? – спросил Лукас. – А где ты жил раньше?

– Я туркомерит.

– Что это значит? – спросила Лиза.

– Значит, из турецких земель, – торопливо объяснил Лукас. – Но кто ты по роду, Василис?

– Ты турок? – возбужденно перебила его Аня.

– Нет, дочка, я грек. И такой непримиримый грек, что сами греки Эллады мне позавидуют. Ведь я македонец.

– А почему ты уехал из Македонии? – спросил Лукас.

– Ну… Не очень хорошо ладил там с людьми.

– Почему? Вы ссорились?

– Ну да, ссорились.

– С турками? Вот злодеи! А ты воевал, Василис?

– Конечно… воевал.

– А много турок ты убил?

– Порядком… Но не турок, не с ними мы воевали.

– А с кем?

– С болгарами.

– С болгарами? Почему? – спросила Аня.

– Расскажи, Василис, – в замешательстве сказал Лукас. – Мицос тоже все время говорит плохое про болгар, что они наши враги. Но они же тоже христиане?

– Говорят, что да. Но лучше бы они ими не были. Они хуже турок.

– Но что они забыли в Македонии? Это же греческая земля, просто турки ее сейчас у нас отобрали.

– Они хотели ее забрать себе, как забрали Восточную Румелию,^* хотя она тоже была греческой. А мы не могли им этого позволить… Так что пришлось повоевать с ними, поразбивать им морды… Македония – греческая земля. Мы заберем ее назад.

Василис говорил упрямо, стиснув зубы. Нахмуренные черные брови под белыми от седины волосами придавали его кроткому и доброму лицу ожесточенный вид.

Лукас задумчиво поглядел на него, но ничего не сказал.

– Конечно, мы заберем назад Македонию, – порывисто воскликнула Аня. – Лукас говорил, что, когда вырастет, то станет военным офицером и заберет ее. А Мадемуазель над ним все время подшучивала.

– Да пусть подшучивает… В наших краях франкам не место, им не понять наших стремлений. И лучше пусть не вмешиваются, никогда от них не было нам добра. А ты правда, Лукас, задумал это сделать, когда вырастешь?

Василис поднял на него взгляд и увидел задумчивое лицо мальчишки.

Но Лукас не ответил.

Василис слегка погладил его по голове.

– Не отступай, Лукас, если к тому времени не проснется еще свободная Эллада. Но ты еще мал. Думаю, скорее кир Мицос пойдет в офицеры и заберет эту землю, прежде чем ее опустошат эти звери.

– Турки? – спросила Лиза.

– Болгары.

Он сказал это с такой ненавистью, что я невольно поднял на него взгляд. Как лицо Василиса могло внезапно стать таким злым?

Лукас тоже заметил это и заволновался.

– Они причинили тебе какое-то зло, Василис? – спросил он. – Тебе лично болгары сделали что-то плохое?

Василис не ответил. Его губы нервно дрожали, но руки продолжали втыкать в дно корзины розы одну за одной.

Лиза положила свою белую ручку на грубую руку садовника.

– Скажи, Василис, что тебе сделали злые болгары? – участливо спросила она.

Но он снова не ответил.

– Не хочешь говорить нам? Почему? – более резким тоном спросила Аня.

– Оставь мне мое, Анюта, – сказал вдруг с усталым вздохом Василис. – Смотри! Волосы мои поседели за несколько дней. Оставь меня есть свой хлеб, что дает мне твой отец, да будет к нему милость Богородицы. Не спрашивай меня об этом.

Ребята больше ничего не спрашивали. Садовник молча вплел последнюю розу в ручку корзины.

Неожиданно Лукас вскочил, обнял Василиса за шею и поцеловал.

И сразу же помягчел жесткий взгляд Василиса.

– С чего это ты поцеловал меня, кир Лукас? – хрипло спросил он.

– Так, просто. Потому, что я люблю тебя, – сказал Лукас, немного смущенно.

На глазах Лукаса выступили слезы. И он добавил со страстью:

– Погоди, Василис, вот я вырасту, и мы вместе поедем в Македонию и поднимем там восстание, как в 21-м году, поедем на Крит и на Хиос и там тоже поднимем восстание, и освободим из турецкого рабства всех эллинов, и прогоним турок и болгар до самой их Кызыл Алмы!…^*

– Твои б слова, да богу в уши, Лукас, – сказал серьезно Василис. – Ну довольно, только не забывай, когда вырастешь, ни ты, ни все остальные, что борьба 21-го года еще не закончена, что только маленькая часть освобождена, что великая Эллада по-прежнему невольница, а Городом^* управляют турки. Не забывай об этом, кир Лукас.

Лицо Лукаса радостно засветилось.

– Вот увидишь! – сказал он с верой в голосе.

Руки он заложил за спину, кудрявую голову гордо вскинул вверх.

И мне показалось, что мой малыш Лукас вдруг повзрослел, стал мужчиной.

Лиза смотрела на него с блеском в глазах. Однако на лицо Ани набежало облачко.

– Какая жалость, что девочек не берут на войну! – насупившись сказала она. – Я бы пошла с тобой, Лукас!

И неожиданно спросила:

– А у тебя, Василис, есть сын?

Садовник ответил не сразу. Он проговорил негромко:

– Был когда-то.

Аня, вскочившая было за братом, снова резко присела.

– Был? А где он сейчас? Почему ты не приведешь его к нам сюда? Мы бы поиграли вместе, когда у нас нет уроков!

– Да, Василис, почему бы тебе не привести его сюда? – добавила Лиза.

Василис не отвечал. Но потом резко сказал:

– Шли бы вы играть, ребята. А то сыро тут, простудитесь еще.

– Почему ты нас гонишь? – грустно спросил Лукас. – Раньше ты не говорил, что тут сыро.

Одним прыжком я вскочил и радостно залаял. Я услышал издалека стук копыт Бобби и Дейзи, они поворачивали с улицы во двор. Экипажи возвращались.

– Бегите, ребята, ваша бабушка приехала, – сказал Василис с привычным спокойствием в голосе.

Все трое поднялись и помчались прочь из теплицы, а с ними и я; мы подбежали к решетчатым воротам сада.

На секунду я обернулся посмотреть, не идет ли за нами Василис.

Я увидел, как он идет к дому с корзиной, украшенной свежими цветами. Его поникшее лицо было невеселым и постаревшим.

Но тут мне свистнул Лукас, и я побежал за ним.