Flaggor på tornen

Его последняя крупная вещь, «Флаги на башнях», была написана в первой половине 1938 года и в том же году напечатана в журнале «Красная новь», а затем принята ГИХЛом для отдельного издания. Вышла в свет она уже после смерти
писателя.
Новая книга Макаренко по своему содержанию органически связана с «Педагогической поэмой», с «Маршем тридцатого года» и «ФД-1». В эпилоге «Поэмы» мы находим то «зерно», из которого проросла последняя повесть Макаренко. Речь идет о важном этапе в жизни коммуны имени Дзержинского. «Давно, давно забыты, разломаны, сожжены в кочегарке фанерные
цехи Соломона Борисовича... Еще в тридцать первом году построили коммунары свой первый завод — завод электроинструмента».
То, что в эпилоге «Поэмы» изложено всего в двух фразах, было важным этапом в истории коммуны имени Дзержинского. Это был год напряженной борьбы и больших свершений. Строительство завода изменило жизнь коммуны, создало
новые возможности для роста ее воспитанников.
Первоначально события эти легли в основу «ФД-1». Но затем, когда у Макаренко возник замысел книги «Флаги на башнях» — большой повести о коллективе коммунаров, он, как уже говорилось, воспользовался многими
страницами отвергнутой издательством рукописи «ФД-1».
Несмотря на тесную связь последней повести Макаренко с предшествующими произведениями, она все же во многом и отличается от них. Опираясь на опыт «Чести», писатель избирает здесь путь «объективированного» повествования,
отказываясь от своего обычного приема — вести рассказ от имени заведующего колонией Макаренко. «Флаги на башнях» в большей степени «беллетризованное»
роизведение, чем «Педагогическая поэма», не говоря уже о документально-очерковом «Марше тридцатого года». Эта «беллетризация» проявилась, в частности, в сюжетно-композиционных особенностях повести. В «Флагах на башнях» композиция более рационалистична, чем в «Педагогической поэме». Главы повести, небольшие по размеру и динамичные, включают в себя обычно по одному эпизоду, как правило, «работающему» на сюжет. К этому можно добавить, что в повести почти нет теоретико-педагогических отступлений, к которым так часто обращался Макаренко в «Педагогической
поэме».
А. Терновский

В «Педагогической поэме» меня занимал вопрос, как изобразить человека в коллективе, как изобразить борьбу человека с собой, борьбу более или менее напряженную. Во «Флагах на башнях» я задался совсем другими целями. Я хотел изобразить тот замечательный коллектив, в котором мне посчастливилось работать, изобразить его внутренние движения, его судьбу, его окружение.

А.С. Макаренко

Четырех «детей улицы» однажды свел вместе случай на небольшой железнодорожной станции. Через некоторое время неожиданно друг для друга, но, впрочем, вполне закономерно, они снова встречаются уже в колонии имени
Первого мая. Это двенадцатилетний сирота Ваня Гальченко и ребята лет по шестнадцати — Гришка Рыжиков, Ванда Стадницкая и Игорь Чернявин.
По-разному сложилась их судьба в колонии. Быстрее всех пришелся ко двору Ваня Гальченко. «Вольная» жизнь не успела наложить на него свой отпечаток, и он очень быстро и естественно включается в стремительный и радостный ритм жизни первомайцев. Намного сложнее обстояло дело с остальными: Рыжиков, например, настолько уже сформировался как профессиональный вор, что коллектив вынужден был отвергнуть его: перевоспитание здесь невозможно. Много товарищеской заботы и теплоты нужно было отдать Ванде Стадницкой, чтобы оттаяло ее сердце, чтобы поверила она в людей и стала чувствовать себя полноценным человеком.
Наиболее детально прослеживает Макаренко «вживание» в коллектив Игоря Чернявина.
Особое место в повести занимает фигура начальника колонии Алексея Степановича Захарова. В образе Захарова нетрудно узнать самого Макаренко. Достаточно вспомнить описание его внешности. «В этом человеке не было
ничего особенного: подстриженные усы, стеклышки пенсне, под машинку стриженная голова». Это сходство подтверждается и фактами воспитательской деятельности Захарова и его педагогическим кредо, изложенным в главе с
полемическим названием «Не может быть!».

Повесть «Флаги на башнях» достойно завершает так рано оборвавшийся путь Макаренко в литературе. Красные флаги, развевающиеся на башнях колонии,— это символ победы высокоорганизованного трудового социалистического коллектива, это символ всепобеждающей юности, символ большого человеческого счастья.

Повесть «Флаги на башнях» была по-разному встречена критикой. Очень резко выступил против книги Ф. Левин. Он предъявил автору повести серьезные претензии: приукрашивание действительности (повесть «сентиментальна и паточна», это «сказка, рассказанная добрым дядей Макаренко») и отсутствие значительных конфликтов (не показана перековка детей, «изуродованных и искалеченных беспризорностью»).
То, о чем рассказал в повести Макаренко, действительно похоже на сказку, на чудо, но чудо это — одно из тех чудес, которые на каждом шагу рождаются в нашей жизни. Ведь последняя повесть Макаренко так же, как и три другие его книги о колонистах и коммунарах,— произведение, основан ное на фактах. Об этом неоднократно заявлял сам писатель: «Флаги на башнях» — это не сказка и не мечта, это — наша действительность... В повести нет ни одной выдуманной ситуации, очень мало сведенных образов, нет ни одного пятна искусственно созданного колорита». Это подтвердили и бывшие коммунары в
письме редактору «Литературной газеты»: «Мы во всеуслышание заявляем, что жизнь, описанная в книге А. С. Макаренко «Флаги на башнях», существовала, что действительно была в Харькове коммуна имени Ф. Э. Дзержинского,
названная в романе «Колонией Первого мая», и что мы ее воспитанники».
Настолько же несостоятельно и обвинение повести в бесконфликтности. Если в «Педагогической поэме» тема «перековки» занимала одно из главных мест, то здесь тема иная. Ее точно определил сам писатель: «...Счастливый
детский коллектив, свободный от антагонизмов и настолько могучий, что любой ребенок, в том числе и правонарушитель, легко и быстро занимает правильную позицию в коллективе». Однако мощная воспитательная сила коллектива не исключает, конечно, и возможности возникновения весьма напряженных ситуаций, особенно в тех случаях, когда в коллектив приходят люди с улицы.
Именно на этом и строится сюжет повести.

Свое пятидесятилетие А. С. Макаренко встретил в полном расцвете творческих сил. В январе 1939 года в числе ведущих советских писателей он был награжден орденом Трудового Красного Знамени. «В этом акте партии и правительства, следовательно в этом выражении народного одобрения, я хочу видеть не только награду...— писал Макаренко после награждения.— Орден, полученный мною, прежде всего подчеркивает идею моей ответственности... Я отвечаю за то, что в своей работе я буду честен и правдив...»
Идея ответственности составляла суть жизненной позиции Макаренко.