The Savage Detectives

"Дикие сыщики" начинаются с дневника семнадцатилетнего студента, которого семья направила изучать юриспруденцию в университете, но сам он жаждет стать поэтом. Вьюноша "бледный со взором горящим" присоединяется к богемной тусовке и пускается во все тяжкие. Читателю, вперемешку с юношескими сексуальными фантазиями и страданиями, рассказываются сплетни о разных людях и событиях, постепенно собирается целая мозаика быта литературно-криминальных персонажей. События почти не развиваются, к сути всё собирается медленно, здесь как-будто бы больше важен путь, а не цель. Объем книги довольно большой, переварить это всё нелегко. Поскольку это моя первая книга данного писателя, то и вовсе тяжело шло (как я позднее поняла из отзывов, не стоило с неё начинать).

Мне в целом не очень близки взгляды на жизнь вечно молодых, вечно пьяных. Постепенно по мере чтения я стала смотреть на персонажей как на маргинальных личностей, поскольку они болтаются по жизни без внятных целей, все такие свободные поэты, и либо живут за счет других, либо занимаются чем-то криминальным, а литературность проявляется в воровстве книг из магазинов и попытках анализировать поэзию в моменты безделья. Возможно, я слишком стара для этой юношеской романтики, но образы богемы мне никогда не нравились.

Общие впечатления от книги неоднозначные. Это крупное многоплановое произведение с большим количеством идей и различных отсылок, но очень своеобразное. Хотя многим, я думаю, зайдет, так как язык автора легко читается.

В этих шестистах страницах жизнь, много-много жизни: калейдоскоп лиц, историй, голосов, языков, путешествий, стихотворений, секса, любви, имен. Всё от первого лица, всё непередаваемо керуаковское, латиноамериканское, бурное, стремительное и как будто ничего не происходит, но происходит всё, происходит жизнь. В поисках, во встречах, в криках, в слезах, в поту, в мескале, в сперме, в поэзии, в барах, в годах. Не бойтесь утонуть в этих словах, не бойтесь исчезнуть, не бойтесь двигаться, не бойтесь влюбиться, ничего не бойтесь. Читайте жизнь.

Роман старше, чем "2666", и очень явно видно, кто откуда растёт. В "Сыщиках" есть все зачаточные черты, которые развились в более позднем романе в нечто экстраординарное, за это время автор очень сильно вырос. "Сыщики" же так и остались вечно молодыми, вечно укуренными, вечно недоразвитыми. Если бы я не поймала "волну" "2666", то я бы вряд ли смогла эту книгу даже дочитать. Книга начинается в 1970-х годах в Мехико в тусовке поэтов, которые называют себя "нутряными реалистами" (visceral realists). Затем происходит бандитская история, после которой две центральные фигуры движения, Улисс Лима и Артуро Белано (что созвучно имени автора), отбывают на север, в сторону Санта-Терезы, где будут разворачиваться события "2666". Затем следует огромная часть книги - "показания" самых разных людей, как героев, упоминавшихся до этого, так и разных других, часто мы видим их лишь один-два раза. Это мешанина цветастых имён, которые сложно уследить, которые выдают по крупице информации, так что через какое-то время начинаешь терять нить, кто есть кто, и про что они говорят. Мне пришлось начать делать записи, чтобы разобраться. Постепенно из их историй складывается более полная картина уже описанного, а затем переключается на дальнейшую жизнь Артуро и Улисса, весьма хаотичную, часто безденежную и драматичную. В самом конце мы ненадолго возвращаемся к тому путешествию в пустыню Соноры, чтобы завязать все оставшиеся узелки. По ходу книги выясняется, что задолго до героев "нутряной реалисткой" называла себя некая поэтесса Чезария Тинахеро, от которой осталось всего одно стихотворение, состоящее из трёх линий. Вся эта история откровенно автобиографична: Боланьо сам был основателем поэтического кружка. Что уж там, все мы были юными идеалистами, почему бы и не поиронизировать по этому поводу, как сделал Боланьо. Жалко, конечно, что это привело к такому огромному роману, на который я потратила так много времени, оставшись несколько разочарованной. Но очевидно, что это упражнение было очень полезным автору, потому что без него не получилось бы "2666", величайшего произведения XXI века.