Płyń z tonącymi

Очень медленная книга. Вроде скандинавский детектив, с историческим душком, но по факту больше похоже на психотерапевтическое переосмысление не самых любимых страниц прошлого. И, кстати, драматизма тут с горкой, потому как к этому прошлому у скандинавов вполне терпимое выражение. Посмотрела бы я на внука фашиста в советской школе, а тут ничего, терпят, не бьют даже. Но автор все равно драма-квин.
В основе лежат вполне перспективные детективные идеи: загадки прошлого, смерти родителей, таинственные родственники и т.д. и т.п. Но так как динамика в этой книге наступает только когда кто-то пытается утонуть, не взыщите, триллером это назвать язык не поворачивается.
Повествование такое меееедленное и медитативное, что мне все время хотелось нажать кнопку ускорения. Наверное, под другое настроение понравилось бы больше. А момент с затоплением шлюпки вообще выбесил меня несказанно. Я в нём вижу зависть и не могу разглядеть никакого оправдания.
Интересно будет тем, кто увлекается историей фашизма в Норвегии. Меня кое-что удивило (мягкое восприятие этого прошлого и глубокая связь казалось бы отдаленного региона с Европой). Но в остальном, я пыталась понять, чем же все кончится. Так и не угадала. Да там особо и не угадаешь, материала не достает.
Книга производит впечатление чего-то личного, кому-то важного. Но связи с ней у меня не родилось.

Жанр «детектив» — не самый удачный для данной книги. Да, главному герою хочется узнать правду о смерти Вальтера и Николь, но в путь его толкает желание отыскать не убийцу, а семейные корни. Родители Эдварда погибли двадцать лет назад, когда малышу было всего три года. Он пытается вспомнить запах мамы, голос отца, а далёкие воспоминания так ненадёжны. После смерти деда Эдвард Хирифьелль остался совсем один. Грустное событие подтолкнуло на поиски семейных архивов. Найденные письма и документы свидетельствовали о тайнах, которые Сверре с Альмой (дедушка и бабушка) хранили от внука.

Книга похожа на сагу — сагу о Хирифьеллях, которую пришлось восстанавливать по отдельным фрагментам. Начинается история в конце 20-го века, чтобы шаг за шагом возвращаться в прошлое на 10, 20, 50 лет, знакомясь с событиями не только Второй мировой войны, но и Первой. В романе много военной истории, чаще всего она ограничивается районом Соммы: битва на Сомме 1916 года (потери с обеих сторон тогда составили один миллион двести тысяч погибших и раненых) перекликается с событиями операции «Иерихон», проведённой в 1944 году с целью освобождения участников движения Сопротивления из тюрьмы французского города Амьен. Так уж случилось, что дедушки Эдварда сражались по разные стороны баррикады. Не часто встретишь художественную литературу, в которой в ранг героев возведены бывшие фашисты. Казалось бы, война давно осталась позади, но люди помнят, кем был Сверре Хирифьелль, перенося чувство ненависти на внука.

Название романа подсказывает ключевую тему, которой оказалась тайна 16 деревьев грецкого ореха, выросших в самом эпицентре событий 1916 года и попавших под воздействие обстрела ядовитыми газами. Деревья выстояли, под ними осталось лежать тысячи солдатских тел вперемешку с грязью и неразорвавшимися снарядами. Древесина грецкого ореха обладает исключительной красотой и качеством, а воздействие неизвестных ядовитых газов сделали её уникальной. Единственное срубленное дерево показало, что рощица — настоящий клад, и цена его возрастёт, если дать деревьям дозреть до пика красоты...

Когда ствол привезли на лесопилку, обнаружилось, что древесина обладает необычайно ярким золотисто-красным узором. Оптовик счел, что так подействовали неизвестные ядовитые газы. Он предоставил распилить корень своим лучшим специалистам, и те сразу же увидели, что эта древесина не просто соответствует наивысшему сорту грецкого ореха, а превосходит его по качеству и стоит, таким образом, целого состояния. Состояния, которое автоматически многократно возрастало благодаря военной истории, продолжавшей жить в дереве.

Кто же предполагал, что новая война нарушит все планы... О деревьях Ларс Миттинг пишет со знанием дела, читать о них не менее интересно, чем о людях. Эйнар Хирифьелль, второй дедушка главного героя, был столяром-краснодеревщиком. Описание его работ звучит как песня, будь то шкатулка, мебель, приклад винтовки или гроб.

Чтобы расследовать семейную историю до конца, Эдварду Хирифьеллю предстоит пройти долгий путь, на котором будут встречи и расставания, откровения и предательства. Для него он станет дорогой обретения истины и дорогой взросления. В конце трудного путешествия Эдвард сможет с гордостью добавить к фамилии Хирифьелль частичку Дэро (Эдвард Дэро Хирифьелль). Роман привлекателен для читателя захватывающей жизненной историей Хирифьеллей и Дэро. Автору удалось гармонично объединить в одном романе несколько важных тем: историческую (битва на Сомме, военные кладбища, Тьепваль – арка-памятник не вернувшимся с войны), географическую (в неё вошли описания Шетландских островов, городка Отюй на севере Франции, района реки Соммы), приключенческую (да, расследование больше походило на приключение, а не на детектив)... Не менее важна тема выбора, который пришлось делать каждому из героев. А ещё автор воспевает природу и труд тех, кто возделывает поля, засевая их картофелем или деревьями, выращивает скот, мастерит мебель...

Аудиокнигу прослушала в замечательном исполнении Кирилла Петрова. Время звучания: 16:24:34

Началось все достаточно интересно, хотя меня сразу напряг отталкивающий стиль перевода. Всякие словечечки типа "горушка", "дождик", "ножик", "гостиничка", "газетка", "табачок" и прочие ути-пусечки. Эмн, это вообще молодой парень, которому чуть за двадцать, так говорит и думает или девчулечка-бабулечка из прошлых годочечков? Затем начались словесные сюрпризы по типу. И тут я "почапал","глодая булочку", и так "измахрил" ея, что она вся "обтрюхалась" по самую "попу". Вот такая вот "бабья инфа".

Э.Э.Э. Нда. Ну ладно, я таки мужественно переморщилась, ибо история наклевывалась довольно интересная. Дед - бывший норвежский фашист, которого продолжают травить и в 90-е гг. ХХ века. Вот же ж какие непрощающие люди в норвежских деревнях. Ну что, он терпит и выращивает картошку на ферме. Внук, чьи родители загадочно погибли в 1971 году во Франции в лесу под Соммой, где в первую мировую войну шли ожесточенные бои. А его самого долго искали после их смерти и нашли во врачебном кабинете где-то далеко от леса. И в школе мальчика тоже доводят из-за деда. В том числе, учителя. Ворох семейных тайн, о которых дед упорно молчит. И только после его смерти, внук начинает копаться в бумагах, а до этого, значит, не смел. Надо же, как послушны норвежские дети. Лично я давно залезла бы и выяснила все, что касается меня. Любой человек имеет на это полное право. Бывшая девушка, навострившая лыжи, чтобы по-быстрому оседлать осиротевшего внука и его хозяйство.

И все было терпимо и даже увлекательно, пока внука не понесло ветром расследования на Шетландские острова. С этого момента текст стремительно начал скатываться в демонический ахтунг. Значит, выяснилось, что родной брат деда во время второй мировой войны поскакал во Францию по заданию одного чувака, чтобы спасти некое семейство, но пошел в сопротивление и положил болт на задание. Те люди погибли, а дед приперся до заказчика и его же обвинил в их гибели. Э.Э.Э. Причем, там во Франции он закрутил роман с одной из дочерей этого семейства, сделал ей ребенка и потом оперативно скрылся от преследования фашистов. Э.Э.Э. А его девушку вместе с ее семьей сгноили в концлагере, пока наш "герой" скрывался в теплом месте. Зато после войны он начал разыскивать любимую, потом их общего ребенка и сильно страдать. Э.Э.Э. И внук, выяснив это все, прямо-таки застрадал на пару со своим "героическим" родственником. Э.Э.Э.

Впрочем, сломалась я на типа любовной романи. В своих эпических расследованиях внук встретил некую девицу, ну ляляля, зазеленели тополя, то есть все очень-очень загадошно и слегонца романтишно, как вдруг налетел шторм. И молодые люди оказались в некоем доме, в некоей комнате, у огня, а сейчас цитирую:

Я посмотрел Гвен в глаза... Ее взгляды все дольше задерживались на мне, мои - на ней, в глубинном осознании троглодитами того, что следует держаться вместе, чтобы не замерзнуть, производить потомство, не давать прерваться человеческому роду. Под шерстяной тканью четко обозначились ее соски. Я превращался в животное.

Ёпрстэ, то есть Э.Э.Э. То есть, эй, давай, до свидания, - сурово сказала я соскам и зверью и закрыла нафиг этот жуткий триллер про троглодитские глубинные желания во глубине Шетландских островов. Тройку поставила за многообещающее начало.