Граница бури

«У меня все причины размахивать пистолетом…»

У меня все причины размахивать пистолетом,
Я дошел до всех точек и ручек, стоптал штиблеты,
Обесцветил свой плащ – он не белый, смотри, не белый!
Выбирай за меня – я стою под твоим прицелом.
Я навел на себя твой прицел, не держал удар.
В общем, тоже виновен – отныне и навсегда.
Когда губы моих коснулись – я стал невидим,
Потерял право голоса, право для всяких критик,
Потерял свою вечность, вдруг выдернулся из дерна,
И я хрустну как ветка, когда ты по мне пройдешься.
Я – подушка стальной жемчужине, ворох мяса,
Я закончился как субъект и живу безгласым.
«Это тоже пройдет» – говорят, неплохая фраза,
Только я не заразный, майн либе, я стал заразой.
Я из тех, на кого смотря, представляют четко,
Как, сломав нам хребет, нас выкидывают ошметком,
Чем я был для тебя? Недоступность, огонь, азарт?
Мир впивается сотней иголок в мои глаза.
Парой вишней на тортике, сорванным вскользь цветочком?
Получил – твое море больше не кровоточит?
Словно брейгелевский слепой, я запутываюсь в сорочке —
Обескровлен, и обездвижен, и обесточен.
Не спасает чужая речь и другие темы,
Я по жизни мечусь как чахоточный по постели,
И я больше не человек, не частица Тела,
Стал игрушкой для парий и впору забыть о целом —
Если вешался на осине – какой тебе подорожник и чистотел?
Я стал зеркалом боли и кормом для всех чертей.
Но чего же ты ждал? Что я вдруг успокоюсь, струшу?
За ажурное кружево, не за кинжал я вдруг продал душу?
Что не вечно и не серьезно – цена для моей души?
В чем был смысл этой бойни? Я, может, пойму. Скажи.