Граница бури

«Как грифель от карандаша, был хрупок стержень в жернове…»

Как грифель от карандаша, был хрупок стержень в жернове
Судьбы, потерь, и завершал все это взгляд наверх,
И те, кто лишь открыл глаза, и напрочь обожженные
Тянулись, вились словно плющ и оплетали мех.
Он сам как зверь, что приручил бесчисленное множество,
Пушистый, теплый и живой, тянулись как к печи,
Но Ад последовал за ним, там, где кошмары множатся,
Как копии в просмотровой из офисной ночи.
Как выбить свет из колеи? Быть кем-то кто нуждается
В таком, разбитом, но живом, в преображенном для
Строительства других миров. Где засияют здания,
Где словно ангелы стоят те, чей удел – петля.
У них все будет на двоих – и новых лиц мозаика,
Бумажный кофе по утрам в перчатках – на ветру.
Обрезан палец на одной, и там, где прикасается
Случайно кожа к жилке, пульс горит рисунком рун.
Одетый в теплый мягкий свет сгоревшей территории,
Не сданной, преданной самим – как семечко весне,
Для ритуала стрелок след – всего лишь траектория,
Вне времени и вне войны, и тела тоже – вне.
На ранах дня застыл туман, он эту ночь одалживал
Не для того ли, чтоб шагнуть в края чужих картин?
И всем простив, и все поняв, звучать другим адажио.
Он тоже чей-то брат и чей-то сын.
В нем бьется вечность, похороненная заживо.