Глава 6
Вернувшись в хижину, Артур с отцом обнаружили полный разгром.
В течение дня их маленький дом явно обыскивали не один раз. Все, что не было приколочено, выкинули за порог. В довершение ко всему люди барона разбили два окна с толстыми, искривленными стеклами.
Когда они подошли ближе, в нос ударил едкий запах – на одеяла помочились.
Артур застыл, глядя на раскуроченную кровать, на втоптанные в грязь запасы еды, на осколки любимых маминых тарелок. От злости по щекам катились безмолвные слезы.
Но его реакция и близко не походила на отцовскую.
Из груди отца вырвался яростный, мучительный рев. Он схватил обломки стола и в сердцах швырнул в лес. Затем пнул мокрые одеяла и гневно направился в дом. Через дверной проем – дверь держалась на остатках петель – Артур видел, как он колотит по стенам, будто хочет пробить в них новые дыры.
Из-за безудержного бешенства отца он почти забыл о собственном отчаянии.
Артур никогда не видел его таким. Отец всегда сохранял хладнокровие, несмотря на мелочную жесткость, которую неизменно проявляли люди барона. Даже после смерти матери и сестры.
В сердце Артура закрался страх. Он встревоженно отступил к опушке леса. Конечно, отец не набросится на него с кулаками. Просто больше у Артура никого нет.
Если отец узнает, что во всем виноват Артур…
«Пока нельзя рассказывать о карте. Сначала нужно удостовериться, что люди барона покинули деревню, – подумал он. – А потом я спрячу ее в лесу. Закопаю так глубоко, что ее не найдет даже искатель сокровищ».
Наконец силы отца иссякли. Шум ударов стих, снаружи Артур слышал лишь его тяжелое, но ровное дыхание.
– Артур, – произнес отец преувеличенно спокойным голосом, – принеси-ка дров для очага.
Артур кивнул и умчался в лес. До заката оставалось меньше часа. Сквозь голые зимние ветви едва пробивался редкий свет. Он забрел подальше, и не только потому, что хотел ненадолго оставить отца в покое. Просто он вдруг понял, что видит в сумерках гораздо лучше, чем раньше.
Еще одно полезное свойство карты. Артур почувствовал укол сожаления, но вина лежала на его совести слишком тяжким грузом.
Жители деревни пострадали из-за него. Все их вещи, запасы еды – все уничтожено…
Но постойте, разве это справедливо?
Он замер на месте и нахмурился. Винить себя легко – все равно что катить камень вниз по крутому склону, на дне которого ожидает лишь самоуничижение.
Но что, если бы Артур не последовал за каретой? Дракон все равно бы напал и улетел вместе с картой. Барон обвинил бы во всем жителей деревни просто потому, что мог, и потому, что они ближе всего к месту происшествия.
В сущности, ни в чем Артур не виноват.
Правда, легче от этого не стало.
Он вернулся домой с охапкой хвороста, который отлично подходил для растопки. Позади дома стоял небольшой сарай, где хранились просушенные дрова. К счастью, люди барона его не тронули.
Артур зашел в сарай и выбрал несколько отлежавшихся дубовых поленьев, которые занимались не сразу, но горели долго и давали хороший жар. Их хватит на всю ночь.
Вернувшись в хижину, он обнаружил, что отец сумел выудить из кучи мусора несколько уцелевших вещей. Ничего особенного: каменный кувшин, в котором они держали свежую питьевую воду, пару непогнутых столовых приборов и кусок отполированного дерева, который обычно служил разделочной доской, а сегодня послужит тарелкой.
Корнеплоды и копченое мясо валялись в грязи, но животные еще не успели их утащить.
Пока отец занимался едой, Артур наклонился к дровяной печи – на вид нетронутой – и развел огонь.
За свою жизнь он проделывал это сотни, если не тысячи раз. Артур достал нож, настолько маленький и неприметный, что на него не обратили бы внимание даже стражники барона, и начал стружить веточки для растопки.
Затем он взял оставленный отцом кремень и принялся высекать искры над кучкой стружек и древесной пыли.
Три удара – и крупная искра упала в растопку. Артур осторожно раздул пламя и положил первое дубовое полено, оперев его о внутренние кромки печи. Так оно не раздавит хрупкое гнездо из опилок, и сохранится приток свежего воздуха.
Не собери он столько хвороста, добавил бы к растопке тополь. Но дуб хорошо просушен – нужно лишь немного времени.
Получен новый навык:
Разведение огня (класс «Быт»)
В силу имеющегося опыта и бонусных характеристик карты вы автоматически начинаете освоение этого навыка с уровня 7.
Артур удивленно моргнул. Похоже, все те случаи, когда он просыпался в ледяном доме и терпеливо разводил огонь, стараясь не дрожать от холода, принесли сразу несколько дополнительных уровней.
Как и раньше, вместе с сообщением пришла толика новых знаний.
Его взгляд упал на дымоход, и он вдруг понял, что забыл проверить тягу. Внутри все еще влажно, и огонь может погаснуть, исчерпав запас воздуха.
Артур спешно поправил заслонку. Горячий воздух поднялся по трубе, утянув за собой струйки дыма, прежде чем те успели расползтись по дому и вызвать приступ удушья. Пламя тут же взметнулось, и дубовое полено занялось по краям.
Если бы не карта, Артур, наверное, заметил бы ошибку и сам… но к тому моменту они бы уже кашляли от дыма.
– Ужин готов, – объявил отец, прервав его размышления.
Обернувшись, Артур увидел, что отец приготовил тарелку с нарезанными сыром и яблоками. Обычно яблоки оставляли на десерт для особых случаев – тщательно берегли как сладости.
Но на тонкой красной кожице виднелись следы грубого обращения. Яблоки скоро испортятся, если их не съесть.
Отец посмотрел на доску для нарезки, которая послужила единственной тарелкой, и поморщился.
– Вот и весь ужин.
– Они добрались до коптильни? – спросил Артур.
Немного мяса хранилось в доме, но большая часть – в отдельной пристройке за дальней стеной. Проверить ее он не успел.
Отец кивнул.
– Все забрали.
Артур скривился. Взяв кусочек яблока, он старался есть его как можно медленнее. Завтра всем жителям деревни придется добывать еду, и на дичь будет охотиться сложнее.
Они молча ели, пока солнце клонилось к закату. Вскоре единственным источником света в доме осталась открытая дверца дровяной печи. Свечи были испорчены.
Мало-помалу отец успокоился. Артур все время поглядывал на дверь, которую тот прислонил к проему, пока не починит петли. Она не защитит даже от сквозняка, не говоря уж о людях барона.
– Пап? – позвал он. – А что, если у разбойников не будет карты? Громилы барона придут опять?
К его удивлению, отец усмехнулся.
– Барон будет стоять на коленях и молиться всем богам, чтобы карту все-таки забрали разбойники.
Вот только карты у них нет, и Артур это прекрасно знал. Он сглотнул.
– Почему?
– Потому что некоторые карты стоят больше, чем целые угодья знати. Высшие карты используются в основном как валюта.
– Как деньги?
– К чему таскать сундуки с монетами, если можно обменять карту? Бывает, что редкая карта – это целое приданое благородной дамы. – Он криво улыбнулся. – Барон наверняка лишился хорошей карты. Может, даже редкой. Видел, в каком он отчаянии?
Артур задумался. Раньше он этого не замечал, но, переосмыслив события прошедшего дня, сообразил, что упустил.
– Он выглядел напуганным.
– Так и есть. Если карта достаточно редкая, у него может не хватить денег, чтобы компенсировать ее стоимость.
Артур мало что понимал в картах, но легендарные среди них наверняка встречаются нечасто.
Кстати о редкостях. Отец почти никогда не рассказывал о картах, даже когда Артур его упрашивал. А другие взрослые не имеют об этом ни малейшего понятия.
– Как узнать, что карта редкая? – спросил Артур, ожидая, что отец отмахнется от вопроса.
Оба их стула были сломаны и валялись на улице, так что отец прислонился к стене. А потом, к удивлению Артура, ответил:
– Это написано на самой карте. Всего есть пять рангов: обычные, необычные, редкие, легендарные и мифические.
Легендарная – вторая по старшинству.
Да, его карта, похоже, стоит целое состояние.
– Надеюсь, барон ее никогда не найдет, – с горечью добавил отец, – а тот, кто забрал карту, уже сбежал… и чем дальше, тем лучше.
Артур больше не мог сдерживаться.
– Пап, откуда ты столько знаешь о магии?
Отец отвернулся.
– Поднабрался всякого за долгую жизнь.
Вот только когда искательница сокровищ коснулась его груди, панель управления картами у него оказалась не такой, как у остальных жителей деревни.
Артур не был глуп. В прошлом отец владел картой.
Он даже не удивился. В его памяти сохранились смутные образы их жизни до того, как семью заставили переселиться в пограничную деревню № 49, – беззаботной жизни, полной радости и улыбок. Жизни в тепле и сытости.
Но те дни давно миновали. Его сестра родилась уже в деревне. И здесь же умерла.
Снова нахлынуло чувство вины. Для Артура все это слишком. Он думал, что сможет промолчать, сможет просто забрать карту и спрятать в засохшем дереве… но даже если отец разозлится, придется рассказать правду.
В глубине души он надеялся и в то же время боялся, что отец потребует карту себе. Уж он-то точно знает, что с ней делать.
– Пап…
Артур тут же почувствовал внимание отца. Судя по тону, тот понял: дело серьезное.
– Помнишь ту карету? – сглотнув, продолжил он. – От которой остались одни обломки? Я за ней проследил.
Отец сжал его запястье сильными мозолистыми пальцами, а когда Артур замолчал, отпустил его. Намек ясен: ни слова.
Отец встал, отодвинул дверь от разбитого проема и выглянул наружу, проверяя, не подслушивают ли их.
Вернув дверь на место, он посмотрел на Артура и кивнул подбородком в сторону задней части хижины. Всего было две комнаты. В одной они жили, ели и спали. Другая, крошечная и похожая на кладовку, предназначалась для хранения корнеплодов. Артуру пришлось спуститься: комната была частично вкопана в землю, чтобы сохранять холод даже летом.
В кладовой отец присел на корточки и жестом велел Артуру сделать то же самое. Теперь, если кто-то подслушивает у двери или окон, разобрать их разговор будет непросто. Слой земли вокруг комнаты послужит дополнительной защитой.
Вдобавок ко всем предосторожностям отец старался говорить тише:
– Ты видел разбойников, которые напали на карету?
– Это не разбойники, а дракон. – Слова полились из Артура сами собой. – У него не было наездника. Пап, а еще он разговаривал! Убил стражников барона и разрушил карету магией. Не знаю, с чего они решили, что это разбойники.
Отец снова ухватил его за запястье, но уже не так крепко.
– Артур, больше никому об этом ни слова. Понял? Даже если сюда снова заявятся люди барона, даже если будут угрожать всей деревне или мне лично. Ты им ничего не скажешь.
В глубине отцовских глаз Артур приметил огонек, который ему не понравился. Но он все равно кивнул.
– Ты видел, что стало с картой?
У Артура не нашлось слов, чтобы объяснить. Он просто коснулся груди.
Отец смотрел на него, казалось, целую вечность. Потом тихонько усмехнулся и покачал головой.
– Они не стали обыскивать детей…
– Пап…
Посмеиваясь, отец отпустил его руку, откинулся назад и утер слезы.
– Мой мальчик. Мой смышленый мальчик. Ты их всех перехитрил, и никто ничего не понял.
– Я не хотел, чтобы так вышло, – выпалил Артур. – Я не просил эту карту. Я хотел отдать ее тебе…
Отец прервал его на полуслове:
– Ты хоть понимаешь, что предлагаешь? Вряд ли. – Он покачал головой. – Ты и понятия не имеешь. Нет, Артур. Даже если бы я захотел забрать магическую карту у собственного ребенка, меня барон обыщет в первую очередь, если вернется. Ты сам все видел сегодня.
– Хочешь сказать, я должен оставить ее себе? – В голосе Артура невольно послышалась надежда.
Отец грустно и задумчиво улыбнулся.
– Да. Сегодня ты доказал, что достоин карты. Ты поступил разумно – сохранил ее в тайне.
Достоин. Артур почувствовал, как грудь распирает от гордости.
В глазах отца вновь зажегся странный огонек.
– Не забывай, барон и его люди – враги. Если тебя вдруг начнут одолевать сомнения, помни, что лучший способ навредить барону – не дать этой карте попасть ему в руки.
– Правда?
– Правда. Представь, что произойдет, когда он не сможет выплатить стоимость карты. Вспоминай об этом каждый раз, как захочешь проговориться.
– Но…
Артур мало что знал о мире за пределами деревни, но слушал разговоры и жалобы взрослых. Его беспокоили смутные воспоминания о жизни до переезда в пограничье.
– Но не обложит ли он деревню налогами, чтобы покрыть убытки?
О налогах он знал только то, что взрослые их ненавидят.
Отец покачал головой.
– Мы в пограничье. Все взрослые обречены жить здесь до самой смерти. Ему больше нечего у нас забрать.
Артур нахмурился. Раньше он уже слышал об этом, но осознал в полной мере только сегодня, став свидетелем жестокости барона.
Его вдруг осенило, что до взрослой жизни ему остается шесть лет. Этот момент всегда казался таким далеким, но, будь Артур более рослым или всего на пару лет старше, искательница сокровищ проверила бы и его.
– Мой мальчик владеет картой, – пробормотал отец, вторгаясь в его мысли. На мгновение он погрузился в собственные воспоминания, но затем его внимание снова сосредоточилось на Артуре. – Ты понимаешь, что это значит?
– Магических заклинаний мне не досталось, если ты об этом, – пробормотал Артур, опустив взгляд.
После того как дракон напал на карету, столько произошло, что он еще не успел все осмыслить.
Карты, о которых он слышал, наделяли своих владельцев интересными и эффектными заклинаниями вроде огненного копья, водяной стрелы или воздушного клинка.
А Артур… научился лучше шинковать овощи.
– Это не важно, – заверил отец. – Любой ребенок с картой в сердце станет сильнее, выше и здоровее остальных. Тебе больше не страшен мор. Ты никогда не заболеешь, разве что встретишься с чумной картой. Этим свойством обладают все карты, даже самые незначительные.
Он помедлил.
– Хочешь показать мне свою карту?
Странный вопрос. Как будто Артур мог отказать.
– А это безопасно? Искатели сокровищ не узнают?
– Думаю, сегодня риска нет: барон и его люди впустую гоняются за разбойниками.
Отца это, похоже, забавляло. А Артур лишь надеялся, что разбойники доставят барону побольше хлопот. Жители деревни всегда говорили, что они битые жизнью… что бы это ни значило. Во всяком случае вряд ли они обрадуются знатным гостям, когда те потребуют выдать карту, которой у них нет.
Артур посмотрел на свою грудь. По слухам, карту можно показать другому человеку, не извлекая из тела, но он не знал, как это сделать.
Отец будто прочел его мысли.
– Никогда не выпускай карту из сердца, если только не собираешься ее продавать или менять на другую. И даже тогда следи, чтобы колода не опустела, иначе лишишься целебных свойств. Понял?
Артур кивнул, хотя и сомневался, что ему посчастливится добавить к своей колоде вторую карту. Даже одна карта – удача, которая зачастую выпадает всего раз в жизни.
– Открой меню колоды. Там должна быть команда для просмотра карты, – подсказал отец.
Артур сосредоточился и с помощью внутреннего глаза, как он стал его называть, открыл меню колоды. И правда нашел нужную команду. Перед его мысленным взором появился образ карты.
Несколько мгновений он ее разглядывал, не замечая, что расплылся в улыбке. Это был взгляд родителя, который с нежностью смотрит на спящего ребенка или любимого питомца.
Отец кашлянул.
Артур вздрогнул от неожиданности.
– Получилось.
– Хорошо. Теперь сосредоточься на проекции карты, но все время думай о том, чтобы изображение получилось маленьким, не больше ладони. Не нужно, чтобы карта светилась над крышей.
– А такое бывает?
– Еще как. Я таких историй много знаю.
Артур подождал, но никаких историй не последовало. Так было всегда, когда речь заходила о жизни до переезда в деревню.
Тогда он кивнул и сделал, как велел отец. К его удивлению, перед ним возник призрачный образ карты, соединенный с сердцем тонким конусом бледно-голубого света. Цвета выглядели немного размытыми.
– Молодец, – кивнул отец.
Он встал у Артура за спиной, чтобы взглянуть на карту с его стороны.
– Если потренируешься, то научишься показывать карту так, что другие смогут прочитать ее, не заглядывая тебе через плечо. Но пока сгодится…
Он умолк, прочитав описание карты, и крепко сжал плечо Артура.
– Легендарная карта…
– Это же хорошо?
Описание карты Артур знал наизусть, будто слова отпечатались прямо в сердце, поэтому не смотрел на нее, а наблюдал за реакцией отца. Тот заметно побледнел.
– Да, Артур, хорошо. Это необычайная карта. Более того, легендарная.
Шутка не удалась. Отец с усталым видом оперся о стену.
– Спрячь ее.
Мысленное усилие – и призрачный образ карты исчез в сердце. Артур повернулся к отцу.
– Что не так?
Тот нахмурился и покачал головой. Свои мысли он предпочел оставить при себе.
– Нет, Артур. Все в порядке. В кои-то веки… кажется, дела начинают налаживаться.
