Дни 22-89
Дни полетели, словно сорванные ветром, осенние листья. Дэн сбился со счёта, надеясь лишь на то, что какой-то небесный смотритель ведёт за него отчёт.
Он проводил эксперименты со смертью. Испытал разные способы, окончательно утвердившись во мнении, что умирать не страшно. Особенно, если знаешь, что завтра проснёшься без единой царапины.
Дэн оставил попытки сдать зачёт.
"Какой в этом смысл, если исход всегда один? Лучше я потрачу время на что-то более интересное".
Почти каждый день он покорял лёд, раз за разом шлифуя свою технику. И в какой-то момент его друг заметил:
– Классно катаешься.
– У меня был хороший учитель, – только и улыбался Дэн.
Он чувствовал, что это время их сблизило. Что рядом с Артёмом он сам становится другим. Хотя для приятеля ничего не меняется.
Для него он остаётся всё тем же: беспечным Дэном, который тусуется в клубах и не знает меры в алкоголе. Тем же балбесом и разгильдяем.
"Если бы он только знал. Если бы все они знали, как досадно просыпаться с похмелья, когда накануне не пил ничего крепче кофе. Безумно несправедливо!"
Парень не оставлял попыток разговорить друга. Ему было крайне любопытно неприятие Артёмом наступающего праздника. Однако тот не поддавался, оставаясь огромной глыбой льда, что не собирается таять.
Помимо этого, Дэн часами просиживал в кофейне. Он не отдавал себе отчета, почему данное место обладает столь притягательной силой. Почему ноги сами несут его сюда?
Каждый день ему открывались новые детали, что легко оседали в памяти. Он стал обращать внимание на то, чего раньше не касались его глаза.
Дэн постепенно изучил расписание и привычки большинства посетителей. Запомнил, что ровно в 15 сюда заходит пожилой "джентльмен"в шляпе и садится у окна. Он заказывает эспрессо и листает газету.
"И кто в наше время читает газеты?"
С половины двенадцатого до часа здесь обедает семья из четырёх человек: родители, девочка лет восьми и её младший брат. Они берут вафли с кленовым сиропом и облепиховый чай.
Глядя на них, Дэн всегда придаётся воспоминаниям:
– Моя мама пекла такие же. Только заправляла мёдом.
В ответ Лера неизменно улыбается:
– Все мы родом из детства, – а потом заговорщически произносит, – на самом деле, эта девочка, терпеть не может вафли. Она жизни не видит без шоколада. И её брат тоже. Если бы они могли, то выпили бы весь горячий шоколад, что у нас есть.
Дэн недоумённо смотрит на семейку:
– Зачем тогда они берут вафли?
– У мальчика аллергия на какао, – объясняет бариста, – а сестра таким образом пытается его поддержать. Они у нас не впервые, и каждый раз она давится этими вафлями.
Студент наблюдает за девочкой, которая заливисто смеётся и совсем не выглядит несчастной. Неужели она играет?
– Печально, если честно, – добавляет Лера, – Но порой любовь – это жертвенность. Когда отказываешься от того, что любишь, во имя того, кого любишь.
Дэн ядовито ухмыляется:
– По мне так всё это бабкины сказки. Если уж говорить о настоящем чувстве, любви не существует.
То, что мы называем любовью, есть лишь побег от одиночества и попытка доказать себе, что ты важен этому миру. Что кто-то в тебе нуждается.
Даже в романтическом плане. Люди сходятся, подгоняемые гормонами, а остаются вместе, потому что это безопасно. Они слишком боятся остаться наедине с собой. Боятся своих мыслей. Боятся быть бесполезными и невостребованными.
– Мне жаль, Дэн, если ты правда так думаешь, – Лера смотрит на девчонку, которая расхваливает вафли и предлагает брату есть наперегонки. А родители с нежностью следят за своим чадами, – ты только что мог наблюдать прямое доказательство любви.
Но если этого недостаточно, глянь туда, – Лера указывает на дальний столик, где сидит молодой человек в рубашке с длинным рукавом, с одной стороны завязанным в узел.
Ткань безвольно болтается, демонстрируя пустоту, и чем-то напоминает Дэну "Мягкие часы"Дали. Он видел этого паренька прежде, и каждый раз гадал, при каких обстоятельствах тот потерял руку.
В сторону объекта их беседы движется официант в эльфийском колпаке. Тот самый, которого коллеги ласково величают Геком. Да, имя Сергей сыграло свою роль.
Он подходит к посетителю и начинает что-то бурно рассказывать, потом громко смеётся, вызывая у парня скромную, но безумно обаятельную улыбку. Видно, что они порядком знакомы. Может, даже друзья.
Дэн поворачивается к Лере:
– Только не говори, что того малого зовут Вовчик.
– Слишком тонко, – усмехается девушка, – а если серьёзно, Виталя, он… таким родился. Они с Геком из одного детдома. Вместе выросли. И сейчас Гек работает на двух работах, помогая собрать на протез.
Мы с ребятами тоже скидываемся. Скоро всё будет, – мечтательно улыбается девушка, – и если это не любовь, тогда что?
Дэн ненароком вспоминает Артёма. Окажись тот на месте Виталика, стал бы он также самоотверженно помогать?
Студент мотает головой, отгоняя эти мысли. А потом окидывает взглядом семью, что собирается уходить, однорукого парня с его другом Геком и смотрит на Леру.
Смотрит с неким торжеством:
– Все, что ты перечислила, вовсе не любовь. А опека родителей, сестринская забота и… дружба, в конце концов.
Девушка улыбается, но спокойно и мудро, будто ожидала этих слов:
– Думаешь, любовь ограничивается лишь гендерными отношениями? Взгляни шире. Она бывает разной: любовь к себе, родителям, другим людям, к этому миру.
Она принимает различные формы, носит непохожие личины. Любовь многогранна и порой нелогична. Но ты всегда узнаешь её.
Она легко угадывается во взгляде, каком-нибудь самом обычном жесте и улыбке, которую дарят только тебе. А дружба… Дружба – одно из проявлений любви.
"Она постоянно это делает, – размышлял Дэн, – неоправданно философствует и говорит так, словно читает по суфлеру. И что бы я ни сказал, у неё всегда наготове острая фраза".
Но студенту до ужаса это нравилось. Нравились долгие и нудные разговоры с Лерой. Хотя признаться, они никогда не были нудными.
Ему даже нравилось то, как они спорили. Как она не соглашалась с ним. Как морщила нос в ответ на его похабные шутки и подкаты. Как крутила прядь волос соломенного цвета, пребывая в раздумии.
Однако при всей своей открытости Лера не очень охотно рассказывала о себе. Раскрывалась понемногу, готовая в любой момент спрятаться, подобно мимозе стыдливой.
Но Дэн не торопил. У него было то, о чём другие могли только мечтать, – время. Причём неограниченный запас.
Как коршун, парень страстно собирал малейшие крупицы информации, веря, что однажды сможет их использовать.
Дэн замечал, как Лера светится от счастья, рассказывая о семье, и догадывался, что у неё было прекрасное детство; что её любили и любят до сих пор.
В один из дней парень без опаски поделился своей маленькой драмой:
– Когда мне было девять, родители развелись. Они ментально убивали друг друга. А я за этим наблюдал.
Наблюдал их вечные ссоры и скандалы. Как мама пилит отца, а он срывается на ней. Иногда на мне.
Ещё в те годы я зарёкся влезать в отношения.
– Ты же понимаешь, что это не правило, – заметила бариста, – ты не обязан повторять их опыт.
– Знаю. Но, даже если это минует меня, я не люблю сложности. Не хочу заморачиваться, – Дэн улыбнулся как-то безрадостно, – сейчас-то всё норм. У каждого из них своя семья. Однако новый год мы встречаем вместе.
Предки постоянно так делали, лишь в это время становясь идеальными. Не повышали голос и притворялись, будто ничего не случилось. Прямо образцовые родители.
Так было всегда, сколько себя помню.
Эта традиция жива до сих пор. Дурацкая традиция, заставляющая верить в то, что всё осталось по-прежнему, что мы одна семья.
Ужасно глупо. Но, наверное, было бы ещё глупее оставаться им вместе.
– Сочувствую, Дэн, – протяжно вздохнула девушка, – и, по-моему, ты прав. Не понимаю тех, кто остаётся вместе ради детей. В конечном счёте все будут проигравшими.
Дэн кивнул, начиная осознавать, что именно она стала одним из мотивов его пребывания здесь. Если не главным. Из-за неё он дни напролёт протирал штаны в крошечной кофейне.
Он хотел передышки от хаоса и нашел её в Лере. Он искал умиротворения и обнаружил его здесь. Сперва наивно полагал, что виной тому место. Но потом понял: молчаливый мир гармонии заключён в человеке.
Дэн покидал кофейню, чтобы вернуться снова. Он знал, что завтра увидит эту девчонку, и, хотя она его не вспомнит, они опять будут беседовать на пространные темы и доказывать друг другу свою правоту. А если ему удастся её рассмешить, то он сумеет полюбоваться ямочками на щеках, что рисует её улыбка.
***
В их последнюю встречу студент спросил у Леры:
– Что бы ты делала, если бы этот день не заканчивался? Если бы он повторялся бесконечное число раз?
Бариста улыбнулась:
– Вроде временной петли?
– Именно! Пресловутый "день сурка", – подтвердил Дэн, – самая изощрённая пытка.
– Ну не скажи, многие годами так живут, – усмехнулась Лера, – И если бы со мной случилось подобное, то… Прежде всего, я не воспринимала бы это как наказание.
А потом… Не знаю. Попыталась бы что-то исправить. Ведь если я застряла во временной петле, а для всех остальных ничего не меняется, то значит, это испытание только для меня.
– Предположим. Но вот ты исправила, а цикл не прервался. Что тогда?
– Тогда поискала бы другую причину.
– Как это, другую?
– Ну да. Если не сработало, выходит – причина в другом.
Дэн впервые над этим задумался. В самом деле, он потратил все силы на то, чтобы сдать зачёт. Но вдруг дело не в нём. Или не только в нём.
"Возможно, истина шагает рядом", – говорил профессор. Что если он намекал на Леру?"
