День 106
"Зачем я поставил на будильник "Carol of the bells"? "– размышлял Дэн, слушая тревожные переливы скрипки, – "если это не будильник, я снова выброшусь из окна".
Он потянулся к телефону:
– Министерство здравоохранения, что у вас?
– Очень остроумно, – отозвался приятель, – ты когда думаешь причалить?
– История, – вздохнул Дэн, – верно, старик?
– Хотя бы это помнишь. Сейчас только первая группа зашла. У тебя ещё есть время.
– Как у дурака махорки, – усмехнулся парень.
– Что?
– Говорю, скоро буду. У меня накопились вопросы к профессору.
***
– Ну что, спящая красавица, хорошо вчера повеселился? – Артём встретил его до оскомины родным и надоевшим вопросом.
– Я больше не веселюсь. По крайней мере, так, как раньше.
– Чего вдруг?
– Завязал, – коротко ответил парень, – уже не вставляет.
– Можно тебя поздравить или…
– Поздравишь, когда я со всем разберусь, – он подмигнул другу, заходя в аудиторию.
Его нисколько не смущало наличие свидетелей. Слишком поздно чего-то бояться.
Он сел напротив преподавателя:
– Знали бы вы, профессор, как я устал, – Дэн уронил голову на руки, как тогда в камере, – если в вас есть хоть капля жалости, скажите, что я должен сделать. Я перепробовал всё. Всё, что в моих силах. А сейчас окончательно сломлен…
– Вы уже довольно близки. Разве что в конце свернули не туда.
– Хватит говорить загадками, – не сдержался Дэн, – у меня нет на это времени.
– У вас полно времени, дружок, – с насмешкой заметил Константин Георгиевич.
– А вам весело? Вам забавно видеть мои страдания?
– Страдания – это ваш выбор, – подчеркнул мужчина.
– Если можете, помогите мне, – почти умолял Дэн, – но по-настоящему. Без намёков и обиняков.
Следуя одному из них, я уже сделал ход. И ничего не изменилось. Пожалуйста, скажите прямо. Вам ведь всё известно.
– Мне известно. Только не я устанавливаю правила. Вы должны пройти этот путь самостоятельно. Я могу лишь направить.
– И как мне быть? – с горечью выдавил студент.
– Я же сказал вам: вы очень близки. И, как хороший врач, устранили симптом. Но вот истинный лекарь борется с причиной.
– Где же мне искать эту причину? – безумно улыбнулся парень, – моя причина бегает чересчур быстро.
– А вы проявите терпение. Будьте наблюдательны, тогда правда вам откроется.
– Я и так смотрю во все глаза.
– Смотрите, но не видите, – профессор повторил слова, некогда брошенные Лерой.
Пытать его дальше казалось бессмысленным.
"В этой игре он такая же марионетка, как и я, – подумал студент, – а может, его участь ещё менее завидна".
***
Дэн сидел с одним надетым коньком, щурясь от солнца:
– Скажи, старик, почему ты так ненавидишь новый год?
Артём посмотрел на него недоумённо:
– Кто сказал, что ненавижу? Просто не отмечаю.
– За этим "просто"скрывается нечто большее?
– Ты меня пугаешь, Дэн. Как давно ты увлекся психоанализом?
– Всего лишь хотел понять, – пожал плечами парень, – мир не перевернётся, если ты расскажешь.
– Когда-то он уже перевернулся, – убито протянул Артём, – тебе не понравится эта история.
– Я готов слушать, – студент сел напротив него, глядя прямо в глаза.
Приятель же упорно молчал. Долго и бескомпромиссно. Однако Дэн не давил.
Прежний он не стал бы ждать. Прежний он бы на всё плюнул и даже не поднимал бы эту тему. Но за последние месяцы Дэн научился ангельскому терпению.
– Десять лет назад, – наконец произнёс Артём, – ровно в этот день мои родители…, – он на секунду замялся, – одна мразь села пьяной за руль и сбила их насмерть, – на одном дыхании проговорил парень и остановился.
Он словно совершил прыжок в бездну и всё падал, пока не настиг смертоносного дна.
– Мы были той самой семьёй из рекламы майонеза. Приторно счастливыми, с неизменными улыбками. Ужинали вместе, как в старых американских фильмах.
А новый год был не просто праздником, а ещё одним поводом стать ближе. Родители сами делали его особенным.
"Ирония судьбы"на протяжении дня, новогоднее обращение, имбирные пряники – всё это у меня было. Всё это растворилось в один день, – с тоской усмехнулся он, -
Знаешь, каждый год мама дарила мне по снежному шарику. Такие стеклянные с зимними пейзажами. У меня была целая коллекция, – заметил Артём, – с сантой и оленями, с ёлками и маленькими снеговиками. Но после смерти родителей…
После их смерти меня забрала сестра отца. Тогда наступили "лучшие"годы моей жизни, – он криво улыбнулся.
Дэн не комментировал, не выражал сочувствие, не сыпал вопросами. Парень понимал, что нащупал что-то важное и боялся это упустить.
– В первый же день она расправилась с моей коллекцией. Разбила все снежные шары, один за другим, заставив меня смотреть.
Она разом уничтожила мою последнюю связь с мамой. И в тот момент я понял, что сказка для меня закончилась.
Я был ей, как кость в горле. И тётушка это не скрывала. Ни разу не проявила тепла. Да и откуда ему взяться? – махнул рукой парень, – я почти не видел её трезвой.
А видел я много, – он пристально посмотрел на друга, – много того, что не должен видеть ребёнок.
Дэн сглотнул, с трудом представляя, что тот пережил. И главное, о чём молчал все эти годы.
– Вечные собутыльники, тараканы на кухне и пьяные драки были частью моей реальности. Но постепенно я привык.
– Разве к этому можно привыкнуть?
– Человек ко всему привыкает, – усмехнулся Артём, – ну или почти ко всему, – он остановился, а потом вновь уставился на Дэна, так, что у того побежали мурашки, – тебя когда-нибудь душили проводом от пылесоса?
Парень лишь округлил глаза и покачал головой.
– Что ж, повезло, – Артём машинально подтянул ворот свитера.
Только сейчас Дэн начал понимать, откуда у друга столь сильная привязанность к высоким воротникам.
– Зато я хорошо катаюсь, – натянуто улыбнулся приятель, – каждую зиму я бежал сюда, чтобы забыться. Это меня и спасло.
Внезапно Дэн осознал, что они оба в ловушке. Артёма связывает прошлое, его же самого не отпускает настоящее.
Он посмотрел на друга:
– А сейчас ты…
– Хочешь спросить, общаюсь ли я с тёткой? – догадался одногруппник, и, когда парень кивнул, ответил:
– Я съехал от неё сразу после школы. Одно из преимуществ быть сиротой – это халявное место в общаге.
Больше её не видел. А месяц назад узнал, что тётки не стало, – протянул Артём, – она сгнила в своей клетушке после очередной пьянки. К моменту, как её нашли, тело наполовину разложилось.
Её буквально отскребали от пола. Выносили в мешках. Тебе это правда интересно, Дэн?
Он замолчал, глядя как солнце подкрадывается к горизонту.
– Все её поступки были продиктованы ненавистью. Но несмотря на это, с её смертью не пришло облегчение, – признался парень, – я остался один, понимаешь? Без рода и племени. Совершенно один.
– Ты не один, бро, – возразил студент, – у тебя есть крайне эксцентричный друг.
Приятель с натугой улыбнулся:
– Который не даст об этом забыть. Знаю, Дэн, но это другое, – он отвёл взгляд, собираясь с мыслями, – хотя мы никогда не были близки с тёткой. Более того, я её презирал, но…
Когда оборвалась последняя кровная нить, я лишился корней. Это не исправить. Их не наростишь. А дерево без корней гибнет.
Он затих, погружаясь в себя.
И Дэн, не находя нужных слов, только прошептал:
– Прости мне моё любопытство.
– Ничего, старик, – передразнивая его привычное обращение, выдохнул Артём, – близким друзьям полагается знать друг о друге подобное.
Дождавшись сумерек, они покинули каток. И отправились по центральной аллее, оставляя за собой две цепочки следов. Одна из которых была с треугольным протектором.
