День107
– Алло.
– Привет, ма. Это я.
– Думаешь, у меня нет твоего номера? – засмеялась женщина, – я знаю, что это ты.
– Конечно, знаешь, – улыбнулся парень, – даже уверен, что мой контакт у тебя в избранном. Я лишь хотел сказать, что…
Люблю вас. Тебя и папу. Передай ему.
– Что-то случилось?
– Ну почему должно что-то случиться? Неужели я не могу сказать это искренне? Без какого-то злого умысла, – усмехнулся студент.
На секунду воцарилось молчание.
– Можешь, сынок. Но ты никогда раньше…
– А теперь говорю. И буду говорить постоянно. Каждый день. Пока не попросишь меня заткнуться.
– Что ж, Дионис, ловлю тебя на слове. Ты приедешь сегодня? Как зачёт?
– Всё отлично, я сдал. Только приеду завтра. Завтра я обязательно буду дома.
– Мы тебя ждём.
– Люблю вас, – ещё раз повторил Дэн, сбрасывая вызов.
Он взглянул на бариста, глупо улыбаясь:
– Впервые сказал родителям, что люблю их.
– О, это большой шаг, – протянула девушка, – поздравляю.
– Ага.
Заметив его напряжённый вид, Лера добавила:
– Выдыхай, Дэн. Всё закончилось.
– Если бы это было так, – вполголоса хмыкнул парень, – Дэн, – он улыбнулся, – а знаешь, как меня зовут на самом деле?
Бариста посмотрела на него озадаченно.
– Дэн – жалкое сокращение для простоты, – заметил студент, – Ты же не думаешь, что меня в натуре могут так звать?
– Конечно, нет, – ответила девушка, – Денис?
– Вторая попытка.
– Даниил?
– Ни за что не догадаешься, – усмехнулся Дэн, – позвольте представиться, Дионис.
– Серьёзно?
– Да, древнегреческий бог виноделия собственной персоной, – закатил глаза парень, – вот назовут человека подобным именем, а потом удивляются, почему он бухает.
Лера не удержалась от смеха.
– Хотя в этом нет его вины, – продолжал Дэн, – абсолютно. Это же не он, а карма, навязанная ещё с рождения.
– Надеюсь, к тебе это не относится, – с напускной серьёзностью спросила бариста.
– Теперь нет, – фыркнул студент, – нет, правда, я не такой. Больше не такой.
В тот же момент телефон разразился мелодией, сидевшей уже в печёнках.
"Тёмыч, – подумал парень, – ну да, сегодня же мы не виделись. А он не отклоняется от сценария".
– Добрый день, старичок.
– Ты куда пропал? – на том конце провода послышалось волнение.
– А что, успел соскучиться? – прыснул Дэн, – я сижу в одном замечательном месте, – парень взглянул на Леру, поиграв бровями, – хотел, чтобы ты присоединился.
Только не спеши отказываться, – предупредил реакцию друга студент, – всё весьма безобидно. Просто кофейня. "В гостях у совы", знаешь? Это недалеко от…
– Я знаю, – прервал его Артём, – я там был.
Дэн на мгновение замер:
– Правда? Ты не рассказывал…
– А что рассказывать? К тому же, ничего особенного, – отозвался приятель.
"Кажется, в тот раз он ничего не сказал, – прокручивал воспоминания парень, – он даже не заикнулся, что бывал здесь раньше. Всё это крайне странно".
– Я тебя понял, Тём. Давай тогда встретимся на катке. Помню, что три года кормил тебя обещаниями. Думаю, пришло время их исполнить.
***
Огоньки гирлянд, разбросанных меж фонарей, горели тревожным красным. Словно кричали о чём-то. И Дэн наверняка бы их понял, знай он язык света.
Прикрыв глаза, парень вдохнул запах хвои переросших деревьев, что исподтишка и с неким высокомерием наблюдали за ним. Он чувствовал нежное, едва уловимое касание снежинок, которые неторопливо отделялись от неба. Ему хотелось запомнить текущий момент и не думать о том, что будет после.
– Спасибо за этот день, – прозвучало справа от него.
– Таких дней будет много, – улыбнулся студент, – ещё очень много.
Артём мрачно протянул:
– Никогда не знаешь, какой из них может стать последним.
– Только не для меня.
– А ты что, особенный?
– Есть немного, – усмехнулся Дэн, – скажи, Тёмыч, если бы ты мог выбрать один день из своей жизни, который будешь проживать бесконечно, то каким бы он был?
Приятель задумался и глухо произнёс:
– Любой из тех, когда были живы родители, – он на мгновение замолчал, – я бы всё отдал. Только за возможность снова увидеть их.
– Знаю, это не моё дело, но… Как они погибли? Если не хочешь, можешь не…
– Одна мразь села пьяной за руль и просто забрала их у меня.
Дэн внимательно посмотрел на него:
– Ты знаешь кто?
– Недавно узнал. Незадолго до смерти, моя тётушка проболталась. Видимо, хотела отвести душу. Она сказала, что это жена Гордеева, отца "Этажей". Слышал о нём?
– Тот, что застроил полгорода?
– Он самый. Ему удалось замять дело. Хотя при его возможностях это было несложно. Закрыл рот прессе, полиции и в придачу моей тётке. Всё обыграли как несчастный случай. Не придерёшься.
А знаешь, я нашёл её. Гуляя по просторам сети, я отыскал всю их паршивую семейку. Узнал, что их дочь работает в местной забегаловке. Неадекватная, правда? Пользуясь положением папаши, могла бы далеко пойти.
– И что ты собираешься делать?
– Что тут сделаешь, Дэн? Моих родителей не вернуть. А эти твари продолжат жить дальше. Жить и радоваться. И мне не придётся выбирать день, который будет длиться вечность, потому что чудес не бывает.
– Один мой знакомый говорил, что чудеса происходят именно тогда, когда перестаёшь в них верить.
– Твой знакомый – большой сказочник.
– Разве что чуть-чуть, – заметил парень, – эй, Тём, мне правда жаль… Не знаю, что говорят в таких случаях.
– Для таких случаев не пишут инструкций, – его друг встал и медленно поплелся по свежему насту.
Дэн посмотрел на свои ладони, что блестели в лучах разрумяненного солнца. Проследив движение света, он заметил узоры на снегу. Среди них затерялся один, что показался парню больно знакомым. Он точно видел его раньше.
Студент торопливо поднялся:
– Классные тапки, бро. Где взял?
Артём остановился, глядя на свои зимние кроссовки:
– Ты про "Саломоны"? На Алике заказывал.
– Удобные, наверное…
– Ну да. И не скользят.
Дэн последовал за ним, отмечая легкую потёртость на следах справа. В тот момент он безумно хотел ошибиться.
***
Когда вязкая чернота ночи разлилась над городом, парень занял свою прежнюю позицию. Сомнения обуревали, однако Дэн ждал. Ждал с почти хищным предвкушением. И он пришёл.
Студент знал, что его шансы близятся к нулю. Но он сделал шаг навстречу страху.
– Тём, – глухо произнёс парень, и рука незнакомца дрогнула, – ты был последним, на кого я мог подумать.
Тот выронил нож, а Лера сползла по стене, хватаясь за шею. Сквозь её пальцы струилась кровь.
– Чётко сработано, приятель, – мрачно выдохнул Дэн.
Впервые парень в балаклаве медлил. Он попятился задом и, развернувшись, перешёл на бег.
– Не в этот раз, – прошептал студент, рванув следом.
Дэн бежал изо всех сил, жалея о том, что прогуливал физкультуру в школе, что вёл далеко не здоровый образ жизни и смел когда-то дымить взатяг.
Он нагнал парня недалеко от замёрзшего пруда:
– Да стой же! – студент прыгнул на него сзади, отчего тот потерял равновесие, и они оба оказались на льду, – хватит этих игр, Тём! Я знаю, что это ты.
Парни поднялись, и один из них стянул балаклаву. Увидев знакомые черты, Дэн окончательно убедился, что был прав.
– За что ты так на неё окрысился? – крикнул он.
Артём коротко вздохнул:
–Ты никогда не умел верно подбирать слова. Я не окрысился, Дэн. Я её ненавижу.
– Но почему? – слова парня застыли в воздухе, и тут до него дошло, – это она, верно? Та девчонка из забегаловки? Ты её нашёл…
Послушай, Тём, она не должна расплачиваться за ошибку матери.
– Убийство моих родителей ты называешь ошибкой? – оскалился друг.
– Ты жаждешь мести, это понятно. Но Лера здесь ни при чём.
Артём посмотрел на него бессмысленным взглядом:
– Кто-то должен ответить, – он сделал несколько шагов по льду, – искупить вину кровью. И это будет она, – парень ступал всё дальше, а Дэн без раздумий последовал за ним.
– Убить её мамочку было бы слишком просто, – продолжал Артём, – та бы ничего не поняла. А я хочу, чтобы она мучилась.
Чтобы каждый день просыпалась с чувством сожаления. Чтобы парализующее отчаяние не давало ей свободно дышать.
Я хочу, чтобы она чувствовала то же, что и я на протяжении этих лет! Поэтому я заберу у неё самое дорогое. Это будет равноценный обмен.
– Я тебя знаю, старик, ты не такой, – голос Дэна предательски дрогнул, – ты не сможешь с этим жить.
– А мне и не придётся, – зловеще улыбнулся друг, – стал бы я посвящать тебя в детали своего плана, не будь это конец моей истории.
Дэн и не заметил, как они оказались на середине водоёма, где лёд особенно тонок.
– Когда я был подростком, – внезапно протянул Артём, – мы с пацанами частенько срезали здесь дорогу. Стоило появиться первой корке льда, как мы бесстрашно ступали на неё. Всегда рисковали, – он кивнул в подтверждение своих же слов, чуть сильнее наступая на тёмную гладь, – помню, как однажды кто-то взял меня на слабо, и я стал отчаянно прыгать.
Прыгал, пока не пробил лёд. Вода тут же захлестнула меня. Но я успел схватиться за кромку.
Пытался подтянуть себя, но только больше топил, – парень безрадостно усмехнулся, продолжая давить на лёд, отчего тот стал предупредительно трескаться, – а ребята стояли рядом и кололись от смеха. Когда им надоел вид моих барахтаний, они просто ушли.
Я считал их друзьями, Дэн, – он посмотрел на приятеля, с которым его разделял острый змеевидный раскол, – но знаешь, благодаря им, я кое-что понял. Когда тонешь, глупо надеяться, что тебя спасут. Помощь не явится чудесным образом. Поэтому не стоит её ждать.
Может быть, так всё и должно было закончиться, – на этот раз парень надавил второй ногой, и тут же побежала ещё одна трещина, – но я тогда спасся. Думаю, в этом был смысл. Уходить надо тоже вовремя.
Он неожиданно прыгнул, расшатав и без того зыбкое положение. Лёд захрустел с новой силой, показывая клиновидные зубья.
– Спасибо, что был мне другом, – парень улыбнулся с обречённостью смертника, – хотя бы какое-то время.
Артём повторил своё действие, и лёд покорно разошёлся по швам. Чёрная вода открыла объятия, чтобы наконец погасить слабую искорку жизни.
Дэн, оглушенный паникой, просто наблюдал. Наблюдал за тем, как его смиренного друга поглощает беспросветный мрак.
***
"Где были мои глаза? – сокрушался парень, – всё это время проблема, которую я пытался решить, маячила рядом, а я упорно её не замечал. Я пытался помочь не тому человеку.
И что мне делать? Сказать Тёмычу: "Не убивай её. Походу, это плохая идея?"Ну да, он сразу же меня послушает. Какой же я идиот!
А если серьёзно, – выдохнул Дэн, – переубеждать его – всё равно, что пытаться остановить поезд на полном ходу. Но как же мне быть?
Как отмотать километры скорби? Скрутить, словно пробег у старого авто? Что я могу, если не справилось время…
Разве это возможно: за один день исцелить человека? Залатать ноющую рваную рану, что зияла десять лет? Десять долгих лет…
Один день – это ничтожно мало, – парень глянул на часы, стрелки которых упрямо отбивали ритм, – а быть может… мне его хватит."
