Глава 7
Заваренные листья мяты в кипятке успокаивали горло, сладким бальзамом скатываясь вниз. Бад забрал пустую чашу из рук Джины, и жестом приказал ей встать. После купальни они особо не общались, и вся дорога до комнаты, в которой обычно держали Данте, прошла в тишине. Кьезе исчез, вернувшись обратно со свежей перевязью и чашей мятного чая.
Бад обхватил теплую пятерню, и безмятежный взгляд опустился на блондинку, что пугало Джину ярче приевшейся злости, источаемой этими глазами. Младший брат Гаспара подошел к двери, утаскивая пленницу за собой, и свободной рукой прикоснулся к двери, нашептывая обратное заклинание. Вслед за коротким "развейся", послышался скрип открывающейся двери. Она распахнулась, и ночная прохлада, собравшаяся в коридоре, проскользнула внутрь, гадким холодком вылизывая ступни и поднимаясь вверх от щиколотки до колена. Вероятнее всего, Бад напрочь забыл, что был единственным обутым из них двоих.
- Сомневаюсь в том, что твоя щедрая душа решила отпустить меня на волю, - съехидничала Джина, плетясь следом и озираясь по сторонам.
- У меня нет души, - глядя на нее из-за плеча, просто ответил Кьезе и хмыкнул, - Ты давно должна была понять это.
- Как же, - не поверила ему девушка, - И на что ты ее обменял?
- На баранки, - тут же нашелся Бад.
Джина фыркнула в ответ, не удовлетворенная тем, как вывернулся брюнет. Они вышли через задний двор, и ей пришлось щуриться, чтоб что-то разглядеть перед собой - впереди выступала непроглядная мгла. Совсем такая же, к какой привыкла Джина за многие годы свой ослепленной жизни. Сейчас она выступала для нее неким напоминанием о Джероде, и только чувство злости зарождалось в ней, распускаясь бутонами с катастрофической скоростью. Она остановилась, утягивая Бада за собой, и тот недоуменно покосился на свою пленницу.
- Что? Ты забыла, как переставлять ноги? - раздражение в голосе брюнета находилось на поверхности. Сырая земля под ногами побуждала к побегу. Сбросить ледяные пальцы, так намертво вцепившиеся в нее, и развернуться, бросившись прочь в дом.
- Я не пойду туда, - решила для себя Данте. Судя по виду второго, его мало чем впечатлила очередная выходка, он только развернулся к ней всем корпусом, сжимая пальцы Джины в своей ладони чуть сильнее прежнего.
- Это еще почему? Не ты ли ныла о том, что тебе осточертело находиться в четырех стенах? Смотри, я делаю тебе небывалое одолжение.
- Я не хочу, - упиралась в свое блондинка.
- Поясни, - требовал младший Кьезе.
Данте посмотрела на брюнета исподлобья и тяжело вздохнула.
- Там слишком темно, - прошептала Джина, повернув голову в сторону. Глаза понемногу привыкали к темени, но кроме общих очертаний, в которых вряд ли что-нибудь можно было разглядеть, она ничего не видела. Еще и этот вел себя так, словно это Джина строила из себя кисейную барышню, возмущенную упавшим градусом тепла.
- Не мямли.
- Темно там, черт тебя дери, ясно?!- выкрикнула блондинка, пихая Бада в грудь. Щеки ее покраснели от прилившей злости, и она развернулась к нему спиной, скидывая с себя назойливую ладонь.
Чтоб увидеть ехидство на роже Бада - нет нужды на нее глядеть. Она спиной чувствовала высокомерный взгляд парня постарше, и не решалась разворачиваться назад. В конце концов, хоть какие-то крохи гордости в ней еще сохранились, и признавать свою слабость перед кем-то вроде него...
Джина насупилась и недовольно скрестила руки на груди, зло притоптывая ногой. Пускай! Пускай он засмеется над ней и пристыдит! Какая уже разница?
С головы валил пар, Данте сделала шумный вдох и быстрый выдох, понимая, что вряд ли ее возможно сейчас утихомирить.
Какая же она все-таки дурочка! Бад ничего не успел сделать, а ее уже так колотит!
- Да подумаешь, глупость какая..., - ворчала девушка, смотря вперед. Перед ее лицом пролетел зеленый огонек, и она смахнула его в сторону, сетуя о том, как ее бесит вся эта ситуация. Она прикрыла глаза, касаясь век и со вздохом развернулась:
- То, что я всю жизнь видела темноту, не значит, что я могу не бояться ее, Бад, пойми..., - всплеснув рукой, тихо возмутилась она, раскрывая глаза.
Испуг и волнение захватили все ее нутро. Джина прикрыла рот ладонью, желая заглушить вырывающийся наружу вопль. Бад стоял в метре от нее, держа в руках пригоршню таких же зеленых огоньков, разлетающихся по обе стороны от них. Их свет озарял близлежащие деревья, подол одежд младшего Кьезе и грязные ноги блондинки, успевшие наступить невесть куда.
- Ч-что это...
Бад развел руки в стороны, и Джина издала неясный звук, едва напоминающий крик, делая к парню скорый шаг. Огоньки взмыли вверх, противореча логике блондинки. Она внимательно провожала каждый из них глазами, не решаясь сделать шаг, и снисходительный голос коснулся ее слуха:
- Теперьтебе достаточно света?
Данте подняла глаза, смотря на брюнета из-под ресниц.
" Он что, хочет сказать, что сделал это сам?" - гневно пронеслось в голове девушки.
- Недостаточно, - капризно выпалила Джина, приподнимая бровь, - Думаешь, я дура? И совсем ничего не-..., - бледная ладонь взмыла вверх, и тонкие губы зашептали, когда вслед за скромными манипуляциями, рой таких же огоньков поднялся из высокой травы вверх. Бад безоговорочно положил ее на лопатки, - ...П-понимаю?
- Думаю, ты забываешь о том, что я хоть и слаб, но вполне себе еще сносный колдун, Джина, - усмехнулся Кьезе, протягивая ей ладонь, - И так как твоя проблема окончательно решена, не вижу никаких преград для того, чтоб, наконец, прогуляться.
Взволнованное биение сердца стало для Джины отправной точкой. Она перевела взгляд с уставшего осунувшегося лица на ладонь и обратно, прекрасно слыша, что от нее хотят. Но совершенно не понимая чего от нее хотят. Данте зачарованно, будто со стороны, наблюдала за тем, как ее рука вновь оказалась в руке Бада, а ноги делали шаги в унисон, вторя шагам колдуна.
Они обогнули дом, следуя за маленькими искорками света.
- Ты создал этот свет из ничего? - поражалась Джина, вертя головой во все стороны.
- О чем ты? Это? - крохотный сгусток энергии опустился на указательный палец Бада, и тот сдул его, - Это Иванов Светляк. Если быть скрупулезным, то самки в основном.
- Оу..., - понимающе протянула блондинка.
- Ты ничего не поняла, - закатил глаза Кьезе, ведя девушку в сад своей покойной матушки.
- Да нет же!
Бад решил оставить ее выкрики без внимания, обходясь еще парой-тройкой фраз о насекомых, благодаря которым "поджилки юной Госпожи более не тряслись". От последнего брюнет получил с локтя по ребрам, раздираемый мелкой дрожью по всему телу. Он разрывался между тем, чтоб не засмеяться от глупости этой девчонки и тем, чтоб не свернуться на земле в клубок, воя от боли. Боль становилась в разы ощутимее, и это не переставало держать в напряжении.
Они ступили на мелкую крошку камней, и тогда Бад впервые обратил внимание на то, что вытащил Джину совершенно босой. Он чертыхнулся вслух, и прикусил губу, стирая капли выступающей крови пальцами. Опустившись на колени, брюнет приложил ладонь к земле и сделал глубокий вдох, воздерживаясь от того, чтоб застонать - рану стягивало по краям. Слова лились беспрерывным потоком, и мягкая трава проросла , застилая собой каждый сантиметр дорожки, мягко колыхаясь на ветру. Кьезе жестом уступил Джине дорогу.
Данте не спорила. И не потому что не представилось удобной возможности, чтоб съязвить, а потому что не знала, когда успела проглотить язык от увиденного.
Раскинувшийся сад перед ней, в свете мерцающих огоньков, походил на сказочное видение. Она сделала всего несколько робких шагов, останавливаясь, от чего, совершенно не ожидавший этого, Бад позади нее врезался, чудом не сбив обоих с ног.
Раскрытые бутоны глазели в ответ, и Джина медленно присела на колени, завороженная ярким окрасом этих растений. Еще никогда ей не доводилось видеть таких насыщенных красок. Девушка робко коснулась свежих листьев, точно они могли осыпаться в ту же секунду, и привычный смешок немного привел ее в себя. Она обернулась, глядя изумленно в глаза Бада:
- Что это?
- Именно это? - последовал короткий кивок, - Это примула. Чуть дальше от нее мирабилис.
- Это? - Данте гуськом продвинулась влево, указывая на разноцветные бутончики, собравшиеся в кустик и выглядывающие то тут, то там. Младший брат Гаспара сцепил пальцы в замок за спиной и прошел вдоль, оставляя блондинку один на один с новым открытием. Лишь на мгновение он обернулся, полный сомнения в том, правильно ли поступил, но они тут же развеялись за широкой улыбкой, обращенной к саду.
Бад присел на свое привычное место, напротив дурмана, облокотившись о прохладную возведенную стену его старого дома.
Зачем он так поступил?
У него никогда не возникало желания поделиться чем-то настолько сокровенным. Да и с кем? С Абель? В его голове тут же нарисовалась картинка: рыжая бестия срывает бутоны примулы, сетуя о расточительстве Бада, ведь тот вполне мог сделать масло из этих цветов и отдать ей, чтоб боли с наступлением регулы отступали насовсем, а не терзали ее изнутри.
Он бы рассмеялся, если бы запамятовал, как это делается. Брюнет закинул руки за голову, скатываясь немного вниз, и глаза его беспрестанно следовали за светлой макушкой.
При свете луны ее волосы казались жидким серебром. Он помнил, какими они ощущались под пальцами, когда Бад пропускал их в последний раз, рисуя на затылке девчонки пшеничные вихры. Зуд тут же настиг его, но младший Кьезе упрямо терпел дискомфорт. Джина, сама того не ведая, притягивала к себе так же сильно, как демон внутри нее напротив - отталкивал.
Виновница его мыслей возникла рядом спустя долгие скитания от одного участка сада к другому. На самом деле, обойти его стоило порядка десяти секунд, но Данте растянула их практически на час с небольшим. Хорошо, что никто не подгонял ее, и она в полной мере могла насладиться этим моментом мнимой свободы в прикуску с глотками свежего воздуха.
Она подошла к последнему кусту, напротив которого сидел брюнет, и повернулась к Баду, смотря куда-то выше его головы. Забитое досками окно вызвало на ее лице недоумение, и она опустила взгляд, дожидаясь от Кьезе каких-то пояснений, однако тех не последовало ни через минуту, ни через две, и тогда она разомкнула уста. Вопрос встал в глотке комом. Кажется, она поняла и без лишних слов, но хотела слышать подтверждение своим догадкам:
- Бад...
- Ммм...,- брат Гаспара монотонно промычал в ответ, вдыхая аромат дурмана. Данте опустилась и прихватила самый большой бутон, наклоняясь к нему.
" Глупая, какой же она все-таки глупая дурочка...".
Бад подорвался, чувствуя спазм в затекших руках, и поморщился от неприятного онемения на кончиках пальцев. Он обхватил Джину за талию и притянул к себе, плюхаясь назад на мягкую подушку высокой травы, утаскивая блондинку на колени.
- Тебе нельзя вдыхать его аромат, - предупредил парень.
- Почему? - искренне удивилась блондинка, начав ерзать. Чуть погодя она совсем сползла в сторону, удобно утраиваясь сбоку, - Это про него ты рассказывал, да? Любимый цветок твоей матери, я верно поняла?
- Да, следопытка, ты угадала, - Бад нахмурился, потеряв источник мимолетного тепла. Он отмахнулся, решив для себя не уделять всем действиям девчонки внимание, и опустился следом, привычно закидывая руки за голову, - За забитым окном раньше была моя комната. Мы стараемся не пропускать лишний свет внутрь.
- Разве находиться в темноте приятнее?
- Безопаснее.
Джина промолчала, борясь с желанием тут же возразить. Бад, в ее рассуждениях, абсолютно не понимал, о чем говорил. Разве может быть что-то приятнее дневного света? Тьма преследовала ее двадцать с лишним лет, а этот колдун рассуждал о ней так, словно она выступала последней ипостасью мира и спасения в гнет. Она вдохнула нежный запах дурмана, смотря в бескрайнее небо.
" Давид не говорил, что без теплого солнца цвет неба становится холоднее...".
***
Черный ворон опустился на плечо брюнета, ластясь к хозяину.
Гаспар вытащил из подсумка кинжал и разрезал яблоко напополам, отставляя половину в сторону. Срезав тонкую полоску с оставшейся части в руках, он протянул ее пернатому, аккуратно зажимая кончик лакомства на своем оружие. Ворон каркнул, принимая угощение, и проглотил все разом, мотыляя головой по сторонам в поисках новой порции еды.
- Ты права, они в самом деле рыщут в поле, ведомые чьим-то ложным следом, - его тон был полон спокойствия.
Ивэт закинула ногу на ногу. Ткань на коленке уже лезла нитями, где-то просвечивая, обнажая кожу, и было бы неплохо переодеться в опрятную одежду, скинув в Адское Пламя ту, что на ней.
- Моим, к примеру, - тряхнула она головой. Рука Ивэт вцепилась в отросшие волосы, и брезгливо отдернула руку, протягивая ее к Гаспару, - Позволишь?
Он покосился на тоненькие пальчики демона и нехотя вручил Ивэт кинжал. Она взяла отставленную половину яблока и, отрезав кусочек, поманила птицу к себе. Гаспар слегка задрал подбородок, удовлетворенный тем, что ворон на его плече так и не шевельнулся. И, когда птица оттолкнулась от него, преодолев короткое расстояние между ними, глаза Кьезе расширились на долю секунды. Но даже это не скрылось от демона, и она, подобно самому брюнету, вздернула нос, не скрывая ликования:
- Для нашего мира твой ворон является проводником, - смиловалась над ним Ивэт, поясняя поведение его питомца, - Это второй дом для него, и хоть верой он служит тебе, если его помощь будет жизненно необходима стае, - он придет, хочешь ты того или нет.
- Откуда ты узнала, что на наш след вышли?
Ивэт пригладила перья ворона, расплываясь в улыбке:
- Птички нашептали, - она пересадила пернатого себе на плечо, вскакивая на ноги, и подошла к старшему Кьезе, протягивая кинжал обратно, - Ты не мог бы отрезать мне волосы? Сомневаюсь, что сделаю все правильно.
Он не стал спрашивать "зачем", уточнил лишь "на сколько", и девушка коснулась пальцем плеча. Мужчина поднялся на ноги и, подойдя ближе, коснулся ее спины, поднимаясь вверх. Он отозвал ворона, и птица выпорхнула в небольшую щель меж забитых досок и разбитого стекла. Гаспар взял первую прядь, отмеряя нужную длину, и срезал. Это заняло его на какое-то время.
- Он промыл ей мозги, наобещал подземного Царства или силы, больше ее собственных - не знаю, - разглядывая копну, лежащую под ногами, лениво отчитывалась Ивэт, - Я забрала ее, спрятала там, куда он ни за что сунуться не сможет.
Девушка резко нагнулась, подхватывая несколько прядей. Когда она обернулась к Гаспару лицом, он подравнял на глаз оставшиеся волосы, и взял по обе стороны небольшие пучки, сравнивая их по длине. Ивэт подняла на него глаза.
- Ни за что не сможет сунуться только он? - уточнил брюнет, случайно касаясь костяшками пальцев ее щеки - розоволосая на мгновение даже забыла, как дышать, - Что, если она нам понадобится, а ты не сможешь ее вернуть? Где она, Ивэт?
- На моей земле. Вокруг только пустоши, вряд ли кто-то учует ее, - пожала она плечами, расслабляясь. Брови Гаспара сошлись на переносице, и он потер ее пальцами, разглаживая залегшую морщину:
- Но твоя земля - это земля..., - он резко смолк, поднимая на нее гневный взгляд темных глаз, - И как по-твоему кто-то из нас попадет на землю Нечистого? Как это могло прийти тебе в голову? В глазах селян - да, это наше пристанище, но ты же знаешь, что это совершенно не так!
Ивэт скатала волосы в небольшой комок, подбрасывая его вверх. Улыбка тронула левый уголок ее рта, и девушка в последний раз подбросила свою игрушку.
Он так обеспокоен жизнью своего брата, что аж подташнивает. Его самого столь часто истязало время, что озираясь, старший Кьезе совершенно позабыл о себе.
- Гаспар, - спокойствие в ее голосе возмутило бы любого колдуна, узнай он о ее замыслах. Брюнет недоверчиво покосился на нее, когда тонкий пальчик поманил к себе, - Я хочу тихонько сказать, мало ли что...
- Мало ли что? - переспросил он и слегка нагнулся.
Ивэт обхватила мужчину за затылок, притягивая к себе, и впихнула в глотку клок своих волос, скрученных в комок. Гаспар, совершенно не ожидавший таких действий с ее стороны, попытался оттолкнуть девушку от себя, что выходило скверно. На глаза навернулись слезы, и он протестующе замычал ей в ладонь, не прекращая сопротивления.
- Не упрямься, это для твоего же блага, - удерживая Кьезе на месте, прошипела розоволосая. Гаспар зажмурился, сглатывая комок, и тысячи игл спустились вниз по гортани, царапая нежную плоть. Ивэт отпустила его, тут же слыша кашель, и две пятерни оттолкнули ее назад так, что ей пришлось отступить, оставляя в покое личное пространство брюнета.
Гаспар разлепил один глаз, и радужки глаз его окрасились в багряный. Он схватился за горло, чувствуя, как инородное тело соскальзывает по очевидному маршруту.
- Ты тронулась рассудком? - нашелся он, увеличивая дистанцию между ними. Ивэт коснулась своих состриженных кончиков, крутя их перед собой, и отметила идеальную работу старшего Кьезе над ее волосами.
- Когда-нибудь ты скажешь мне за это "спасибо", - пожала она плечами, улыбаясь своим мыслям, - Мне скоро необходимо будет навестить твоего брата, однако мы вернемся к этому вопросу.
- Чтоб и его заставила жрать твои волосы? Не подходи к нему, - угроза, мелькнувшая в голосе, не скрылась от ее слуха. Одним действием она смогла обратить его ненависть с Джерода на себя. Интересно...
- Нет необходимости, Гаспар. Это равно необходимо только для тебя, - последовал ответ. Он смахнул застоявшиеся слезы с уголков глаз, хмурясь на ее неясные высказывания.
Какого черта вообще творилось у нее в голове?
Его глаза среагировали на Ивэт, как на угрозу. Что она с ним сделала, заставив проглотить эти розовые клочки обрезанных волос?
Ивэт выпорхнула за дверь бесшумно, оставив его одного. Гаспар вновь провел по своему горлу пальцами, чувствуя неприятное пощипывание внутри.
Эти демоны...
Сколько еще их ждет проблем с их появлением?
***
В какой именно момент его постигла мысль, что среди предоставленных тропинок не было единоверной? Кто-то явно знал что именно они ищут.
Клод успел повстречать на своем пути нескольких мужчин, до этого отстающих, стоило им всем сорваться за пределы своего селения. А что в итоге? Они несколько дней бродили кругами, натыкаясь на болота. Хорошо хоть опыт позволял обходить злосчастные места, чудом не загремев на тот свет.
Чистая вода заканчивалась. Он собирал грязную с наступлением дождей, выискивая поблизости низкие деревья, и ловил в свои фляжки крохи тех капель, которые скатывались с листвы, срываясь вниз.
Матис спал прямо в грязи, устало заваливаясь куда-то в бок. Он изредка выпрашивал у Клода еду, слизывая крошки галет с хозяйских рук, и долго бродил по округе в поисках какой-то живности. И на грани жуткого голода в скупе с беспрерывной жаждой, до Клода, наконец, дошло - каждая вытоптанная тропинка вела не иначе, чем к смерти, ни на шаг не приближая мужчину к наследнице семьи Данте. Брюнет погладил своего пса по влажным вонючим лохмам, в душе смеясь над тем, что их провели как детишек:
- Придется вернуться туда еще раз, чтоб понять, в чем заключалась наша ошибка, дружище...
Матис поднял свою морду, внимательно смотря на хозяина, после чего поднялся, уныло махая хвостом - капли разлетались туда-сюда.
Сгоревший старый домик, обглоданные зверьми человеческие кости - все осталось по-прежнему на своем месте. Только следы, по которым они перебирались из одной передряги в другую, смыло беспрерывными потоками воды за эти дни.
Клод присел на корточки, касаясь влажной земли, и поднес пальцы к лицу, принюхиваясь. От рук пахло чем-то схожим на запах акации. Он огляделся по сторонам, отмечая отстающих мужчин, последовавших за ним, и напрягся. Они следовали за ним, сами того не осознавая, и для него это было плохим знаком. В планы Клода не входило вступать в открытый конфликт с сельчанами за голову девчонки, которую все так жаждали оторвать. Возможность доставить бездыханное тело радовала многих, кроме него, и это ставило Клода еще перед одним выбором - сдаться здесь и сейчас, отдав дочь Элроя на растерзание, либо быть готовым к драке за девочку.
Брюнет поморщился, чувствуя вяжущий вкус на языке. Он полностью сел на обгоревший брусок дерева, потирая лоб, и с тяжелым сердцем посмотрел куда-то вдаль.
***
- Хватит глазеть, - сердито сказал Бад, чувствуя на себе долгий взгляд.
Джина неохотно легла на спину, смещая центр внимания с младшего Кьезе к звездному небу.
- Ты можешь только ворчать и отчитывать меня, - фыркнула она.
- Я не виноват, что мне приходится возиться с неумёхой и ребенком, - в свою защиту сказал Кьезе.
- Можно подумать ты сильно старше меня, - проворчала шатенка себе под нос.
- Представь себе.
Блондинка перевернулась набок, укладывая голову на согнутую в локте руку:
- И сколько тебе? Нет-нет, не говори, я сама скажу..., - голубые глаза в энный раз прошлись по лицу Бада, и Джина издала урчащий звук, напряженно крутя шестеренки в голове, - Двадцать четыре, да? - темные брови дернулись вверх, и Данте захлестнуло легкое негодование, - Ладно, я докину еще единицу за чрезмерный скептицизм в твоем исполнении. Как, достаточно точно?
Бад не удостоил ее верным ответом, и Джина решила для себя, что оказалась права, хотя где-то на затворках разума понимала, что это было бы слишком легко. Она пододвинулась к нему, и протянула над лицом нерешительно пальцы, тут же перехватываемые другой, более холодной ладонью:
- Н-нельзя, да? - не ожидавшая сопротивления, тихо спросила Данте.
Брюнет повернул голову, глядя в ее глаза. Не найдя в синих лужицах хитрости или угрозы, он отпустил руку девчонки, и прикрыл глаза, позволяя той делать, что вздумается.
Джина поднялась, усаживаясь поудобнее, и последовала примеру Бада - прикрыла глаза, касаясь его лица так же, как всегда касалась лица Давида из раза в раз. Настолько, что заучила каждый изгиб.
Первым, что она почувствовала - стала щекотка. Реснички скользили вдоль фаланги указательного пальца. Невесомо, но чувственно.
Джина слегка улыбнулась, переходя к векам, и поднялась вверх к двум столбикам густых черных бровей. Она разгладила их, каждую своей рукой и сорвалась вниз, к острым скулам, поднимаясь средними пальцами по сужающимся носослезным бороздам к носу. Бад не шевелился на протяжении всех ее манипуляций, терпеливо дожидаясь, пока той не наскучит копаться в чужом лице, точно в песочнице.
"И это она отрицает, что далеко не мала..." - усмехнулся колдун, чувствуя, как осторожно Джина проводит по крыльям носа.
Теплое дыхание опалило взмокшие ладони, и блондинка сглотнула, решаясь положить ладошку на дышащий вулкан. Она едва распахнула глаза и тут же зажмурилась, боясь прервать сладкое ощущение, потерянное за ее "зрячестью".
Пока Кьезе позволял - стоило брать все без остатка. Точно оголодавшая, Джина цеплялась за каждую сладкую соломинку, лежащую в руках Бада.
Его поведение, до странного спокойное, с одной стороны пугало, с другой - завораживало. Раз ей выпал шанс немного почувствовать себя не взаперти, то почему бы не воспользоваться? Даже, если это жалкие крохи? Кому какая разница...
Горячие губы были такими же сухими, как и в ночь, когда Джина ощутила их на себе. Она зарделась, вспоминая о столь интимном моменте. К тому же, подобного с ней никогда еще не происходило.
Она нажала на нижнюю губу большим пальцем, очерчивая заданную дугу, и, не удержавшись, повторила с верхней тоже самое.
Крохотная ямочка на подбородке заняла ее напоследок, пока вторая рука копошилась в сене черных волос Бада.
- Бад..., - позвала Джина.
- Хн...
- У тебя правда больше...нет души?...
Брюнет вздохнул так, словно девушка скинула на него по меньшей мере несколько тонн дискомфорта, загоняя в крошечную клетку, из которой не выбраться:
- Есть свободная на примете?
- Бад...
- Правда, - раздражение забралось под длинные одежды колдуна, хватая того за подмышки и подвешивая на дверном косяке.
- Н-но... Почему?
- Потому что я ел младенцев и пил кровь невинный девиц.
Данте цокнула, неудовлетворенная ответами парня:
- Вот всегда ты так...
- Мой брат обменял ее очень давно у Нечистого ради силы, потому что считал, что знаний недостаточно для защиты семьи, а крепкий дух когда-нибудь, да иссякнет. Он попросил о силе колдуна, мага, чтоб иметь возможность жить дольше и знать, как исцелять близких от хвори и чумы, чтоб наш род имел возможность существовать. Время тогда такое было, - Бад говорил о событиях минувших лет так легко, словно рассказывал о том, какие яркие звезды висят над их головами. Сердце Джины замерло, боясь своим стуком прервать монолог брюнета, - И, когда настал черед давать силу ему и мне, о чем я тогда еще не знал, Нечистый пошел на сделку в обмен на душу Гаспара, а на следующее утро вся наша семья оказалась мертва.
- Мертва?
- Смерть никогда не вмешивалась в дела, позволяя вести Нечистому свои игры. Только наш дальний родственник по отцовской линии остался жив, но вскоре он так же поддался легкой добыче и решил обменять свою душу на душу брата, полагая, что это может спасти ситуацию. Его не стало, едва ли первые лучи солнца коснулись линии горизонта. А потом...
Младший Кьезе прервался, оборачиваясь к девушке, непривычно затихшей:
- Это пугает тебя? Я могу прекратить подпитывать твое любопытство, если так.
Джина замотала головой, чувствуя облегчение от предоставленной возможности высказаться:
- Нет, мне не страшно, Бад. Но ты сказал, что твой брат попросил о силе для тебя и себя, - метко заметила она, - Тогда на что ты обменял свою душу?
Блеклая тень удивления промелькнула на лице Кьезе, и он не сразу понял, что в действительности выдал секрет, как на духу. Он взял под контроль свои эмоции, натягивая маску бесстрастности, и щелкнул Джину по носу, слыша возмущенную брань:
- Да что я такого спросила?
- Если ты хочешь побыть в саду, советую не мешкать и обойти его еще раз, - предупредил Бад.
Рука девушки дрогнула, и она по инерции потянулась к брюнету, наивно полагая, что тоже самое может касаться и игр с прикосновениями к чужим частям тела.
- Нет, - возразил Кьезе, раскрыв ее умысел.
Желваки на осунувшемся лице заиграли, обнажая искреннюю злость, которую Джина впервые ощутила в себе. Такую, словно ее заставили выпить, и внутри груди разлилось огненное месиво, не дающее сделать чистый вдох кислорода.
Данте наспех поднялась, бубня беспрерывно что-то под нос. Она скрылась за бесчисленными кустами, шуршанием листвы выдавая свое местоположение. Тогда Бад мог вытянуться, ощущая привкус недосказанности на языке, но и это можно было спокойно опустить, учитывая то, что он итак позволял девчонке знать больше, чем того хотелось.
Кьезе перевернулся на спину, замечая белоснежные бутоны дурмана, и сомкнул веки, слыша боль своего сжавшегося сердца.
***
Джина неслась вперед, не видя перед собой ничего от досады.
Почему?
Почему каждый раз, когда она пытается проникнуться к этому высокомерному идиоту и сделать шаг навстречу, Бад всегда отвечал шагом назад?
Нет, она была ему благодарна за возможность побывать в купальне и увидеть сад, но это не отнимало и того, что блондинке хотелось узнать его поближе, понять, почему тот так закрыт к миру, когда с самого рождения имел все?
Несомненно, ей было жаль узнать, что от семьи Кьезе остался лишь Гаспар, но это не давало ему никакого права так обходиться с ней, Джиной, и плевать в лицо с четким убеждением в том, что она все забудет и простит.
Она не заметила, как вышла вон из сада, и сейчас смотрела на забитые окна дома с той стороны, откуда они вышли с брюнетом в самом начале их ночной прогулки.
Джина с опаской обернулась, боясь быть пойманной младшим Кьезе, но, когда того не оказалось сзади, девушка перевела дух. Она попыталась привести дыхание в норму, и приложила руку к груди, прислушиваясь к своему сердцу.
Джерод был до противного притихшим, что волновало не меньше. Что задумал этот чертов демон?
Ноги повели Джину в дом. Она понимала, что, скорее всего, Бад придет в бешенство, но что-то звало ее обратно. Может, до конца не затихшая злость, а, может, и любопытство. Ведь никто, кроме Ивэт не вел ее по тому коридору. Знать, что скрывалось за всеми этими дверями было непозволительной роскошью. Вероятность быть пойманной и того - до страшного высока.
Но вот она шла, озираясь по сторонам и останавливаясь у каждой новой двери, прислушиваясь к шуму за оной, и ничего не происходило. Только под ложечкой засосало, напоминая ей о том, что она все же человек, и физиологические потребности имели место быть.
Джина вздернула нос, щурясь в темноте, и длинный коридор закончился лестницей, ведущей вниз. Она прокралась вперед, и пальцы обхватили пыльные перила, пока она спускалась на дрожащих спичках ног в самую глубь дома. Ее сердце ухнуло, когда входная дверь громко захлопнулась вдалеке, и блондинка поспешила вперед, лихорадочно думая о том, куда бы ей забиться.
Это мог быть только Бад.
Вероятнее всего, он заметил пропажу и поспешил на поиски, ведь дальше парочки разрушенных домов ничего не было, и нужно быть последней идиоткой, чтоб бежать от колдуна, скрывшись в поле.
На ощупь Джина отыскала дверь в самой глубине дома и отворила ее, в страхе заваливаясь внутрь. Она проглотила вскрик вместе с последней слюной, собравшейся во рту, и сухость стянула ее щеки, прилипшие к зубам.
Данте подняла глаза, не видя ни зги перед собой:
- Черт, как же быть, - шептала вслух девушка.
Теперь мысль об исследовании дома не казалась ей столь захватывающей. Возможно, Бад теперь навсегда запрет ее и больше никогда не покажет сад матери.
- Какая же я дура... Зачем я только повелась на поводу у своих эмоций, - ругала себя Джина.
Шорох с другого конца комнаты всполошил ее не на шутку, и Данте отползла назад, ударяясь затылком об дверь. Она предположила, что младший Кьезе мог переместиться внутрь, чтоб сбить с нее всю спесь и напугать до смерти и потому выставила руки вперед:
- Ты прав, я не должна была своевольничать, - взмолилась блондинка.
Ее ладони обхватили в ту же секунду, притягивая к себе, не успела она и звука издать.
Ладонь опустилась на ее затылок, и вся она онемела от ужаса, предчувствуя скорую погибель. Но голос, сорвавшийся следом, был полон такого отчаяния, что Джина сразу и не поняла, кто перед ней стоит на коленях. И, когда до нее дошло, она прикусила язык, чтоб не закричать от кошмара, вдруг ставшего явью:
- Джина!?...
Сердце поднялось к горлу, застряв около выступа гортани. Хотелось сглотнуть, прогнать это неприятное ощущение, но рот стянуло, сухость заполнила Джину изнутри, и она смутилась навеяными воспоминаниями их частых обрядов.
" Глаза карие, темно-карие, как кора дуба, да, именно... Волосы черные, будто смола, но от этого солнца уж совсем выгорели и стали каштановыми. Жесткие, на мой взгляд...".
Тяжелое дыхание, за которым она сглотнула чудом накопившуюся слюну во рту, срывалось на хрип. Ее руки проняла дрожь, выворачивая от боли наизнанку, и от чего же она сходила с ума сильнее - от увиденного или осознанного - Джина не понимала совсем. Скрежет когтей, где-то там, вдали, напомнил ей о том, что они и здесь не были одни.
Это был Давид.
" Что-... Как это возможно? "
" Почему? "
- Не могу поверить...
" Видишь, все вокруг тебя сплошные лгуны..." - шепнул Джерод, касаясь ушной раковины Джины своим гаденьким голоском.
" Только я способен открыть тебе правду...".
"Все это - неправда. Ты мне лжешь" - пронеслась шальная мысль, разбитая о хрупкое сердце блондинки.
Уши заложило так, словно ее оглушили чем-то тяжелым по голове. Только свистящий шум, вырывающийся из глубин легких - это было всем, что доходило до нее так же отчетливо, как картинка складывалась перед глазами вслед за таким родным сердцу голосом. Она прикрыла рот ладонью, борясь с ярым желанием закричать, и в страхе уставилась на парня, что-то объясняющему ей на пальцах.
Кажется, описание небезызвестного колдуна пару раз мелькнуло в монологе, заставляя все внутри Данте сжаться от обиды. Шатен напротив сердито выдохнул, перехватывая ладонь Джины, и коснулся ее хладной кожи своей горячей щекой. Пальцы дрогнули.
" Чувствуешь? "
Она отмахнулась от него, не веря собственным глазам, уповая на то, что демон вновь тешится над ее разумом, но Давид был неумолим в своей пытке, вновь и вновь возвращая внимание к себе. Когда обе ладони Джины под ладонями ее друга все же опустились на лицо, Сонье ослабил хватку, позволяя блондинке своевольничать. Столь осязаем, мягок, точно самый дорогой шелк - его кожа казалась высеченной из мрамора, блеск глаз мерцал в темноте, встречаясь с редкими проплешинами в забитых окнах, сквозь которые прокрадывался лунный свет. Как воришка, как сама Джина...
- Это я, Джина..., - прошептал друг, прикрывая глаза. Данте провела большим пальцем по линии челюсти, жадно улавливая каждую деталь и замерла, когда указательный палец навис над переносицей. Она осторожно опустилась вниз, слыша свой голос будто со стороны:
- Небольшая горбинка...
Теплый изгиб полных губ, вздернутые уголки которых глядели вверх, выбили последние крошки земли из-под ног. Ее друг, самый преданный, шаловливый и неугомонный - глядел на нее во все глаза, разрываемый искренней улыбкой и необъяснимой горечью в глубине карих лужиц, сейчас казавшимися ей чернее само́й ночи. Чернее ее темноты. Скользкий страх того, что это могло быть иллюзией, навеянной колдуном, следовало за ней по пятам, догоняя широкими шагами.
Джина ощупала его лицо еще раз, уделяя особое внимание неясным пятнам на лице шатена, и в конце концов сгребла его в охапку, мирясь с тем, что пусть это и окажется иллюзией, то станет не такой мучительной, как та, в которой она видела свою кормилицу...
- Б-Берта? - неуверенно тихо прошептала она, ежась от собственного вопроса. В то же мгновение ей захотелось, чтоб Давид сделал вид, что не расслышал. Друг отпрянул от нее, вглядываясь в темноте в ее лицо. Было что-то такое в его взгляде, от чего еще больше хотелось вжаться головой в плечи, а впрочем и того хуже - исчезнуть насовсем. Губы Сонье разомкнулись:
- Ты... Как же...? Ты не помнишь? Джина, она...
- Убери от него руки, - холод голоса - точно сталь, она могла поклясться, что пространство между их телами разрезало тяжестью нескольких слов, но пальцы от этого пуще прежнего вцепились в одежды Давида, вызывая у того недоумение, - Сейчас же, Джина. Тебя не должно было быть здесь.
" Я предупреждал тебя, не так ли? "
Она ощутила, как внизу живота затянулся горячий узел, привкус горечи наполнил рот, и Данте подняла свои пылающие глаза на колдуна, шипя нечеловеческим голосом:
- Он прав - ты солгал мне. ТЫ! СОЛГАЛ МНЕ!
Сонье дернулся в кольце ее рук, упираясь ладонями в грудную клетку девушки. Он поднял глаза на нее, едва не шарахаясь прочь - золотые ободки вспыхнули, кожа молниеносно накалилась до обжигающей. Он предпринял еще одну попытку высвободиться.
- НЕТ! НЕТ! - отчаянно противостояла сопротивлению Джина, не понимая, почему ее единственный друг так отчаянно пытается оттолкнуть ее прочь, - ПОЖАЛУЙСТА!
Бад вытащил кинжал из подсумка и медленно опустился на колени, протягивая единственное оружие перед собой. Казалось, блондинке не было до него дела, но стоило металлу отразить крохи света на лице девушки, как та взметнула рукой вперед, рыча нечленораздельно:
- КАКТЫМОГ?! Я ПОВЕРИЛА ТЕБЕ! - она выпустила из себя злой поток силы, и та прошлась легкой вибрацией вверх по стенам, стряхивая пыль на их головы. Кинжал отлетел в сторону.
- Д-Джина..., - тихонько позвал Давид.
- Ты должна успокоиться.
Фраза, брошенная так наплевательски, завела Данте с пол-оборота. Ее стрекотание перешло в рык, а ободки вспыхнули красным, опасно мерцая в темноте. Она не замечала, как причиняла боль Давиду - только хваталась поперек, сгребая его до кучи, чтоб тот точно не оставил ее. Не сбежал.
Никогда.
" Он всегда что-то не договаривал" - шептал Джерод, довольный своей правотой.
" Всегда что-то утаивал".
" Всегда пытался втереться в доверие своими сладкими рассказами о жизни бедного мальчика. А ты повелась, как последняя идиотка! "
- ЗАМОЛЧИ!
Джина хлестнула себя по лицу, мотая головой от невыносимой боли, пульсирующей в висках. Ее тело горело, гнев наполнял до краев, касаясь кончиков пальцев, она взвыла, слыша звон и рокот изнутри, и была готова биться затылком о стену, лишь бы это прекратилось.
- Джина, посмотри на меня.
" Нет, не слушай его. Слушай меня. Слушайся меня. Только меня, Джина" - продолжал сладко напевать демон внутри нее.
Влага скопилась в уголках глаз, пеленой застилая ей весь обзор. Она метнула взгляд из одного угла в другой, отмечая новые очертания близлежащих предметов.
Давид в ее руках затрясся, тормоша внутри Данте животный страх. Она была в ловушке, и не представляла, как выбраться наружу. Внутри все сжалось от боли, собравшись в невидимый клубок нервов.
Что делать?
Куда идти?
Как выбраться?
Пойдет ли за ней Сонье, увидев воочию то, что творилось с Джиной?
Джерод оказался прав - Бад обманул ее в тот вечер, держа в кольце рук и заверяя в том, что с Бертой все хорошо. Стоит предположить, он лгал ей не в первый раз.
- Джина, посмотри на меня.
" Он снова попытается сделать это и предаст тебя. Хотя... Многим ли твоя клетка отличается от моей, а, Джина? "
- Замолчи, - вырвалось у блондинки. Она и сама не понимала, к кому именно обращалась, и всполошилась лишь тогда, когда нога колдуна сделала шаг вперед, - Что ты делаешь?!
- Он с тобой разговаривает? - догадался младший Кьезе, осмеливаясь на еще один шаг.
Волосы на теле Джины встали на дыбы. Она обнажила свои острые клыки, впившиеся в собственную губу, и слизала выпущенную кровь наружу. Солоноватый привкус перетекал в что-то очень горькое.
" Что это? "
От мыслей отвлек ее Бад:
- Джина, отпусти его, ты не контролируешь свое тело.
" Хааа... Ты сама нашла его, к чему этот блеф? Он хочет забрать у тебя Давида. Он заберет его, Джина ".
- Я больше не верю тебе, - вкрадчиво ответила Данте, скользя взглядом ко шее Давида.
Крошечные капли света падали на его загорелую кожу, и Джина не могла не заметить, как что-то бьется навстречу ее взору. Тонкое, совсем как ниточка, за которую так и хочется дернуть, чтоб разглядеть что же там внутри. Блондинка сделал глубокий вдох - сладкий запах, исходящий от шатена, дурманил ее рассудок.
Это был запах страха.
Запах страха и крови, галопом бегущей по его венам.
" Так притягательно, не правда ли? "
- Давид..., - сглотнув, шепнула Джина. Она протянула свободную руку, прикоснувшись к подбородку друга, и задрала его голову вверх, встречаясь с ним взглядом.
- Бад? - донесся до них голос за закрытой дверью, где-то в глубине дома.
" Они убьют тебя. Тебя и его ".
- Нет.
" Доверься мне".
- Нет, - захныкала девушка, окончательно не понимая, что ей делать. Голос демона содстрекал. Он соблазнительно протягивал ей руку помощи, но она знала, что это могло быть так же рискованно и необдуманно, как произошло в случае с Бадом. Ее вера ему обратилась в самый худший кошмар. И Джерод знал это, появившись, как нельзя кстати, чтоб сделать свой следующий ход.
" Я могу нас вытащить отсюда".
- Джина, послушай, отпусти его, и мы вернемся обратно.
Хищный взгляд впился в лицо Бада, и она тихонько захихикала, не веря собственным ушам.
Это был не ее голос.
Не ее смех.
- В ту клетку, где ты меня держал все это время? Зачем?
- Я ничего тебе не сделаю, - пытался уверить ее в обратном брат Гаспара.
Она засмеялась громче.
" Даже ты понимаешь нелепость выброшенных слов из этого лгущего рта".
- Точно так же, как когда чуть не отравил меня?
- Бад, где ты?
- Это не так, - возразил брюнет.
- Я не верю тебе, - вновь повторила сказанное ранее Джина, - Ты держал его здесь все это время?
- Для его же безопасности.
- Ложь.
- Он хочет его крови. Ему нужно пить кровь.
- Замолчи.
- Твою кормилицу убил-
- ЗАМОЛЧИ! - ободки вспыхнули, и нечеловеческий голос вырвался из Джины наружу. Она притянула друга к себе, заламывая его руки за спиной, и припала губами к теплой коже.
И тогда Бад понял, что здравого в Джине больше ничего не осталось.
Сейчас он разговаривал уже не с ней.
- Бад? - скрип прогнивающих досок под ногами Гаспара выдавал его приближение.
Бад сжал челюсти, прикрывая глаза, и коснулся ладонями пола, медленно начиная петь. Что-то тонкой иглой вонзилось в грудь, и боль в ладони тут же обратилась в жар.
- Бад, прекрати! - навалившись на дверь плечом, закричал Гаспар, - Твои силы на исходе!
Джерод дернулся и оторвался от брыкающего тела Давида, крепко удерживая свою жертву на месте. Его горящие, налитые кровью глаза вспыхнули, и он вскинул голову, не прекращая своего злобного смеха:
- Я же говорил, маленький колдун, твоя песнь - она больше не спасет ее.
- Бад! Черт, Бад! Сними заговор с двери сейчас же! Черт! Черт! - тело Джерода трепыхалось от ударов старшего Кьезе по двери, но вряд ли его сейчас это волновало больше, чем возможность вонзить свои зубы в шею Давида. Он прильнул к нему, урча от удовольствия.
- Я так и знал, что стоило оставить тебя на десерт, - пальцы обхватили лицо Давида, и отросшие ногти вонзились в мягкую плоть, - Смотри на меня, когда я вот-вот решусь лишить тебя жизни, мальчишка.
Злые карие глаза Сонье взметнулись вверх, и он плюнул в лицо Джерода, не скрывая своего отвращения:
- Оставь тело Джины в покое, тварь.
Бад перешел на стих, перебирая в голове все варианты, возможные для того, чтоб усыпить Джерода или вывести его из строя хотя бы на время.
Чертова Ивэт!
И где ее черти носили в такое время?
Голос Гаспара исчез - могло ли это значить то, что он бросился за ней, чтоб она сняла заговор, который сама же и наложила на дверь?
Каким же он был дураком, когда согласился оставить Давида здесь, свято веря в то, что Джина никогда об этом не узнает! Каким дураком был, когда ослабил бдительность и поверил в то, что Данте нет нужды вновь бросаться в бегство!
- Хорошо, значит, помучаешься перед тем, как стать моим ужином, а после я покажу Джине красивый цвет твоих глазных яблок, оставив их в ее руках. Аха-ха-ха, - демон выпустил шатена из объятий, и парень отшатнулся от него, бросаясь в противоположную сторону.
Джерод приподнялся, следуя за чарующим зовом крови - та стекала понемногу с щеки Давида, капая на пол, и демон опустил голову вниз, слизывая крохи вместе с пылью.
Он никак не реагировал на Бада, перемещаясь по комнате следом за Давидом, загоняя того в угол. Когти его царапали стены, он гоготал, когда едва ухватывался за края одежд Сонье, и не мог скрыть того азарта хищника, что обуял Джерода с головой.
Сколько у них было времени перед тем, как он их прикончит? Минута? Две минуты?
" Гаспар..." - мысленно позвал Бад брата, зажмурившись. Он смахнул кровь, льющуюся из его носа, и хрипло вздохнул, не сбиваясь ни на секунду от потока слов, вырывающихся изо рта.
Нет.
Он не умрет здесь сегодня.
Только не так.
***
Ивэт лежала на хладном полу, бесцельно глядя на провисшие доски в потолке. Старенький домик братьев Кьезе потихоньку намекал всем своим видом о том, что его необходимо подлатать.
Девушка закинула руки за голову и опустила глаза к своему лежаку, размышляя о Жаке, который втянул ее в дело, стоящее многим больше, чем то, что она ему задолжала. Она представила его хитрое довольное лицо и то, как он покинул этот дом, перекладывая огромную ношу на ее хрупкие плечи.
Уже несколько часов мысли о том, чтоб связаться с Отцом витали в ее голове, не смея покинуть черепной коробки ни на секунду.
Знание о том, что Джерод находился здесь и мог с легкостью воспользоваться силой Абель, чтоб перевернуть Подземный мир с ног на голову, не давал ей покоя. В прошлые века, когда ее собрат бесчинствовал и показывал нескончаемую силу, ей казалось, что Отец сможет найти применение Джероду там, где посчитает нужным. Но этот коварный демон имел такую огромную тягу к власти, что не оставил Отцу иного выбора, как быть запечатанным в человеческом теле.
Она помнила его еще совсем юным, стремящимся доказать свою полезность. Учтивым и уважающим их судьбу, но со временем граница, проведенная между Отцом и Джеродом, понемногу начала стираться, и Ивэт видела, как злость и жажда обуревали его, занимая все его естество непреодолимым стремлением разрушать все на своем пути.
В какой момент это произошло? Почему Отец не предвидел такого развития событий? Или знал, что когда-нибудь это произойдет, и у него не поднимется рука уничтожить то, что он сам и создал?
Ивэт усмехнулась, раздумывая над тем, было ли это своеобразным проявлением любви.
Но почему семья Данте?
В чем провинились предки Джины, чтоб заслужить проклятие, протянутое кровью через многие десятки лет?
" Какая мучительная человеческая жизнь" - вздохнула Ивэт. Она нехотя поднялась, когда быстрые шаги Гаспара вторглись в ее мысли.
Он распахнул дверь, и бледный цвет его лица не на шутку удивил розоволосую. Ивэт сделала шаг к нему:
- Что с-
Кьезе схватил ее за руку, тут же уволакивая прочь из комнаты:
- У нас нет времени! - зло выплюнул брюнет, крепко вцепившись в тонкую кисть девушки, - Он поглотил ее тело. Я не могу снять заговор с двери и сделать хоть что-нибудь, Ивэт!
Они пронеслись по длинному коридору и, едва не слетая вниз со ступеней, уперлись в дверь, за которой послышалось громыхание и бесконечное чтение Бада, прерываемое лишь тогда, когда молодой колдун делал вдох. Девушка скинула руку Гаспара и подошла вплотную к двери. Запах крови тут же ударил в нос, и она прикрыла лицо, оборачиваясь к старшему из Кьезе. Золотистый ободок тут же вспыхнул, обнажая ее гнев перед мужчиной.
- Что вы сделали? - нотки обвинения пронеслись в голосе Ивэт.
- Я не знаю! - всплеснул руками Гаспар, - Открой эту чертову дверь! Им нужна наша помощь!
- Нет, - выбрасывая руку перед Кьезе, отрезала Ивэт. Он сделал шаг в сторону, и она тут же перегородила собой путь.
- Там мой брат! Открой сейчас же! - ее ладонь уперлась в его широкую грудь, и Ивэт пришлось приложить силу, чтоб оттолкнуть брата Бада от себя.
- Прекрати! Гаспар, эта печать - ловушка! Если я разобью ее - не останется ни единого места, где я смогу оставить Джерода! Он вырвется, потому что его природа поглощает все, чего он касается единожды.
- Мне плевать! - отринув здравомыслие, выкрикнул Гаспар ей в лицо, - Я не дам ему умереть здесь из-за какой-то глупости! - мужчина оттолкнул Ивэт и ударил кулаками в дверь, - Бад! Бад, прекрати читать! Пожалуйста! Я сейчас выбью эту долбанную дверь, и мы что-нибудь придумаем!
Глаза демона налились кровью.
Он совершенно ее не слушал и потерял всякую нить с настоящим, смиренно принимая то, в каком положении сейчас находилась его семья. Его самопожертвование задевало Ивэт, и он заскрежетала зубами, понимая, что другого выхода у нее нет. Придется вновь столкнуться с Джеродом один на один и очень сильно постараться, чтоб засунуть его в свою конуру.
Она переместилась внутрь комнаты, перехватывая на лету Давида, и заслонила шатена собой, встречаясь взглядом с обезумевшим собратом. Он врезался в ее грудь и тут же отпрянул в сторону, расправляя плечи и вытягиваясь во весь рост. Хриплый шепот Бада говорил ей о том, что у колдуна не осталось сил.
- Ивэт! Что ты делаешь? Открой мне! Ивэт! - отчаянный голос Гаспара сопровождался тяжелыми ударами. Розоволосая скосила взгляд, убеждаясь в состоянии младшего Кьезе, и мысленно уговаривала себя настроиться к тому, с чем столкнется прямо сейчас.
-Люсинда, как приятно, что ты вновь пришла проведать меня, - загоготал Джерод, раскрывая свои объятия.
- Остановись, Бад, - громко приказала Ивэт.
- Читай, Бад, - возразил блондин, ухмыляясь в лицо розоволосой, - Ты же не хочешь, чтоб Джина возненавидела тебя еще больше? Ведь мы с Давидом почти подружились, - Джерод переместился в мгновение ока за спину Сонье, - Оп-ля, привет, мой поздний скромный ужин.
Демон провел коготками по позвоночнику Давида, и парень вскрикнул, резко оборачиваясь к нему. Ужас читался на его лице так же явно, как желание и похоть блестели в горящих глазах Джерода.
Ивэт отшвырнула шатена в сторону и набросилась на блондина, сбивая того с ног.
- Лезь обратно, братец, - прошипела она, наваливаясь на него всем своим весом.
- Ни за что, Люсинда, я голоден и охвачен жаждой, - перевернувшись вместе с девушкой, Джерод обхватил ее горло двумя руками, - Ты не отдала мне Абель и не сделала ничего, чтоб разбавить мой яд, текущий в венах этой смертной, а сейчас хочешь, чтоб я упустил из виду хорошую возможность поесть?
- Ничего, помучаешься так же, как мучаются твои жертвы, - сплюнула Ивэт в ответ. Парень рассмеялся, откинув голову назад.
- Забавная ты, сестрица. Решила таким образом сбить с меня всю спесь? А ты не думала, что это раззадорит меня еще больше?
- Раззадорит? - юркие пальцы впились в ладони Джерода, и Ивэт с легкостью оторвала руки парня от себя. Она села, скидывая с себя блондина, - А мне кажется, что ты юлишь, чтоб никто не понял, насколько слаб ты становишься без крови, потому что травишь не только Джину, но и вредишь самому себе.
Джерод никак не прокомментировал это заявление. Глаза его вновь метнулись к Давиду, который, к слову, совершенно неожиданно для себя самого, спрятался за Бадом, со страхом наблюдая за развернувшимися действиями. Спина парня прижалась к двери, и он единственный слышал то, как безостановочно бился Гаспар по ту сторону, не оставляя попыток войти. Это направило догадки демона в нужное русло, и он повернулся к Ивэт, хитро сузив глаза:
- Что-то не так..., - прошептал он, хмурясь, - Ты что-то сделала.
- Бад, - позвала розоволосая. Порядком уставший, колдун склонил голову. Губы продолжали шептать, и Ивэт сгребла в кулак землю, кивая в сторону собрата, - Ты как-то пытался заглянуть в сознание Джины, чтоб увидеть что из себя представляет Джерод, верно?
- Ее сердце. Где оно? - словно в бреду, повторял Джерод, прислушиваясь к окружающим.
Младший Кьезе кивнул. Ивэт обхватила затылок блондина, касаясь его лба своим, и переместилась на полметра, сокращая дистанцию между парнями. Давид забился в темный угол, накрывая голову руками - он молился, не представляя, чем может закончиться этот ужас.
- Почему я не слышу, как бьется сердце Абель, Люсинда? - свирепо загудел Джерод, перехватывая кисть Ивэт. Она бросила песок в глаза демона свободной рукой и вскрикнула:
- Давай, Бад! Сейчас!
Колдун схватил его за пшеничные космы, привлекая к себе, и темный омуты глаз столкнулись с ярким золотом горящих ободков. Парни замерли на месте, не смея шелохнуться. Мир остановился всего на секунду, но Ивэт этого было достаточно, чтоб сделать долгожданный выдох.
Теперь все зависело только от Джины, и было это хорошо или плохо - не знал никто.
