Глава 3
Лунный свет простирал путь под ногами, и хотя этот свет был излишен для его глаз - он все равно наслаждался тем, что ночное светило принимало сторону того существа, которым был Джерод. Или то, что от него осталось - какая-то жалкая оболочка, внутри которой жила целая сила - великая сила ютилась и чувствовала, что вот-вот лопнет, выливаясь наружу. Он ощущал себя кувшином, наполненным до краев, и от чего-то в него раз за разом продолжали наливать еще больше воды.
Зачем?
Он и сам не знал.
Джерод остановился, чувствуя боль в босых ступнях, и выругался, рассматривая причиненный ущерб, нанесенный этому жалкому телу, внутри которого ему приходилось влачить свою низменную, ничтожную жизнь.
Ему срочно нужна была свежая кровь.
Он втянул ночную прохладу через ноздри, прикрыл глаза и прислушался, ожидая в ответ на свой зов даже самый слабый отголосок.
Неважно, достаточно и едва ли слышимого шороха, вопля, кряхтения, чтоб задаться целью. Инстинкты взяли над ним верх, и Джерод опустился на землю, коснувшись ладонями сырой земли. Он зарылся в нее пальцами, готовясь оттолкнуться и сорваться на животный бег в любую секунду.
Оставаться в доме девчонки было бы сейчас глупо.
Ох, если бы не та щепетильная старуха, рисующая себя рядом с Джиной каждые несколько часов, ему бы не пришлось раскрывать себя. Хотя, нет...
Это все твоя нетерпеливость, Джерод... Твоя жадность...
Он усмехнулся своим же мыслям, цепляя клыком нижнюю губу. Тонкая ленточка крови скользнула по подбородку, и Джерод пересек кровавую дорожку длинным языком, чувствуя горечь на кончике. Это означало только то, что крови той старухи было критически мало, чтоб разбавить яд, а значит, ему либо придется потратить всю ночь на поиски овец, либо огорошить городок еще одной жертвой.
Последнее приводило Джерода в чувство легкого головокружения от возможной сладости, вытекающей из мук своих жертв, но в то же время - кто-то мог кинуть подозрения на маленькую наследницу семьи Данте.
И он не мог себе этого позволить, потому что это опускалось крайне тяжелым грузом на его плечи.
Придется довольствоваться малым. Снова.
Плечи его напряглись, и он замер, переводя дыхание.
Как же раздражает.
Почему он - один из самых могущественных существ на земле, прибегал к тому, чтоб прятать голову в песок в любой ситуации, лишь бы с Джины не выпало и волоска? Джерод поморщился, фыркнул, и дернул головой вправо, слыша, как где-то вдалеке паршивая овца подала свой голос. Он сорвался с места. Кожа ступней горела Адским пламенем, и он взвыл, набирая скорость, чтоб быстрее расправиться со всеми неурядицами сегодняшнего вечера.
Через пару часов солнце встанет, а ведь еще нужно найти место где б прилечь от лишних глаз, да и от самой девчонки, которая по утру окажется черт пойми где.
Нельзя, чтоб ее нашли...
Он подкрался к деревянному обветшалому ограждению, за которым находилась небольшая кучка овец.
Джерод сглотнул - в горле стало суше, чем в самой жаркой пустыне. Он огляделся вокруг и, заметив свежие отпечатки чьих-то ботинок, припал лицом к грязи, втягивая запах. Он медленно последовал вперед и заглянул в темное окно стоящего домика.
Джерод склонил голову, разглядывая в ночи очертания дремлющего тела на широкой постели.
Ему повезло - время было на его стороне, осталось только прихватить с собой парочку овец, свернуть им шеи и спокойно себе оставить одинокий закуток пастуха, ринувшись на поиски ночлега.
Джерод вцепился в оградку когтями и с легкостью перепрыгнул через нее. Скот обернулся к источнику шума, и отступил от него немного назад, упираясь в забор с противоположной стороны.
Он фыркнул. В последний раз... Когда он сам занимался такой жалкой работенкой, черт побери? Он выпустил когти на пару сантиметров больше и сделал шаг вперед.
Две... Не больше... Мы же умеем держать себя в руках... Верно?...
Джерод втянул кислород через рот, пропуская поток прохладного воздуха через сжатые челюсти, и, выступив вперед туловищем, сорвался со своего места так молниеносно, что испуганные животные не сразу заметили его среди их небольшого стада. Только тогда, когда первый хруст свернутой шеи коснулся их слуха, они, ошарашенные, отскочили от него в стороны, начав верещать и поднимать шум.
Джерод оскалился, хищным взглядом пробегая по своим жертвам. Они разбежались в разные стороны.
Еще одна. Ее будет достаточно...
Рот наполнился слюной от предстоящей трапезы.
Несчастное животное оказалось рядом как нельзя кстати, и демон неспешно наступал на свою жертву, отшвырнув убитую овцу в сторону.
- Куда же ты так спешишь, бедняжка, - посмеиваясь, прошептал Джерод. Он принюхался и поднял взор к небу, чувствуя в воздухе запах предстоящего дождя. Первая капля столкнулась с его лбом, и демон с отвращением смахнул ее кистью.
Схватив овцу, загнанную в угол, он почувствовал, как под пальцами, в ее венах все еще бежит горячая кровь. Все нутро его затрепетало в предвкушении, а голова закружилась.
Демон склонился, перехватывая брыкающееся животное поперек, и избавил овцу от мучений, опускаясь вместе с телом на землю, где неподалеку лежало еще одно - убитое им ранее. Он вспорол шею когтями, припал губами к ране и глубоко втянул через ноздри запах свежей крови, решаясь на первый глоток. Теплая и солоноватая, кровь спустилась по его горлу, и демон довольно заурчал, точно кот, наслаждающийся лаской своего хозяина. Глаза его вспыхнули, и он неожиданно заметил для себя, как саднящая боль в ступнях отступила на второй план, уступив место его зверскому голоду и желанию регенерироваться.
Джерод осушил их за шесть глотков, по три на каждую, и поднявшись на твердые ноги, развернулся к стаду, смахивая большим пальцем оставшуюся кровь на нижней губе. Он провел языком по фаланге, точно по сладкой конфете, и томно выдохнул, считая живых особей.
Еще одну вряд ли кто-то заметит...
Демон хохотнул сам себе, наступая на овец. Они срывались на бег, стараясь перепрыгнуть через ограждение, но то взмывало вверх столь высоко, что бедняжки просто врезались в дерево всем весом.
Таких легче всего поймать, но чтоб подсластить пилюлю, Джерод давал им фору, наблюдая за тем, как овцы, дрожа, поднимаются на ножки-спички, вереща и повторяя свои тщетные попытки во спасение. Он махнул когтями перед мордой бедняжки и следом навалился на другую, подгребая ее под себя. Светлая шерсть смешалась с грязью, и демон перевернулся, сбитый другим животным. Смех вырвался наружу, и он поднялся, вновь перехватывая оную. Клыки разорвали плоть, и кровь хлынула в его пасть горячим потоком.
Он сделал первый глоток.
Черт...
Джерод сжал ладонями шею, едва не отделяя голову от туловища. Руки его окрасились в терракотовый, и хруст шейных позвонков отозвался мелодией в ушах ночного зверя. Он поднес пальцы к губам, слизывая кровавые дорожки, убегающие к самым локтям. Челка прилипла ко лбу, и демон вновь присосался к разодранный ране мертвого создания.
Второй глоток развязал узел в животе - его окатила волна приходящей силы, и раны стали затягиваться быстрее, оставляя после себя чуть заметные розоватые отметины. Джерод встрепенулся, игнорируя посторонние шумы вокруг себя.
Еще глоточек.... А, может....
Может, возьмем еще одну овцу?...
Всего одну...
Тогда можно не думать о крови сколько?... День?...
Черт, я так голоден...
Хочу еще...
Хочу крови...
Хочу...
Над его головой просвистела пуля. Зрачки Джерода сузились в щелки - пьяный голод развеялся под давлением наступающей опасности, но он не спешил, прислушиваясь к дрожащему дыханию, скрытому под шумом накрапывающего дождя.
- Ты что там творишь, сумасшедшая девчонка? - гаркнул старик, перезаряжая ружье.
Джерод оторвался от шеи бедняжки, поднимая окровавленное лицо на хозяина крохотного загона.
- Матерь Божья..., - донесся до демона шепот старика. Он обнажил острые клыки, лукаво улыбаясь глазами.
- Ты нарушил мою..., - он задумался, склоняя голову на бок и разглядывая растерзанных овец, - Трапезу. А я не люблю, когда мне мешают есть...
Старик попятился назад, к двери дома, выставляя ружье вперед.
- Ч-что ты такое?!...- вымолвил мужчина. Кисти Джерожа вывернулись, и он направился в его сторону, клацая челюстью, - Не подходи! Я б-буду стрелять!
- А, - поняв что-то для себя, пролепетал демон, - Может, ты хочешь-
- Я не промахнусь, так и знай! Убирайся сейчас же!
- ...- присоединиться к ним? - возникнув перед бледным лицом старика, засмеялся ночной зверь. Выстрел прогремел в унисон с раскатом грома, и пара свежих капель крови упали в лужу перед ногами Джерода.
Он коснулся пальцами сквозного отверстия в своем теле, и его нечеловеческий гогот нашел путь к старику, оглушая бедолагу и сталкивая на колени. Мужчина схватился за голову, роняя оружие, и демон с упоением наблюдал за тем, как кровавые змейки ползут из ушей его нового товарища на этот остаток ночи.
- Что ты сделала со мной? - закричал он, хватая Джерода за одежды. Демон опустился перед стариком на корточки, упирая локти в колени и роняя в ладони свое лицо. Вскоре глаза старика покрылись слепой пеленой, и бедолага начал ползти перед ступнями зверя, завывая от боли.
Ах, если бы только это слабое тело видело, на что он, Джерод, способен...
Тонкая кисть коснулась седовласой головы, и демон провел по шее старика, предчувствуя сладкий конец. Он не сопротивлялся, и было сложно с точностью ответить - на щеках то слезы были или же капли дождя. Джерод подцепил каплю ногтем и слизнул влагу, пока та не сорвалась вниз.
Соленая...
- Что ты такое...,- хныкал владелец овец и издал последний вдох, когда демон вырвал сердце из его груди. Пылающая плоть отозвалась в его ладони коротким ударом, и Джерод бесстрастно уставился на орган, после разжав пальцы и выпустив его на землю. Оно хлюпнуло, встретившись с глубокой лужей, и исчезло перед глазами.
- Если бы ты был самой Смертью или Нечестивым, старик, то я был бы твоим ружьем. Вот кто я, - обращаясь к трупу, ответил демон на заданный ранее вопрос. За слепой пеленой, глаза глядели в сторону, и Джерод проследил за ними, оборачиваясь к загону лицом. Возле оградки никого не оказалось, и он усмехнулся, словно бы ждал чего-то противоположного в довершение своего ожидания.
Загон опустел.
Демон зверски расправился со своим поздним ужином, складывая трупики животных в высокую кучу, и, подхватив безвольное тело хозяина этого пустыря, свалил бедолагу на самый верх. Джерод обложил их досками, лежащими бесхозно в амбаре, где нашел и горючее, которым облил самодельный шалаш, наблюдая теперь за тем, как он вспыхнул, озаряя все вокруг.
Дождь не лил. Он едва ли покрапывал, и это было на руку.
Джерод опустился пятой точкой на сырую землю, когти его спрятались, обращая руку в привычный вид, и он запустил пальцы в влажные волосы, зачесывая их назад.
Веяло дурью.
Горящей плотью.
Жженными волосами, да так, что слезы напрашивались, но демон упрямо цеплялся взглядом за ногти на ногах, думая о том, остаться ли ему здесь на остаток ночи, либо же продолжить путь.
Забавно, что выбирать ему особо не выпало возможности. Он вдохнул раскаленный воздух перед собой, и неожиданно подскочил на ноги, почувствовав знакомый аромат.
Его снова звала кровь.
И игнорировать этот зов было бы так же глупо, как бороться с самим собой.
Она неустанно звала.
Давила на виски, и он повел головой, тихонько завывая. Тело его дернулось в сторону.
Какого черта?
Джерод двинул на север-запад, ведомый незримой силой связи, и пообещал себе, что, когда доберется до своей цели, - оставит бедолагу страдать так, как не страдали даже самые ненавистные враги демона...
***
Давид распахнул глаза и пару раз проморгался, сгоняя сонную пелену перед носом. Зрение сфокусировалось на потолке, сером от сажи. Когда-то давно, еще до появления его семьи во Флоренции, старый домик не раз обдавался огнем. Сколько бы они с отцом не счищали грязь - все было без толку. Кто-то из местной дворовой шпаны раз-другой обмолвился о том, что дом имел дурную славу, и когда-то очень давно там жил колдун, но Сонье все списывал на байки. Он прокатился кубарем по своей кровати и раскинул руки в стороны, вдыхая полной грудью.
"Надо бы чуть позже взять Бенила на прогулку и сходить за Джиной, думаю, она будет рада оказаться на улице спустя столько времени..."
Он повернул голову в сторону окна, задернутого плотными шторами, и нехотя поднялся. На прикроватной тумбочке лежала теплая накидка, и Давид подцепил ее, набрасывая на плечи.
Прохладный воздух гулял по комнате, и шатен схватился за ручку двери, опуская ее вниз. Щелчок разрезал тишину, Давид шмыгнул носом, и осторожно выглянул за дверь, в коридор, тут же вскрикнув от неожиданности. Его схватили за грудки, припечатав спиной в ближайшую стену, и он ударился затылком, недовольно шипя.
- Какого черта? - вцепившись в плечи нападавшего, возмутился Сонье. Он разлепил веки, удивленно уставившись на отца. Тот выглядел возбужденным и крайне встревоженным. Волосы его походили на воронье гнездо, он блуждал карими глазами по лицу сына, будто пытался в нем что-то найти, - Пап? Что случилось?
- Сколько раз я повторял тебе, что эта семья странная, что от нее можно ждать только беды, мальчик мой? - выпалил мужчина, встряхивая Давида и вновь впечатывая его в стену. Он прикрыл затылок ладонью, чтоб еще раз не отхватить по полной программе.
- О чем ты вообще? Я только встал с кровати, а ты тут же на меня напал! - отбивался от него наследник, выставляя руки вперед и отталкиваясь от груди отца, - Отпусти же меня!
Ладони разжались, выпуская ткань, и они оба отпрянули друг от друга. Давид все еще выставлял руки вперед, призывая отца к соблюдению дистанции между ними. Что с ним, черт побери? Солнце едва ли взошло!
- Я знать больше не хочу, что мой сын имеет какое-то дело к той девчонке! Ты понимаешь меня?
Все это порядком выводило из себя. Он только встал, а уже получал нагоняй буквально ни за что! С чего б отцу вообще поднимать этот нелепый разговор? Давид разгладил складки на своей одежде, приводя себя в должный вид, и скосил взгляд, внимательно наблюдая за отцом:
- Хочешь, чтоб я перестал общаться с... Джиной? - мужчина утвердительно кивнул головой, - Ты из ума выжил? Или эля перепил?- проскрежетал парень, опуская руки и сгребая ладони в кулаки, - Да что ты несешь?
- Пойми, мы с матерью не хотим, чтоб ты навлек на себя гнев Всевышнего! Как мне объясняться перед ним, когда ты ночью вернулся весь в крови какой-то женщины и словно умалишенный повторял только имя этой слепой! - отец Давида перешел на крик, сокращая расстояние между ними. Он вцепился в плечи сына, встряхивая оного.
Давид отшатнулся от него, точно схлопотал пощечину.
" Чт...?... Мне же не послышалось только что?... Он сказал... "
Младший Сонье нахмурился, поднимая глаза на мужчину. Он сжал свои губы, решаясь открыть рот, чтоб вымолвить только:
- Повтори, старик.
- Я не хочу, чтоб тебя обвинили в том, чего ты не совершал! Мой сын не такой! Я не воспитывал в нем убийцу! - бесновался старший мужчина семьи. Давид покачал головой, отказываясь верить в то, что сейчас слышал.
Убийца? Он?
Это не тянуло даже на самую тупую шутку в манер тех, что рассказывал ему отец.
А Джина?
- О чем ты говоришь? С Джиной что-то произошло, да? Скажи мне!
Отец замер, смотря на него удивленно, может, слегка ошарашенно, и отпрянул от шатена, пятясь назад:
- Как же это?... Тебя обуздал страх? - мужчина прижал ладони к лицу, не веря в происходящее. Давид осмотрелся по сторонам, видя, что дверь справа, ведущая вниз по лестнице к выходу, открыта. Он двинулся осторожно в сторону, вдоль по стене, оборачиваясь обратно к отцу, - Я совсем тебя не понимаю, дитя. Она забралась... Она залезла в твою голову? Она приказала тебе забыть все? Скажи! Скажи мне, что это она!
- Ты явно выпил лишка, старик, - фыркнул парень, - Я сейчас же отправлюсь к Джине и смогу убедиться только в том, что тебе давно пора завязывать с выпивкой.
- Нет! - вскрикнул отец, тут же грубо схватив его за предплечье, - Нет! Нет, Давид, нет!
- Прекрати это! Я ухожу! - Давид с силой выдернул руку из захвата, срываясь на бег. Чуть не подскользнувшись на ровном месте, он пошатнулся, хватаясь за перила, и спрыгнул через несколько ступеней вниз.
- Остановись!
Шатен застыл, вскидывая голову вверх. Ком встал в горле, но следовать всем прихотям своей семьи он давно перестал, решившись отвечать за свои действия самостоятельно. Их взгляды пересеклись всего на секунду.
- Она - мой друг, старик, - произнесли губы, и Давид тронулся с места, громко захлопнув за собой дверь. Он пробрался на задний двор, хватая слегка влажную одежду с протянутых веревок меж высоких столбов, вбитых в землю. Быстро переодевшись, Сонье сложил два пальца и засвистел, прислушиваясь к шуму вокруг. Громкий лай донесся до него довольно скоро, и Бенил появился в поле его зрения. Пес свалил хозяина с ног, и парень засмеялся, ероша шерсть питомца.
- Чудовище слюнявое! Ну-ка ответь мне... Мы были вчера у Джины?
Пес взвыл, наваливаясь сильнее, и Давиду пришлось несколько раз сделать вдох, чтоб окончательно не задохнуться от того, как с него выбивали кислород.
- Нам нужно идти, Бенил, давай... Место, Бенил! - животное повиновалось, поднимаясь с парня, и опустило задницу на землю. Сонье поднялся, обтряхивая себя со всех сторон. Он потрепал пса за ухом и, скомандовав держаться рядом, вышел за пределы имения семьи, огибая забор между их территорией и территорией Данте.
Все пока оставалось на своих местах. Он пересек полянку, где они с Джиной только познакомились, и прошел немного вперед, исчезая в ветвях сада среди яблонь и фиговых деревьев. Бенил притих, неспешно следуя за своим хозяином.
Именно это привлекло его внимание. Обычно пес резвился и сбивал Давида с ног, путаясь под ними, а сейчас он походил на животное, больше напуганное от того, куда они направлялись. Его виляющий хвост сник, и шатен протянул ладонь, чувствуя влажный холодный нос своей кожей. Пес прильнул к нему, а после неожиданно свалился, прикрывая морду лапами и скуля.
- Ты чего, дружище? - спохватился парень, опускаясь перед ним. На дальнейшие команды животное не отвечало. Он пытался толкнуть здоровую тушу и сдвинуть хотя бы на миллиметр, но все тщетно - тот словно намертво прирос к месту, и Давиду ничего другого не оставалось, как оставить его в саду и пробраться к дому ближе, чем он есть. Вздохнув, Сонье вытер руки об свои штаны, и зачесал волосы назад, смахивая со лба выступившие капельки пота.
Все казалось какой-то бессмыслицей.
Он не был вчера у Джины.
О чем его старик так упрямо сетовал?
Почему Бенил впервые за все время не желал идти к девушке, когда накануне его было не оторвать от блондинки? Образ Джины всплыл в голове, и сердце парня сжалось, вызвав спазм внутри. Давид поморщился, отгоняя наваждение.
С Джиной все хорошо. Это просто недоразумение. Все хорошо.
Он повторял себе это снова и снова.
Когда вышел из сада.
Когда свернул к заднему двору огромного дома.
Когда пробрался поближе к комнате Джины.
И когда заглянул внутрь.
Зеркала в комнате девушки накрыли черными тканями. Ковер залило чем-то бурым, и он был готов поклясться, что это точно не был какой-то сок, морс или сбитень.
Внутри Давида все похолодело. Он протянул руки к раме, и дрожащие ладони распахнули окна перед ним. Запах крови ударил в нос, и тошнота подтянулась к нему, вызывая смешанные эмоции между ужасом и непониманием.
" Какого черта здесь произошло? "
Он сглотнул, прикрывая нос, и обернулся, тут же уворачиваясь в ужасе от мужчины, подкравшегося сзади.
Слишком часто его застают сегодня врасплох.
- Что ты здесь снова делаешь, мальчишка? - грубый бас показался ему знакомым.
Он прищурился, и голова мужчины закрыла собой яркий свет солнца. Давид остолбенел, забыв как дышать. Он коснулся своей шеи, зажмурившись от боли, и горячая волна воспоминаний, стертых его оцепенением и адреналином, подскочившим весьма кстати, волной снизошла на него, выбивая всякую почву из-под ног.
- Тебе, как я погляжу, вчера мало досталось? За добавкой вернулся, хах? - светлые волосы обрамляли лицо мужчины. Его глаза, схожие с морской гладью, отражали далеко не спокойствие, но Давидбыл готов поспорить, что вчера, именно вчера, когда пробрался к подруге в ночь, видел точно такие же голубые омуты в глазах Джины.
Ее отец возвышался над большинством в городе. И кто бы мог подумать, что этот статный, властный мужчина, будет вести себя как деспот не только по отношению к окружающим, но и по отношению к собственной дочери.
- Г-где она? - прочистив горло, промолвил Сонье. Элрой вскинул левую бровь.
- Это ты вчера здесь кровью моей прислуги умывался, так что не тебе задавать Мне вопросы, щенок, - отрезал Данте, - Шея ноет, да?
" Кровью прислуги? "
Им точно не наливают в одном кабаке с его отцом?
Почему с самого утра все словно из ума выжили?
Давид фыркнул, собирая все мужество в кулак, и посмотрел на отца Джины в упор:
- Что Вы сделали с Джиной? Она здесь, да?
- Какая молодежь нынче стала, рук на вас не хватает, - покачал головой Элрой, потирая подбородок. Он сделал шаг вперед. Давид сделал шаг назад, отмечая, что за ним не так уж и много места. Тут либо дать деру (снова), либо стоять на своем. Конечно, как последний дурак, он сделал пользу в сторону второй идеи, свято веря, что в этот раз ему не попадет так сильно.
Тело Берты встало перед глазами.
Он был здесь вчера.
Сам того не ведая, он застал то, чего не мог объяснить.
- Ты же сам все видел, - напирал блондин, отрывая руку от лица и протягивая ее к парню. Голова Давида вжалась в плечи, и он отступил еще на шаг, чувствуя, как предательски дрожат колени.
- Я н-ничего не видел, - запинаясь, прошептал он.
Элрой остановился, и его резкий смех вызвал табун мурашек, карабкающихся по влажной спине шатена.
- Я не могу больше закрывать на это глаза. Раз чудовище решило убить человека, то мне не остается иного выхода, как уничтожить его, чтоб облегчить жизнь этому городу. Раньше я думал, что нечисть обитает на наших землях, но кто же мог подумать, что она обитает настолько близко ко мне...
Страх заполз под мокрую одежду и оттянул ее назад, буквально душа Давида. Ему казалось, что он попал в свой самый страшный кошмар и до сих пор не мог пробудиться ото сна.
- Вы все... Вы бредите, - уверял себя Сонье, - Она слепа... И она в Берте души не чаяла..
- Настолько не чаяла, что перегрызла ей глотку? - хохотнул Данте.
- З-замолчите... Это не она...Это не она!...
Рука стальной хваткой опоясала его глотку, и он дернул ногами, не чувствую опоры.
Дышать стало нечем. Лицо мужчины перед ним исказилось в злости, и Давид вцепился в Элроя, отбиваясь от него, но все попытки оказались тщетны. Он был столь силен, что едва ли пятеро крепких парней могли бы оттащить их друг от друга.
- Ей мало было моей Мэрион! Мало было снесенных овец и людей, пропавших неизвестно куда, и ты смеешь мне заявлять, что я не прав? - разъяренный, он сжал горло парня сильнее, и перед глазами шатена уже начинали появляться белые круги, - Когда я сам зашел в комнату и увидел своими глазами разодранную шею своей прислуги? Может, она приворожила тебя, а? Одурманила своими чарами?
- Отпу...Кха..!...Отпуст...меня...
Лай за спиной Элроя заставил того напрячься. Давид хлопал по предплечьям мужчины, время от времени утыкаясь слабым кулаком в грудь.
- Я убью ее лично, - прошипел блондин в лицо Сонье, ухмыляясь попыткам парня выбраться из стального захвата, - Подвешу, как ту ведьму и сожгу, перед этим вскрыв ей живот!
- Бе...нил! - вскрикнул что есть мочи Давид, и они оба свалились на землю, придавливаемые весом пса. Парень схватился на шерсть питомца, залезая на спину Бенила, и закашлял, чувствуя, как кислород входит в его легкие сладким потоком.
Пес сорвался с места, унося с собой хозяина, и Сонье только крепче вцепился в шерсть, стараясь не свалиться.
- Ей не спастись, Давид! - слова ударили в спину хлыстом, и он прикусил губу до боли, игнорируя мужчину.
Ее заберут. Ее заберут и лишат жизни! Это же все какая-то чушь!
Слезы навернулись на глаза, и он зажмурился, пытаясь согнать наваждение.
Этого просто не может быть.
Он поднял голову, смотря вперед, куда пес уносил его за пределы двора Данте, куда-то вглубь начинающегося леса, и раскрыв рот, заголосил на всю округу имя исчезнувшей подруги.
Птицы оторвались с места, взмывая вверх.
***
- Тварь... Тварь, какая же она тварь... Я выпотрошу ее... Дай мне только добраться до нее - я выпотрошу ее...
Абель вздрогнула, оборачиваясь на шепот. Девушка лежала без сознания, бормоча во сне проклятия, как она поняла, в ее сторону. Это заставило ее губы сжаться в тонкую линию.
Она появилась на ее броде поздней ночью. Счесанное лицо, открытые раны на руках и ступнях кровоточили, но Джина словно и вовсе не замечала их, припав головой к земле и принюхиваясь, точно животное. Маленькая ведьма наблюдала за ней издалека, спрятавшись за высоким деревом. Блондинка рыскала ровно там, где парой часов до этого они с Бадом сидели вместе, и она латала его руку. Присмотревшись, она поняла, что Джина слизывает с земли капли крови, оставленные Кьезе, вперемешку с мелкими камешками и травинками. Она резко оторвала свою голову от земли, всматриваясь туда, где пряталась Абель. Если бы ведьма могла вскрикнуть - она бы так и сделала.
- Я слышу, как бьется твое сердце. Оно буйствует в тревоге, - голос, такой мелодичный, заставил Абель оцепенеть. Она совсем не ожидала, что тот, кто отравил Бада своей кровью, мог иметь такой урчащий тембр. Она сжала подол своего плаща маленькими кулачками, прижимаясь к стволу дерева сильнее.
В конце концов, девушка все равно должна ее найти. Но страх не исчезал, как бы мысленно Абель не настраивала себя к ясности и остроте ума.
Неважно.
Перед Смертью нет нужды проявлять смелость, ведь на то она и Смерть. Она перевела дух, опуская руку на левую грудь, туда, где билось сердце, и мучительно ждала, когда же девчонка сделает свой шаг.
- Ты пахнешь иначе, - продолжила блондинка, - Значит тот, в ком моя кровь, уже не здесь. Если, конечно, он не валяется где-то в этом чудесном броде, в чем я очень сомневаюсь. Давай же...
Первым, что она ощутила физически был холод. Джина оказалась рядом с рыжеволосой так скоро, что взмах ресниц казался вечностью в сравнении с этой скоростью. Абель промычала в испуге, и ее тело оказалось прижато к влажной после дождя земле.
Вторым оказался жар чужого тела. Она немо уставилась в голубые глаза. Красный ободок вспыхнул, и наследница семьи Данте замерла, изучая маленькую ведьму под собой. Вдохи и выдохи Абель заполонили шумом уши, а сердце норовило выскочить через рот.
- Расскажи мне, - полные губы Джины двинулись, образуя слова, и ведьма сглотнула, думая, что ничего в жизни притягательней не видела. От нее пахло силой - злой и манящей, и под ложечкой засосало. Она оторвала взгляд от ее рта, поднимаясь выше, и их взгляды вновь встретились. Но то, что Джина произнес после, заставило ее щеки вспыхнуть, как горящий факел, - Расскажи, красавица...
Она разомкнула уста и впервые за долгое время испытала перед кем-то стыд в том, что ей не хватало одной очень важной вещи.
Абель отвела взгляд, чтоб вернуть его обратно в последними остатками мужества, накопленного в ней за долгие-долгие годы. Образ хрупкой девушки рассыпался перед ведьмой на мелкие крупицы песка. Она заглянула в глаза далеко не тому, кого была уверена увидеть с самого начала, и тогда до нее, наконец, дошло - Джины здесь не было с самого начала.
Это всегда был только Джерод, заключенный в тело смертной кем-то, кто хотел его заточения. Яркие ободки налились кровью, пленя собой маленькую ведьму.
Джерод склонил голову набок, вглядываясь в глубину ее рта, и ржал челюсть:
- Мне не ясно, почему люди твердят о том, что человечны.
Абель показалось, что в его фразе мелькнуло сочувствие. Она закрыла рот, опуская глаза вниз и готовясь к тому, что с ней мог сделать этот демон. В конце концов, если он зацепил самого Бада, то ей даже отбиваться не выпадет возможности, чтоб попытаться выжить. Тут остается одна попытка, и в любом случае для Абель она закончится неминуемой гибелью.
Загорелая кисть опустилась на ее щеку, и она зажмурилась, позволяя ему подцепить подбородок.
Ее губ коснулся горячий язык, и она, приросшая к земле, изумленно распахнула глаза. Он обнял ее, и осторожно проскользнул в рот, углубляя поцелуй. Шум в ушах пропал. Ее сердце билось теперь так скоро совсем по другой причине, и первый поцелуй, который станет для нее последним, был украден ее Смертью. Она опустила руки на чужие плечи, не зная...
Не зная, как ей дышать.
" Я должна Баду" - больной укол обещания отозвался в груди ноющей болью. Маленькая ведьма прикусила зубами язык Джерода, шерудивший у нее во рту, и демон застонал, отрываясь от нее в явном недоумении. Его кровь осталась на ее губах, и ведьма уставилась на него, ожидая хотя бы малейшей тени призрака изменения в его лице. Он раздосадованно выдохнул, чем снова обескуражил ее.
- Что же ты наделала...
Она скользнула языком по нижней губе, слизывая капли крови, и от неожиданности прижала ладонь к устам. Рот ее раскрылся, и она коснулась кончиком языка фаланги среднего пальца.
- Т-ты...А! - Абель взвизгнула, услышав свой голос, и прикусила губу. Ее сердце остановится. По любому из вариантов, данных ей за последние десять минут.
" Черт побери.
Черт побери! "
Джерод нахмурился, смотря недовольно в ответ, и взгляд его расфокусировался, стирая черты рыжеволосой перед собой.
И теперь она сидела спиной к его безвольному телу, пуская тихонько слезы.
Он подарил ей язык, а она усыпила его.
Подписала себе Смертный приговор его кровью.
Бад появился через пару часов, застав ее разбитой. Он опустился рядом с ней, совершенно не ожидая увидеть ее вновь живой. Рыжеволосая заговорила первой.
- Я вернула тебе долг, Бад, - четко произнесла она, застав его врасплох. Голос больше не звучал в его голове. Конечно, он не отшатнулся в испуге, но в случае младшего Кьезе даже едва вздернутая бровь - уже верх эмоциональности, - Но, видимо, мне придется быть тебе снова должной, - скупо улыбнувшись, она разжала ладонь, являя его взору такую же рану, как его собственная.
- Что с твоим языком? - ради справки уточнил парень.
- Это онсделал, - кивнув головой в сторону Джины, прошептала разбито Абель.
Бад взял ладонь девушки в свою, осматривая рану, и раздраженно оттолкнул ее в сторону.
- О чем ты говоришь? - не понял Кьезе, - Кто "он"?
- Тот, кто заточен внутри тела этой Данте. Его кровь привела Жака к ней, потому что он живет за счет жизни другого человека. Я же говорила - она проклята.
- Плевать, я забираю ег-..., - Кьезе прикусил язык, тут же порываясь исправиться, - Ее.
Ведьма схватила его за кисть:
- Бад, она не сможет не спать вечно. Может случиться так, что Джина отключится даже на минуты две-три, если ты ее переутомишь слишком сильно. У тебя максимум дня три-четыре, дольше зелье не действует, придется варить новое.
- Без разницы, - фыркнул брюнет, - Я выжму из нее максимум и за такой короткий срок.
- Но, Бад...
- Абель, - перебил Кьезе, строго глядя на девушку сверху-вниз, - Ты слишком много болтаешь.
Она усмехнулась и, кинув последний взгляд на блондинку, промолвила:
- Попытайся спасти нас.
***
- Нет.
- Жак.
- Нет.
- Жак, - голос стал чуть более настойчивее, но блондин лишь возвел глаза в потрескавшемуся потолку над их головами. Резко развернувшись на пятках, он столкнулся лоб в лоб с Гаспаром, поежившись от столь близкого контакта. Ему пришлось выставить перед собой ладони. Пате гордо задрал подбородок, не желая уступать брюнету в наглости. Уж что-что, а быть противным, доставучим и вездесущим - его прерогатив, но никак не Гаспара.
- Я! - взвизгнул он, подняв указательный палец перед их лицами и ткнув куда-то не глядя, - Не собираюсь становиться еще одной мишенью в ваших игрищах!
- Жак, - раздраженно отозвался старший из Кьезе, сгребая ладонь парня в свою. Жак выдернул ее, прижав к груди свободной рукой, и ощерился.
- Это верная погибель, Гаспар, а я не подписывался на такое. Нет, только не я! Он пошел к Абель! К Абель, Гаспар! И чем это для нее обернулось? Их стало двое! Стать третьим? Ну уж нет!
- Но мне нужна твоя помощь! - от властного голоса брюнета, казалось, содрогнулись стены. Плечи Пате расправились, и он вздохнул так, как вздыхают в моменты самых бессмысленных споров - обреченно.
- Ты прожил, напомни мне, сколько? Чуть больше трех моих жизней? А я не дожил даже одной до самого конца, Гаспар. Да, мне не страшны болезни, таким меня не сломить, но это же не болезнь, как ты не можешь понять? - темные глаза уклонились от его прямого, открытого взгляда, - Эта девчонка проклята, ее кровь проклята, и твой брат обречен. Я сомневаюсь, что его желанием было " избавь меня от всех проклятий", - грустная улыбка скользнула вдоль, и парень смахнул челку с глаза, спокойно упершись спиной в деревянную дверь, ведущую в широкий коридор из подземелья, - Нечистый всегда придирчив к просьбам и весьма хитер в том, как эти просьбы обойти. Это чудо - оставаться в живых столько, сколько у вас выходило. Но, может, его черед настал, Гаспар?
- Если он умрет, не думаю, что смогу вынести..., - Кьезе оперся о стену, медленно оседая вниз. Лоб столкнулся с прохладной поверхностью, и он прикрыл глаза, зажмурившись. Жак наблюдал за тем, как досада каскадом ниспадала с лица парня, роняя взгляд ниже, и ему пришлось опуститься рядом с ним. Ладонь нашла плечо друга, и он похлопал его пару раз, не зная, правильно ли поступил. Может, в данном случае лучше было обнять? - Я не знаю, что мне делать... Кроме тебя, у меня никого нет из близких колдунов, Жак...
- Я не подарю твоему брату исцеления... Кровь отыскать, покончить с болотной нечистью, сделать приворот, изготовить лекарство от простуды трудноисцелимой - конечно. Все, окромя этого. Ты же понимаешь...
Пате почувствовал, как взялось дрожью тело Гаспара. Он убрал руки, стараясь лишний раз не показывать и своей досады от сложившейся ситуации, подчеркивая, что стоит ему дать перед старшим Кьезе толику слабины - тот точно и бесповоротно убедит его мало того, что остаться, так и еще присоединиться к его очередному безумному плану.
- Но...
- Нет, Гаспар, нет..., - упрямо протестовал Жак, - Ищи, кто бы продал свою душу за него. Вероятность крайне мала, что кто-то в здравом уме решится на такое, поверь... Он же исчерпал свою возможность?
- Исчерпал..., - подтвердил старший из братьев, опуская голову. Пряди выбились из его низкого хвоста, застилая лицо жидкой чернотой шелка волос. Жак хотел их отвести. Но не стал.
- Тогда либо так, либо попытайтесь узнать напрямую, чего та девчонка желает в обмен на жизнь твоего брата. Я не хочу на это смотреть. Лучше выколи мне сегодня же глаза.
- О чем ты-... Ты хочешь уйти? Но, Жак-
- Я оставлю после себя Ивэт, - тут же нашелся Пате, словно это о чем-то говорило Гаспару.
- Кто эта "Ивэт"? Зачем нам кто-то посторонний? - зачесывая волосы назад, вздохнул Кьезе. Раздраженно и как-то обиженно.
- Она прибудет после одной полной луны. Уж надеюсь, если не помочь, то хотя бы отвести от глупостей у нее хватит сил, - он наклонился вперед, заглядывая в лицо друга, и, когда Гаспар попытался отмахнуться, блондин зацепил его подбородок пальцами, привлекая к себе, - Гаспар. Ей можно доверять. Она лучше меня.
- Хмпф.
- Не начинай, - усмехнулся молодой колдун.
- Еще одна девчонка тут ни к чему.
- Поверь мне.
- Жак, - раздраженно отозвался тот.
- Гаспар, - парировал в цвет ему Пате, - У тебя нет выбора. Не время торговаться.
- Хмпф.
- Заткнись.
***
Сладкая прохлада воды коснулась ее уст. Жидкость спускалась вниз по горлу Джины, и она довольно припала к металлической посудине, которую кто-то любезно придерживал. Хотелось благодарно заурчать, и, когда все закончилось, а губ теперь касался ее шершавый язык, смахивающий последние капли, Данте медленно разлепила веки.
Пелена застилала ей глаза. Последнее, что помнила Джина - горящие глаза напротив и ее волосы, светлыми пятнами идущими в отражении зер...зеркала? Кажется так... Она прикоснулась к своему лицу, и, медленно отняв ладонь от кожи, присмотрелась к кисти. Множество полос, проходящих то вдоль, то поперек, зацепили девушку, и Данте провела пальцем второй руки по узору, удивляясь, что боли нет, только легкая щекотка, вызвавшая у нее улыбку. Что же это?
Она продрогла от легкой прохлады, и прильнула к теплому лоскуту ткани, натягивая ее едва ли не на голову, чтоб сохранить тепло рядом с собой. Пахло странно. Пылью, сыростью и чем-то, отдаленно напоминающим травяной сбор, который Берта заваривала для нее перед сном, чтобы она не мучалась от головных болей.
Девушка захлопала ресницами и сузила глаза, стараясь сфокусировать взгляд на какой-то конкретной вещи. Таковой оказалась книжная полка, прикрученная сбоку от лежанки, на которой она отдыхала. Потрепанные томики, давно покрытые пылью, отражались тусклыми цветами, и Джина устало провела их взглядом, не совсем понимая, где она.
В ее комнате не было такого. Не было же?
Конечно, она и понятия не имел о том, как выглядела ее комната, но, если отталкиваться от недавних воспоминаний, связанных с ее отражением в зеркале, и ярких, золотых материй, сочных красок, то это (то, что сейчас предстало пред ней) - определенно не ее дом. Что означало только то, что Джину...
Дыхание Данте затаилось. Она скосила влево, чувствуя кожей, что была не одна здесь долгое время. Просто спросонья не совсем осознавала этого. Тело девушки дернулось, она осторожно и медленно перевернулась набок, чтоб рассмотреть того, чей взгляд выжигал ей голову.
Пара темных глаз проследила за ней, и теперь они оба играли в гляделки. Слюна собралась у Джины во рту, и она сглотнула, как ей показалось, так громко, словно это был единственный проскочивший звук между ними. Бледное лицо, острые черты которого будто кто-то вырезал ножом, прямой нос, выраженные скулы и губы, вытянутые в прямую линию. Этот незнакомец походил больше на марионетку, замершую в одном положении, и, если бы не глаза, едва семенившие по ее, Джины, лицу, то она бы била в грудь и клялась, что видела что-то странное, отдаленно напоминающее человека. Тонкие губы раскрылись, разбивая предположения Данте. Джина сдавленно засопела, отползая назад.
- Твой отец поднял весь город на уши, - бесстрастно произнес брюнет, тут же продолжая, - Он дает награду за поимку своей наследницы. Готов поспорить, ты явно не яблоки в саду крала, раз он в гневе настолько, что его совершенно не интересует живой тебя доставят к нему или мертвой.
Он нес какую-то околесицу. Брови сошлись на переносице, и Джина с подозрением уставилась на незнакомца.
- К-кто ты? - выдохнула Данте.
- Это неважно, - отмахнулся младший из Кьезе, - Важно лишь то, что ты снова натворила.
- Где я? - игнорируя обвинения Бада, настаивала на своем блондинка.
- Ты кого-то убила?
- Ч-что? Я ничего не делала.
- Да от тебя кровью несет за версту! - Бад цокнул, скрещивая руки на груди.
Джина притянула свои руки к лицу, вдыхая запах, ничем не выраженный тому, что обычно исходил из нее. Она недовольно покосилась на брюнета, возмущенная беспочвенными обвинениями в ее сторону.
- Ты привираешь и ничем от меня не пахнет! И все твои слова - бессмыслица! Почему я здесь? Кто ты? Ты выкрал меня из-за денег моего отца?
Бад поморщился, вызвав у блондинки новую волну негодования, и та подскочила на ноги, сбрасывая на пол ткань. Ноги понесли девушку к двери, она уставился на ручку, вспоминая, что обычно, она сама никогда не открывала себе дверь - это делали Берта, Давид, либо кто-то из прислуги. Схватившись за нее, Джина потянула наверх, полагая, что это как-то сдвинет дверь с места, но та намертво стояла. Тогда девушка потянула вниз.
Смешок сорвался с тонких губ, выводя Джину из себя еще больше.
- Какая же ты бестолочь...
Она отошла на пару шагов назад, смутно понимая, что брюнет сидел совершенно неподвижно для человека, выкравшего ее и не препятствующего к попытке бегства.
" К черту... "
Джина отставила правую ногу назад, находя свою точку опоры, и понеслась вперед, намереваясь выбить дверь весом своего тела. Первым оказалось плечо. Зашипев, она припала к деревянной поверхности, обескураженная тем, что ровным счетом ничего не изменилось, дергала она оную, либо же из раза в раз пыталась выбить ее, отходя на приличное, как ей казалось, расстояние. Это продолжалось до тех пор, пока, в конце концов, она не сшибла с ног вошедшую Абель. Девушка вскрикнула, рухнув на пол вместе с Джиной. Она уперлась ладошками в пол, по обе стороны от головы рыжеволосой, и слегка привстала, рассматривая новоприбывшую во все глаза.
Ее лицо побагровело, становясь на тон ярче ее волос, что удивило Джину, и она протянула ладонь к ее щеке, но Абель тут же прикрыла лицо , вереща что-то на непонятном ей языке. Блондинка отпрянула от нее, садясь на пятую точку и обернулась к парню, замечая на бледном лице всю ту же издевательскую ухмылку.
Джина фыркнула, отворачиваясь от него, и поднялась, протягивая девушке ладонь так же, как это всегда делал Давид для нее в те моменты, когда Данте валилась с ног, спотыкаясь об камень, либо натыкаясь на ямку где-то среди тропинок. Она не думала помогать тем, кого не знала, но сделала это неосознанно, и было бы крайне глупо сейчас спрятать ладонь, скажем, в карман. Подумаешь, помогла подняться. В конце концов, Берта часто истерила, что всякий человек в первую очередь должен отличаться манерами, а не острым языком.
Абель уставилась на протянутую руку, совершенно не ожидая от нее такого поведения. Протягивать свою она все же не решилась, поднимаясь самостоятельно, и Данте теперь просто глядела на свою ладонь, поджав губы. Видимо, ей здесь не рады.
- Грохот было слышно через пять комнат, Бад, ты не мог сразу сказать, что эта дверь заговорена, и она не сможет выйти отсюда без тебя или меня? - раздражение ее просачивалось через каждую трещинку в комнате, и Джина все же спрятала ладонь в карман, поглядывая на "Бада", имя которого она теперь знала.
- Зачем? - последовал тут же ответ.
- Ты выжил из ума! А, если бы она навредила себе?
- Подумаешь, пара царапин..., - фыркнул брюнет, закатывая глаза. Абель схватила подушку с лежанки, где еще совсем недавно лежала Джина, и швырнула ее в сторону младшего Кьезе. Он молниеносно перехватил ее, возвращая девушке, и снаряд тут же поразил цель, - Что, Абель, говор вернулся, и ты решила мне все мозги выесть?
- Ты невыносим!
Пререкаясь друг с другом, они не обращали внимания на Джину, увлеченные своим мелким спором. Конечно, раз ей не выбраться, по их словам, из этой комнаты, то нет необходимости дергаться всякий раз, как блондинка ступит шаг влево или вправо.
- Если она неожиданно ударится головой или потеряет сознание, я оставлю тебя с ней в этой комнате один на один, и тогда посмотрим, как ты запоешь! - тыча пальцем в Бада, сетовала Абель.
- А, что, егоподарки тебе уже не по вкусу, да? - издевался брюнет. Девушка заалела, ругаясь вслух.
- Не по вкусу, м? - повторил Бад, намекая на что-то, что они знали только вдвоем.
- Вы выпустите меня отсюда? - попыталась она вклиниться в их спор.
- Нет! - в унисон ответили оба, оборачиваясь резко к девушке.
- Не беси его! - рыкнула рыжеволосая, толкая Кьезе в плечо. Она присела рядом с ним, обращая свой взор к наследнице семьи Данте, и Джина почувствовала, как по спине пробежал табун мурашек, до самых лопаток, заставляя ее неестественно извиваться. Ее яркие зеленые глаза приковались к ней, и двое смолкли, наблюдая за блондинкой.
- Ч-что? - растерялась Джина, стоя чуть поодаль от них.
- Мы не хотим тебе навредить, - вкрадчиво ответила Абель, на что Бад скривился, тут же получив локтем куда-то в ребра, - Я. Я не хочу тебе вредить.
- Но вы украли меня, - не видя связи между ее словами и действиями, ответила девушка.
- Мы тебя-
- Мы хоть и не в почете у людей, но если уж на то пошло, то ты сама пришла к нам, - перебил девушку Бад, закинув ногу на ногу. Он уперся локтем в колено, устало опуская лицо в раскрытую ладонь, и лениво, даже как-то слишком расслаблено вел себя для того, кто был на волосок от Смерти.
Джине хотелось домой.
И сейчас же.
- Зачем бы мне хотеть... К-как? Я спала... Я не гуляла, да и видеть я начала только вч...
Понимание мелькнуло в глазах младшего Кьезе, и он медленно повернул голову к Абель, переглядываясь с ней.
- Здесь важно совершенно не то, как ты здесь оказалась. Пока есть возможность, я даю тебе право сказать все, как есть.
- О чем вы?
- Что ты такое, Джина?
Джина вздернула бровь. Они что - потешаются над ней? Это же совершенно не смешно.
- Отпустите меня домой, - устало вымолвила девушка, замученная этой беготней вокруг, да около, - Я уверена, что меня уже обыс-...
- Что ты такое? - упрямо гнул свою линию Бад, наплевав на просьбы и желания Данте. Блондинка сжала ладони в кулаки, раздраженная беспардонностью своего собеседника, и обратила свой взор к единственному, вроде как, здравому человеку, находившемуся рядом с ней.
- Абель..., - жалобно протянула Джина, запамятовав ее имя. Маленькая ведьма подскочила от неожиданности.
- Не пойми нас неправильно, пожалуйста, - сжалилась над ней девушка, приподнимая ладошки перед собой, - Внутри тебя есть что-то... Что-то очень зловещее, понимаешь?
- Отпустите меня домой!
Голова маленькой ведьмы вжалась в плечи, и она вбилась в угол кровати, дрожа всем телом от осознания, что в любой момент они могут спровоцировать Джину к чему-то необдуманному и крайне глупому. Возможно, даже опасному.
- Гаспару заплатили за то, чтоб тебя нашли, и Бад увидел, как ты зачаровала женщину, чтобы та сносила овец в свой подвал. Это из-за тебя ее жгли, - ее слова выражались для блондинки в ударах правды, и она, точно схлопотавши парочку оплеух хлыстом, дернулась в сторону, отказываясь верить во все слова, что срывались с уст этой низенькой девчушки. Она встал на месте, слыша в ушах неясный звон, и зажала их ладонями.
-
Рядом с ней никого не было.
Что это за фокусы?
-
- Джина, - обратилась к ней Абель, видя замешательство на лице девушки. Она не реагировала на нее, ведомая голосами из вне, - Тебе просто нужно сказать, как обратить процесс, который ты запустила... Нам нет выгоды тебя убивать, правда...
- Так кто ты? - неустанно повторял Бад, и голова Джины пошла кругом от количества голосов, звучащих так часто и близко.
-
- Ч-Что вы со мной сделали? - прошипела Данте, оглядываясь за спину, - Что-то... Что-то подлили, да?
- Джина...
- Замолчите, - мотая головой, попросила блондинка. Она опустилась, касаясь коленями прохладного пола, и схватилась за голову, зарываясь пальцами в непослушные волосы.
- Отвечай, - приказал Бад, совершенно не обращая на нее внимания.
- Мы ничего не сделали, - с обидой в голосе ответила на ее вопрос маленькая ведьма, - Просто успокойся, мы не тронем тебя.
- Перестаньте, - взвыла Джина. В груди образовался груз. Она коснулась своей шеи, чувствуя, как незримые веревки вились вокруг нее, затягивая узел, и Джина судорожно выдохнула, ощущая тяжесть веса от того, как ее доводили до белого каления. Она уже поняла - они точно что-то сделали с ее водой. Значит, все их слова о том, что они не желают ей зла и хотят просто разобраться в том, чего она не делала, оказались ложью!
" Они хотят убить меня! "
Бад поднялся с кровати, раздраженный всей этой возней, и направился к скорчившейся девчонке, желая поднять ее и вытрусить все ответы, что он только мог получить здесь и сейчас. У него нет времени играть в доброго человека, коим он никогда не являлся. В конце концов, кто эта Данте такая, чтоб все так нянчились с ней, как с новорожденной. Кьезе сократил и без того короткое расстояние между ними, схватив девушку за плечо, и под пальцами его кожа загорелась Адским пламенем. Глаза распахнулись в удивлении, и громкий рык сотряс если не их комнату, то точно все то расстояние, что оставалось до дальней комнаты Гаспара.
- НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!- волна чудовищной силы отбросила брюнета в сторону кровати, на которой он сидел минутами ранее, и он зашипел от удара спины об стену. Абель вскрикнула. Сверху на него навалился еще больший вес, вдавливая Бада в лохмотья тряпок, некогда напоминавших ему теплые одеяла.
На него смотрела пара глаз с горящими ободками.
***
Сумерки растянулись тонкой вуалью над лесом. Давид задрал голову вверх, к небу, вцепившись в шесть Бенила двумя руками. Огромный пес мчал несколько часов, ведомый запахом Джины, но Сонье казалось, что они бесцельно бегают по лесу кругами. Вокруг только густой лес, ни толики лишнего света, ни протоптанных дорожек, - ничего, чтобы говорило ему о том, что Джина могла здесь проходить. Да и как бы она могла настолько уйти в лес, ослепленная и беззащитная? Внутри Давида все сжалось, и он прижался к Бенилу сильнее, отгоняя от себя негативные мысли.
Он зажмурился, вспомнив о том, как глаза подруги сверкали в темноте. Вспомнил Берту, бездыханно лежащую на полу и кровь. Много крови вокруг, испачкавшись в которой, он сидел и рыдал, прижимая холодное тело женщины к себе.
" Это не могла быть она. Нет, только не она. Она ее любила. Это все какое-то недоразумение, я уверен. "
Гадкое, скользкое недоверие проскользнуло в сердце Давида. Он закусил губу, отгоняя от себя наваждение и повторяя себе слова веры в подругу, внутренний свет которой был многим ярче света самого настоящего светила.
Пес залаял, и Сонье раскрыл глаза, удивленный тому, что Бенил вывел их из густого леса, и теперь они находились среди пустого поля, а где-то вдалеке виднелось облако дыма. Вокруг веяло гарью и жженным сеном.
- Ты думаешь, она там, дружище? - гладя пса по голове, спросил Давид. Питомец взвыл в ответ и сорвался с ним в галоп, дыша прерывисто и устало. Шатен сглотнул, мысленно уповая на что угодно, кроме найденного тела Джины среди пепелища.
Когда они оказались вблизи, Сонье спрыгнул с пса, не решаясь подходить ближе. От некогда стоящего дома остались каменные стены, окунувшиеся в гарь и сажу. Он огляделся вокруг, пытаясь понять, что же здесь произошло. Обернувшись на лай пса, Давид побежал на звук, истязаемый чувством неизведанного, страхом и злостью, что не мог в свое время быть рядом с Джиной, помочь ей, а не таскать черт пойми куда, ради чего. Он остановился около небольшой груды костей, прикрыв нижнюю часть лица ладонью и морщась от едкого запаха сгоревшей шерсти, плоти.
- Какого черта здесь произошло? - выругался парень, с отвращением уставившись на тушки сожженных не до конца овец. Кто-то пытался замести свои следы.
" Но зачем сжигать все под чистую? "
Питомец вновь подал голос, и Давид проследовал дальше, где до этого стоял порожек. Пес бесновался, преграждая своим туловищем парню весь обзор, и ему пришлось несколько раз потянуть за ошейник, чтоб Бенил отошел в сторону.
Ладони Давида вспотели от волнения, и он, ошарашенный, вскрикнул, когда ему показалась обглоданная огнем часть человеческой кисти. Или то, что от нее осталось. Он закрыл рот руками, крича от страха и чувствуя, как сердце больно ударило в грудную клетку, отказываясь верить в то, что перед ним сейчас лежал мертвый человек.
Бенил уперся головой в бок хозяина, поскуливая и потираясь об одежду Давида. Слезы застыли в глазах шатена, и он уже был готов распасться на части от осознания потери, как вдруг поблескивающий металл сверкнул перед глазами Сонье, привлекая его внимание. Он шмыгнул носом, зачесывая мокрую челку, прилипшую ко лбу и подошел поближе, опускаясь на корточки перед трупом. На безымянном пальце и указательном сверкнуло сплавленное золото.
Парень отнял дрожащую руку от лица, дыша глубоко.
Черт, он был слишком близок к тому, чтоб сойти с ума.
В воспоминаниях мелькнула беглая ухмылка блондинки, которой та наградил его перед исчезновением. Его сознание - даже оно, играло с Давидом, приводя парня в истеричное состояние.
Он поднялся на ноги, оглядываясь вокруг в поисках пса, и тот, будто почувствовав, что его ищут, отнял голову от земли, залаяв и тут же ускользнув прочь.
- Бенил! Ко мне! - позвал Сонье, но пес лишь оттолкнулся сильнее, уносясь от сожженного домика прочь. Давид поспешил за ним, окликая собаку вновь и вновь.
Непролитые слезы стояли в глазах. Он протер глаза рукавом закатанной рубашки, перепачканной в грязи, и пообещал себе верить больше в то, что с Джиной все хорошо.
***
Никто из них двоих не шевелился. Бад лежал на спине, придавленный небольшим, однако сейчас почему-то ощутимым весом блондинки. Абель слилась со стеной, побледнев от ужаса.
Джина действовала на нее только так - устрашающе, как живая Смерть, лицом которой для нее была наследница семьи Данте. Но Кьезе, знавший, что они оба итак не в милости и на волоске от ящика, не мог тянуть еще дольше. Как же раздражало, что он не мог просто свернуть эту хорошенькую блондинистую головушку и избавиться от ноющей боли, что не давала ему теперь ни спать, ни есть.
Если сама Джина и не понимала, то до Бада уже дошло - неважно, спит девчонка или нет, стоит только вывести ее из себя, как гнев берет над ней верх и сущность, спрятанная глубоко внутри этого человека, пытается вырваться наружу, перехватывая контроль частично, либо же окончательно.
Края раны стягивало неприятно. Младший брат Гаспара поморщился. В прошлый раз у него не получилось заглянуть за сознание Джины, чтоб понять, кто прячется внутри нее. Но, может, сейчас есть шанс?
Он прикрыл веки.
" Нам крышка " - возник голос Абель в голове парня, - " Совершенно не важно, что мы с ней сделаем - оннас убьет. Мое зелье не работает так, как должно, Бад..."
- Успокойся, - распахнув глаза, ответил Бад то ли Абель, то ли Джине. Блондинка уставилась на него, шумно выдыхая, и мир неожиданно сократился до них двоих, отбрасывая их друг от друга.
Кьезе знал это место.
Он был здесь в прошлый раз, касаясь металла клетки и слыша лязг путов. Но сейчас здесь стояла гробовая тишина, а мрак поглотил все, что бы мог видеть человеческий глаз. Бад шагнул немного вперед, протягивая руку перед собой.
- Ты здесь? - раздался голос Бада. Эхо отозвалось, оставляя его с самим собой, и он ощутил знакомую прохладу металла, перешагнув через выступ клетки. Странно, в прошлый раз она была гораздо уже, и брюнет не смог бы попасть внутрь так просто.
- Где же ты прячешься? Давай, покажись! - вновь крикнул Кьезе. Капля влаги коснулась его темечка, и Бад вздернул руку, касаясь головы. Он растер ее между пальцев, и принюхался.
Ничего, обычная вода. Еще одна коснулась его оголенного плеча, и он отлетел, как ошпаренный кипятком, не имея понятия, откуда взяться воде в этом месте. Гнетущий поток холодного ветра поднял его волосы и сменился на разгоряченный. Брюнет прислушался, и все клеточки в его организме взмыли на дыбы, стоило прохладному ветерку вновь смениться теплым. Это напоминало ему...
Дыхание?
Он осторожно ступил вперед, спотыкаясь о какой-то выступ и полетел лицом вперед, не успев выставить перед собой руки. Шуршание и рык прокатились по тому пространству, в котором обитало сознание Джины. Бад отклонился назад, упираясь ладонями в металлический стержень, припаянный к полу. Два огромных горящих глаза, между которыми он находился, опасно сощурились.
Брюнет сглотнул, видя примерные очертания морды, освещаемые падающим светом этих дьявольских глаз, и все внутри него сжалось (смешно было признавать) от страха.
- Ты разбудил меня, маленький колдун...
