Глава 4
Скользкий страх ощущался весьма непривычно для того, кто забыл каково это - бояться. Каждый волосок на его теле вытянулся, словно струна, и такие же, клетки кожи заныли, умоляя парня сделать шаг назад. Хотя бы один. Они кричали ему "беги, беги, глупец, и не оборачивайся", но Бад сидел неподвижно, скованный увиденным зрелищем, развернувшимся перед ним во всей своей устрашающей красоте.
Во рту пересохло. Ноги приросли к месту, на котором он сидел, задрав голову высоко к созданию, смотрящему на него в упор.
- Дай мне хотя бы одну причину, по которой я сейчас не должен разорвать тебя на кусочки, мальчишка..., - высокий голос, пропитанный яростью и ненавистью, окутал Кьезе со всех сторон. Он смотрел на него во все глаза и не мог поверить, что внутри такой никчемной девчонки могло сидеть существо, мощь и сила которого валила на колени все живое, - Так что? Или, может, у вас, колдунов и ведьм, теперь у всех языки подрезаны?
Смешок, сорвавшийся с огромной пасти, привел Бада в молчаливое негодование. Он опустил дрожащую ладонь, опираясь о железный прут, чтоб подняться, и смахнул челку с лица. Рана отозвалась болью, и парень шикнул, прикрывая ее здоровой рукой.
- А-а-а, - гаденько протянул голос, - Чую знакомый аромат... Все с тобой ясно и без слов, Бад. Уже соскучился по мне?
Не ожидавший услышать свое имя, Кьезе отшатнулся в испуге.
- Это ты!!! - оскалившись, вылетело у брюнета, когда он понял, где слышал этот голос раньше. Он потянулся рукой к подсумку, но, как на зло, - тот оказался пуст. Смех окатил его волной, вызывая еще большую панику. Почему это создание смеялось? И что это было за существо?
Он был столь огромен, что Бад вполне мог уместиться в одной его глазнице. Тело демона, скрытое от его глаз, вытягивалось куда-то вдоль всей этой клетки, и он не мог точно описать размеров, чтоб понимать масштаб того, во что ввязался по своей глупости.
- Мне так нравится твоя кровь, - сладко пропел голос, - Она более разговорчива, чем ты.
Холодный поток ветра скользнул по раскрытым ладоням брата Гаспара, и младший из Кьезе отважился твердо встать на ноги, чтоб следом сделать несколько шагов вперед.
- Что ты?
- А ты разве не видишь? - издевательски протянули в ответ, - Напряги глазки, Бад, они даны тебе не просто так. Разве твой брат не видит в темноте?
Парень поджал губы от досады. Неужели? Как он мог знать даже о таком?
- Я пришел не разводить с тобой беседы, - раздраженно проворчал он, скрывая немую обиду.
- Да, я слышу, - зевок этого существа сначала подтянул Бада к себе, после оттолкнув обратно. С ним словно игрались, и Кьезе уже не столько боялся, сколько приходил в бешенство от потерянного времени, - Твоя кровь говорит мне о том, что ты пришел узнать, как бы исцелиться. Ты даже друга подставил ради этого, ая-я-й, маленький колдун...
- Заткнись.
В нескольких сантиметрах от него громыхнул хлопок. Спина выпрямилась, точно прибитая к доске, и брюнет скосил свой взгляд в сторону, разглядывая что-то, отдаленно напоминающее конечность. Может, лапу...
- НЕ ПРИКАЗЫВАЙ МНЕ!- Бад зажал уши ладонями, застонав от боли. На виски давило так, будто его схватили с обоих сторон, стараясь расколоть голову, как орешек, - ТЫ ИСПЫТЫВАЕШЬ СТЫД ЗА ПОСТУПОК ТОЛЬКО ПО СВОЕЙ ВИНЕ!
Брюнет вцепился в свои волосы, мотая головой от нескончаемой боли, что давила на него невыносимым грузом и закричал не своим голосом.
- ПРЕКРАТИ!
Легкое касание холодных пальцев к его шее оказалось сродни поводку с иглами. Он не знал, куда себя деть и сорвался в противоположную сторону, будто мог убежать от места, не имеющего дороги к чему-либо. Почему-то в это мгновение это показалось ему выходом. Он знал, что горящие глаза следят за ним, а огромная конечность может в любой момент прихлопнуть его, как муху, но все равно не прекращал своего сопротивления.
- Куда бы ты не бежал, Бад, без меня с тобой будет покончено, - вдогонку ему прошелестел голос. Кьезе зажмурился, не желая оборачиваться к нему, и звук дребезжащих цепей лавиной пронесся в темноте, точно это создание решило сделать свой ход. Бад грубо врезался в стену перед собой, шепча проклятия под нос, но потом до него дошло, что у стены поверхность была слишком... шерстяной?
Прохладный поток воздуха поднял его волосы, и что-то влажное и холодное уперлось в его спину, загнав окончательно в угол. Брюнет забыл, какого это - дышать. Движение поползло вверх по его позвоночнику, поднявшись к затылку.
- Ты боишься меня, маленький колдун..., - раздался голос позади него опасно близко, - Вот и бойся...
Бад вскрикнул, закрыв голову руками, и тьма объяла его.
***
- Абель..., - застрекотало нечто с горящими глазами. Девчушка тряслась, не поднимая головы.
Ей было страшнее, чем в ночь, когда сельчане лишили Абель дара речи.
Страшнее, чем в день, когда ей даны были силы, и она продала свою душу Нечистому.
Страшнее, чем в то утро, когда она проснулась круглой сиротой. Одна на пустыре среди истерзанных тел всех тех, кого Абель знала.
А бежать и вовсе некуда. Она глядела на свои босые грязные ноги, упершись в предплечья лбом, и тихонько завывала, чувствуя, как к горлу отчаянно подкатывается болезненный ком удушья.
Бад не шелохнулся с того времени, что нельзя было сказать о демоне, нависающем над ним. Словно в этот раз не Кьезе поймал мышку в свою клетку, а его дверца захлопнулась за спиной, оставив обнимать решетку обоими руками.
- Абель..., - повторил блондин, опуская ладонь рядом с ее ногами. Она вздрогнула, зажмурилась и захныкала, точно маленькая девочка, потерявшая свою матушку в толпе незнакомых лиц. Его пальцы нырнули в ее растрепанные сальные лохмы, коготки щекотали кожу головы, и Джерод довольно заурчал, приближая к девчонке свое лицо, - Твои волосы...
- Я-я отрежу, сожгу их, Г-Господин! - выпалила Абель. Она была уже на грани истерики, впервые завидуя Баду в том, что не шагнула в клетку вместе него, лишь бы не чувствовать, как сотрясаются ее поджилки.
- Зачем?
- Е-е-если они омерзительны, то к-куда л-лучше сразу от них избавиться! - рука ее потянулась к маленькому кинжалу, спрятанному под подушкой, и Абель вцепилась в свои волосы, оттягивая их к сторону, чтоб исполнить сказанное. Ладонь вспыхнула жгучей болью, когда Джерод выбил оружие куда-то в сторону, и она взвизгнула от неожиданности, в изумлении распахнув глаза. Блондин коснулся девичьей щеки, отводя за ухо пару локонов.
- Они красивые..., - почти любовно вымолвил он, - Смотря на них, я вспоминаю о доме...
Глаза его отдавали сейчас мягким золотом. Он глядел на нее, едва моргая, и Абель, до этого трясшаяся в страхе, сделала глубокий вдох. Уголки губ парня слегка приподнялись, и он пропустил сквозь пальцы волосы рыжеволосой, проследив за тем, как они ускользали от него, чтоб он вновь подхватил те же прядки.
- Я слышу, как поток твоей крови перестал быть столь буйным, - продолжил демон, спокойно усаживаясь возле нее. Она распахнула уста, дыша через рот, и нижняя губа ее зашлась в мелкой дрожи. Блондин приложил к ней большой палец, скользя вдоль мягкой плоти.
Да, ей было страшно до смерти, ей хотелось подорваться с места и понестись прочь, чтоб больше никогда не видеть этих зачарованных глаз, но она не могла лишний раз сделать сладостный вдох, наполняя легкие тягучим кислородом, собравшимся вокруг них троих. Тело Бада расслабилось, оседая полностью на кровати, и Джерод, усмехнувшийся чему-то своему, продолжил касаться бледной кожи маленькой ведьмы. Он затянулся вместе с ней, не разрывая зрительного контакта, и медленно продолжил:
- Мне нет смысла мучить тебя и допрашивать. Я слышу все, что хочу услышать в ответ на свой зов к твоей крови. Я знаю, что ты сделала это из чувства долга. У тебя даже..., - блондин улыбнулся, поглаживая щеку девушки, - Кожа от стыда горит...
- Г-господин..., - просипела она в ответ.
- Ш-ш-ш, тише, маленькая ведьма.
Абель притаилась, наблюдая за тем, как он берет ее ладонь в свою, с неким отвращением освобождая спрятанную рану от тесной перевязи. Когда последний слой грязной от крови материи соскользнул вниз, блондин принюхался, тут же выгнувшись, как кот, которого погладили вдоль спинки. Он потерся лицом о рану, и девушка тут же попыталась отдернуть руку, чувствуя дискомфорт и боль, но крепкая хватка парня пригвоздила ее обратно.
- Вы все спрашиваете себя кто я, что я, - протянул Джерод, и ободки вокруг в его радужках опасно вспыхнули, - Но никто не спрашивает что я умею и зачем я здесь... Знаешь, Абель, то варево, которым ты усыпила меня... Оно подействовало только на это никчемное слабое тело... А я лишь забрал то, чем вы попытались отравить Джину и накопил в себе достаточно твоей отравы..., - он вцепился в свое запястье зубами, разгрызая кожу зубами.
Абель попыталась снова освободиться от него, не отпуская от себя мыслей о том, что есть возможность выйти за пределы комнаты живой снова. Самонадеянно, да, но что ж тут поделать? Парень схватил ее за шею, резко разворачивая и прижимая девичью спину к своей груди. Он отпустил рыжеволосую всего на секунду, после вцепившись в сжатые челюсти Абель, разодранное запястье появилось в поле ее зрения, и она забрыкалась, точно рыба, выброшенная на берег.
Он хочет убить ее! Одной капли его крови было достаточно, чтоб смертельно ранить, ей точно не выжить после целого глотка!
Абель замотала головой, слезы брызнули из глаз, и она беспомощно упиралась ладонями в бедра Джерода, хлопая по ним и цепляясь черными коготками.
Когда он уперся ногтями болезненно ей в щеку, и казалось, словно плоть и вовсе проткнули насквозь, она издала тихий вопль, раскрыв рот, и горячая кровь хлынула внутрь маленькой ведьмы, опаляя юркий язычок и глотку.
- Г-госп...дин.., - захлебываясь, звала его Абель, но Джерод лишь уперся губами в ее затылок, придерживая за талию и напаивая своей кровью. Глаза девушки закатились, и она обмякла в его руках, заваливаясь назад. Он аккуратно опустил ее на кровать, подхватывая подушку сбоку и подкладывая ей под голову, наблюдая за тем, как ровно вздымается и опускается ее грудная клетка.
Он всматривался в расслабленные черты умиротворенного личика этой ведьмочки, и вновь коснулся ее волос, пропуская их сквозь пальцы. Развернув ее ладонь внутренней стороной к тусклому свету, Джерод довольно оскалился.
Рана распласталась.
Он потянулся к лицу, оттягивая тонкую кожицу под глазом и поддел собравшуюся слезу ногтем, переместив ее к очагу заражения. Слеза демона слилась с зараженной кровью, и тело девушки резко выгнулось дугой, хрустнув где-то в районе грудного отдела. Джерод наклонился к ее лицу, опуская глаза к пухлым искусанным губам и тихо прошептал:
- Теперь ты должна Мне, маленькая ведьма, слышишь меня?
Объятая глубоким сном от своего же варева, девушка мирно сопела, хоть и в несколько странной позе. Блондин опустил ладонь на ее живот, задирая ткань блузы, и аккуратно погладил открытую кожу. Черная метка, точно такая же, как у него самого, всплыла размашистыми кляксами, явив его взгляду то, что он отчаянно искал несколько столетий.
Я так и знал...
- Абель...
Шумный вздох покинул юное тело.
- Да, Господин? - девушка поднялась, свесив ступни с кровати, и глаза ее распахнулись, пустым взглядом смотря куда-то перед собой. Так, словно она находилась в трансе, не имея связи с реальностью.
- Мне необходимо, чтоб ты сняла заговор с двери, дорогая.
- Хорошо, Господин...
Блондин подхватил рыжеволосую на руки и поднялся, проследовав к двери. Кровь все еще стекала с запястья, капая на пол.
- ...тер Перемен... Гаспар, Ветер, - застонав, вымолвил брюнет, привлекая к себе внимание демона. Джерод склонил голову набок, бесстрастно окидывая взглядом младшего Кьезе, - тот все еще беспокойно ворочался, борясь с ловушкой, в которую завел его блондин.
- Ветер Перемен? - насмешливо переспросил он, словно Бад тут же бы подал голос, - Что за дело у такого слабака к Ветру Перемен? Ты его чуешь? - в ответ тишина, - Если и так, то спешу расстроить, маленький колдун - с тобой будет покончено гораздо раньше..., - Джерод усмехнулся, довольный собой, и прижав к себе Абель, развернулся лицом к двери, столкнувшись с Гаспаром нос к носу.
- И кто же тебя заверил в этом?
Алые глаза колдуна вспыхнули, затягивая за собой демона в ту же ловушку, в которую тот посадил Бада. Тело ведьмы испарилось, оставляя ладони демона ни с чем. Металлические оковы звякнули на запястьях, решетки посыпались с каждой стороны, и Джерод зло зашипел, скидывая с себя ту оболочку, в которой прибывал долгое время.
- Ты...! - завопил гневно демон, - Я вырву твои глаза!
Девичий смех пронесся по тьме, окружающей их всюду, и шерсть на спине Джерода вытянулась.
- Я привел твоего старого друга, Отродье, - помогая подняться Баду на ноги, ответил на угрозу старший из Кьезе.
Глаза демона сверкнули в темноте жидким золотом, и он ядовито выплюнул имя, которое не забыл бы даже спустя тысячу лет:
- Люсинда...
***
- Ну, что же..., - уперев руки в бока, протянула девушка. Гаспар окинул новую знакомую любопытным взглядом всего на секунду, очертив стройные ноги и шелковистые светлые пряди с розоватым отливом на свету.
Бад уложил Абель в соседнюю комнату, привязав запястья к изголовью кровати по наставлению девушки. Он не стал налетать на брата с расспросами, отходя от пришедшего по его душу шока, и спустя какое-то время тоже оповестил старшего о том, что отлучится немного отдохнуть, а заодно и проследить за Джиной.
- Тебе не стоит волноваться, Бад, - беспечно бросила на прощание розоволосая, - Он еще долго не появится, чтоб бесчинствовать.
Бад кивнул на прощание, исчезая за дверью, и Гаспар вновь обратил свой взор к девушке. Она появилась так вовремя, что Кьезе не мог нарадоваться своей удаче и тому, что ему не пришлось справляться со всем в одиночку. Ей было чуть больше тысячи лет, что говорило о ее разрушительной силе и нескончаемом опыте, мудрости. Жак был прав - Ивэт могла решить их проблему, не прибегая к радикальным мерам и ненужным жертвам. Он пригласил ее наружу, чтоб пройтись среди садов их с Бадом покойной матери, где он встретил Ивэт несколько часов назад.
- Странные вы, колдуны, существа, - протянула она, не имея ввиду что-то плохое. Бровь брюнета едва дернулась, что не скрылось от нее, и девушка засмеялась, тут же исправляясь, - Прости-прости, просто обычно ваш дом селяне олицетворяют с Избой, а я, насколько не врут мне глаза, вижу практически добротное место для обитания.
- Не столь причудливое, верно? - усмехнулся старший Кьезе, - Скажем так, я весьма... Весьма, - подчеркнул он еще раз, - придирчив к тому месту, в котором мне проводить порядка нескольких десятков лет. Конечно, я мог поселиться около брода, залечь рядом с болотом, но как-то...
- Да, - согласилась девушка, - С тобой это никак не вяжется.
- У Бада никого не осталось после того, как мы похоронили родителей. Он вырос здесь, и хоть вся деревня сгорела дотла, я смог восстановить хотя бы наш дом таким, каким его помнил, - пожал плечами Гаспар, не видя здесь чего-то особенного.
- Но ведь у него остался ты, - возразила в ответ Ивэт, пряча руки за спиной. Брюнет остановился, пропуская девушку вперед. Ее внимание привлек дурман, раскинувшийся во всей своей красе. Его распустившиеся цветки отдавали тонким ароматом, учуяв который можно было только приблизившись к нему. Ивэт присела на корточки, легонько касаясь краев цветка, и обернулась к старшему Кьезе, широко улыбнувшись, - Они так прекрасны, Гаспар...
Он смутился, метнув взгляд себе под ноги и засунул руки в карманы брюк, принимая как можно более расслабленную позу.
- Ты сказала, что вы давно знаете друг друга, но этой девчонке не больше двадцати пяти, разве что демон внутри нее был тебе знаком до рождения Джины, в другом обличии. Откуда тебе известен этот демон, Ивэт?
Она недовольно фыркнула, возвращаясь к цветку, и вдохнула мягкий аромат дурмана.
- Этот Лис? Не думаю, что ты придешь в восторг от моего ответа.
- И все же? - настаивал на своем брюнет. Ивэт замерла и медленно к нему развернулась. Былая радость исчезла из блеска ее зеленоватых глаз. На секунду, Гаспар пожалел, что упорствовал в своем вопросе.
- Он мой брат, говоря проще на вашем языке, - ободок вокруг ее зрачка вспыхнул знакомым золотом, и она поднялась, оттряхивая голые коленки от пыли и земли, - А еще, Гаспар, я слышу твою кровь даже без отравления своей, и она говорит мне, что ты сейчас потянешься к кинжалу, спрятанному за твоей спиной.
Брюнет, рука которого была на пол пути к действию, остановился, подняв на нее изумленный взгляд. Она улыбнулась ему, более скромно и как-то даже грустно, опуская глаза вниз.
Гаспар напрягся, вспоминая последние слова Пате. Блондин уверял его, что в случае какой-то неурядицы, у нее больше шансов, чем у него, иначе бы он не стал оставлять после себя человека ( или демона ), жизнью которого мог бы пожертвовать так же легко, как купить яблоки на местном рынке. Значит, у старшего Кьезе не оставалось иного выхода, кроме как довериться вслепую незнакомой девушке.
- Я же говорила, - ты не придешь в восторг.
- Но это значит и то, что ты знаешь, как помочь Баду, - тут же ответил он, делая шаг вперед. Он раскрыл свои ладони, показывая чистые намерения, хотя она могла легко заметить перемену, прислушавшись в потоку его крови, о чем говорила ранее. Ивэт запустила руку в волосы, заправляя пряди за ухо.
- Боюсь, этот ответ тебе тоже будет не по душе, - кусая нижнюю губу, ответила она. Его ладони нашли ее, и Ивэт, опешив, резко вздернула подбородок, заглядывая в лицо Гаспара. Он оставался тверд и уверен.
- Я отдам все за него.
***
Когда Бад вошел в комнату, где лежала блондинка, Джине пришлось приложить максимум усилий, чтоб не подскочить. И хотя на нее не обращали уж больно много внимания, она все равно старалась вести себя, как можно тише. Странно, но впервые она помнила, что с ней произошло от и до. В момент, когда ей пришла в голову мысль о возможном отравлении, разум девушки помутился, и Джина потеряла над своим телом всякий контроль, окунувшись с головой в такой чистый поток злости и ненависти, что ей казалось, будто она тонет. Тело Данте жило своей жизнью, а разум - другой. Она находилась всегда рядом, почти под своей рукой, наблюдая за тем, как нечто провоцировало Бада, издеваясь над ним и причиняя боль. И все, что оставалось Джине - это стоять и смотреть. Никогда в своей жизни она не испытывала чувства такой несправедливости от собственной беспомощности, не считая того случая на главной площади. Девушка устало вздохнула, подгребая под себя ноги.
Бад лег на свою обветшалую кровать, решая не отворачиваться от Джины ради своего же спокойствия.
- Если ты еще раз нападешь на меня - я перережу тебе глотку. Даже, если мы оба подохнем, так и знай, - предупредил он напоследок, показывая Данте острый предмет. Блондинка поежилась, вжимаясь в нагретый угол стены.
Хотелось есть.
Она вспомнила, что последним ее приемом пищи были лепешки с зеленью и сыром, которые Берта делала к горячей похлебке. Рот наполнился слюной от одной только мысли об этом, и под ложечкой предательски засосало. Ее желудок издал характерный звук, вгоняя свою хозяйку в краску, и Джина, сгорая со стыда, прикрыла живот руками, поднимая на брата Гаспара смущенный взгляд. Во взгляде колдуна читалось возмущение, и тогда он еще раздраженнее сказал:
- Ты издеваешься надо мной?
- Я же не специально, - в свою защиту сказала блондинка, - В последний раз вы дали мне воду и ту отравленную...
- Она не была отравлена, дура, - бросил Кьезе, нехотя вставая на ноги. Голубые глаза проводили его до выхода, и замок щелкнул в скважине, вызывая у Джины чувство легкого негодования и обиды. Теперь Бад и вовсе ушел, чтоб не видеть ее и не разговаривать с ней! Прекрасно!
Данте взбила худенькую подушку, опускаясь на оную, и отвернулась к стене. Даже, если он вернется, Джина не посмотрит на него! Не дождется!
Ладонь коснулась прохладной стены, и девушка опустила глаза, вспоминая о доме. Совсем недавно перед глазами встала картинка разодранной шеи ее кормилицы, и она вновь встряхнула белокурой головой, отгоняя от себя нелепое наваждение.
" Все это какая-то бессмыслица. С Бертой все хорошо. Она просто волнуется за меня и ждет дома ".
Джина успокаивала себя, как могла. Ей хотелось зажмуриться, чтоб, открыв глаза, она вновь оказалась дома, в теплой постели, где хоть и был строгий отец, скупившийся на любовь, но были и те, кто искренне радовался с ней любой мелочи, которая приводила блондинку в восторг.
Если бы только Давид был рядом...
Ищет ли он ее?
Знает ли, что Джина исчезла и лежит теперь черт пойми где?
Все это вводило ее в чувство угнетенности. Она всхлипнула, вспоминая, как в последний раз они с Бенилом играли в саду, и Джина, пока не видящая перед собой ничего, кроме черного зарева, врезалась в лозу винограда, свалив за собой Сонье. Тогда они еще долго пролежали там, рассуждая о жизни за пределами селения, как делали это всегда, мечтая однажды сорваться в большое путешествие только втроем, чтоб не только увидеть мир, но и прочувствовать его всем своим нутром.
В глазах защипало. Девушка шумно выдохнула через рот, призывая себя к спокойствию, но все шло к тому, что она могла расплакаться в любую секунду, поддавшись моменту. А ведь она даже не успела разглядеть широкой улыбки друга, его глаз...
Ржавый ключ в двери сделал два полных оборота, и на пороге вновь появился Бад, недовольно топающий в сторону лежака Джины. В нос ударил запах горячей еды, вынудивший сожрать свою гордость и развернуться к этому высокомерному придурку лицом. Брюнет протянул ей металлическую посудину с ложкой, и Данте, до сих пор не верящая в то, что происходит и происходит ли на самом деле, забрала у парня еду из рук.
- Ай! - тут же выронила ложку на кровать Джина и сморщилась от боли в запястье, перевязанном Гаспаром ранее. Подобный выпад пришелся Баду явно не по душе. Он закатил глаза, зло подхватил столовый прибор и пихнул его обратно, на что Данте взвизгнула, вновь выпуская ложку вон, - Мне больно, Бад!
Темные глаза, казалось, были готовы выжечь Джину и оставить от нее парочку тлеющих угольков. Она сглотнула, боясь того, что парень мог и вовсе перевернуть на нее горячую похлебку или хуже того - ударить. Отодвинувшись немного назад, она посмотрела на практически прозрачный суп, в котором плавал картофель, пару кусочков мяса ( черт весть кого ) и зелень. Оценив всю безнадежность своей ситуации, Джина пришла к выводу, что и ложка в принципе не столь важна, она может и без того поесть.
Кьезе остановил ее на пол пути к первому глотку, вцепившись в противоположный край посудины, накрыв ладонь девушки своей. Дернув ее здоровую руку на себя, Бад придерживал суп между ними, схватив ложку и зачерпнув немного. Джина удивленно уставилась на него, не ожидая подобных действий со стороны брюнета, и взглянула на еду перед своими глазами.
- Не вынуждай меня перевернуть его тебе за шиворот, ешь, - упираясь ложкой в сжатые губы Джины, проговорил брюнет. Данте разжала челюсти, принимая еду. Слегка остывшая, она была нужной температуры, и блондинка с удовольствием пережевывала то, что ей давал Бад, чувствуя, как жидкость спускается вниз по глотке, и внутри становится тепло и приятно.
- С-спасибо..., - спустя время поблагодарила девушка, вытирая рукавом рот и вновь разевая его, когда полная ложка появилась вблизи.
- Ненавижу тебя..., - шумно выдохнул брюнет под голодное чавканье.
- Я не виновата, что...
- Заткнись и ешь, Джина. Мое терпение на исходе.
***
- Ты видел руки Абель? - шагая по коридору, спросила очевидное Ивэт, - На них нет его метки, это так, ее жизнь вне угрозы, но своей кровью он связал их до той поры, пока она не совершит то, чего он ждет от нее.
- И что с того? - фыркнул Гаспар, - Меня мало интересует ее судьба, Ивэт.
- Да, я понимаю, - согласно кивнула девушка, - Но если задуматься немного, то ты придешь к выводу, что та же участь может ждать твоего брата.
Они шли бесцельно из одной части огромного дома в другую, замедляя шаг все больше и больше, едва ли тащась. Розоволосая покачала головой, озвучивая свои мысли:
- Джерод не даст тебе слезы, если не получит взамен что-то весомое.
- Значит, я сделаю так, что Джина будет рыдать день и ночь, - тут же нашелся старший из Кьезе, стягивая подвязку с волос и заново зачесывая низкий хвост на ходу. Ивэт дернула его за одежды, заставляя остановиться и умыкнула подвязку, опуская его руки, чтоб лично собрать все сбившиеся пряди.
- Я знала, что ты так скажешь, но, заметь, я не зря упомянула, что именно Джерод может дать или не дать тебе слезы, - заканчивая, ответила она, - Достаточно одной. А избить девушку, либо вынудить демона появиться, чтоб получить желаемое - все равно, что искать оазис в пустыне - самонадеянно и очень глупо.
Гаспар развернулся к ней, находя зелень ее глаз, и нехотя, боясь собственных слов, протянул:
- Ивэт, мой брат умирает.
- Я понимаю. Я поговорю с ним, когда он немного придет в себя, а не будет угрожать снести всем головы, но будь готов и к тому, что Баду придется самому решать свою проблему, - повернув голову в сторону, промолвила девушка. Внимание ее привлекла дверь напротив, с небольшим вырезанным окошком, внутри которого находились оба объекта их дискуссии.
- Ты видела, что он сделал с ним, когда мы нашли их сегодня, - возразил Гаспар, делая глубокий вдох, чтоб успокоиться. Этот день слишком его нервировал, - И каким же образом он сможет что-то сделать, чтоб обозленное существо, не поддающееся заклинаниям и приворотам, решило подарить ему слезу во спасение?
- Да хотя бы таким, - кивнув на дверь, хмыкнула розоволосая. Гаспар заглянул внутрь, и Ивэт заметила, как тень удивления скользнула по лицу молодого колдуна.
- Зачем он это делает? - искренне не понимал он.
- Может, неосознанно, пытается приручить? - хмыкнула девушка, - Кто знает. Тебе стоит пока отдохнуть. Дай себе немного времени прийти в себя.
- У меня нет немноговремени.
- Успокойся, Гаспар, некоторое время все будет в порядке.
Старший Кьезе окинул новоприбывшую подозрительным взглядом, но спорить не стал. Он выделил ей комнату, находящуюся по соседству с собственной, в случае, если ей что-то понадобится, но Ивэт упрямо последовала вслед за ним, лепеча что-то об увиденных книгах, лежащих в комнате Гаспара. Чуть позже он закрыл за ней дверь на ключ, чтоб у нее не появилось соблазна вновь попасть внутрь.
Конечно, она была знакомой Жака, но доверия, как такового пока не вызывала. Это же демон, в конце-то концов. Откуда бы взяться доверию?
Его напряженное тело опустилось на лежак, и он прикрыл глаза на секунду, всего на секунду, потеряв нить действительности под чужой заговор за закрытой дверью. Он даже не заметил, как Ивэт усыпила его, и это сыграло с ним злую шутку.
Его длинные бледные пальцы дрожали. Они не решались коснуться и кончика ресниц парня, глаза которого сомкнулись, как выяснилось, навсегда.
Что-то внутри Гаспара упало и разбилось. Словно внутри на полках протянутых нервов не оказалось больше вазы, полной терпения, трезвости ума и еще какой чепухи, чтоб было чем запить горечь, внезапно возникшую на языке. От нее остались лишь... Острые осколки...
И почему выдох теперь казался чем-то несоизмеримо сложным? Разве можно забыть такую элементарную вещь? Какое-то жалкое дыхание... И для его брата теперь совершенно ненужное...
А руки все заходились в нервном танце... Глаза его бегали судорожно от вспоротого горла до распахнутых уст, а от уст к ладоням, запятнанным кровью самого Бада. Он видел его и отказывался верить увиденному.
Это чей-то фокус, точно, иллюзия, которой нет конца, а он, как последний дурак, повелся...
- Б - Бад..., - хрипотца вызвала в старшем Кьезе раздражение. Он вздернул точеный нос, и вновь попытался сделать вдох, стараясь не сорваться, - Открой глаза, Бад.
Младший брат не шелохнулся. Прохладный воздух прошелся внутри тела Гаспара, и мужчина закусил губу, скрывая досаду.
Еще раз.
- Поднимайся, Бад, - не оставляя попыток, требовал своего брюнет. Он склонился над ним, точно над маленьким ребенком, убаюканным в колыбели, и, коснувшись бледного лица холодными пальцами, провел по линии вдоль челюсти, размазывая бурую кровь, - Пожалуйста...
Почему?
Почему глаза обманывали его?
Может, стоит хорошенько зажмуриться и попробовать увидеть правду еще раз?
Гаспар сделал судорожный вдох и зажмурился, потирая кулаками глаза. Вязкая кровь брата осталась на его веках, и он распахнул их, видя ровно ту же картину, представленную ему минутой ранее.
Странно...
В горле образовался ком, собранный из иголок. Кьезе прикусил кончик указательного пальца, пуская кровь наружу. Коснувшись земли, он едва привстал, медленно двигаясь вокруг тела Бада и рисуя круг. Пятиконечная звезда вспыхнула, и Гаспар сложил ладони вместе, шепча слова призыва, обращенные к тому, кого в душе страшился. Он хлопнул по поверхности земного шара, и тонкие ниточки волос, выбившиеся из хвоста, качнулись под резким взмахом ветра.
- Кто угодно..., - бормотал он себе под нос, - Только не ты, Бад.
Гаспар стиснул зубы, чувствуя, как земля дрожит под ладонями.
В горле моментально пересохло.
Он упрашивал взять себя в руки, сфокусировавшись на хладеющем теле брата, и медленно поднял глаза, когда чужая ладонь оказалась протянута перед ним.
Длинные черные волосы обрамляли лицо мужчины. Шум в голове пропал стоило старшему Кьезе посмотреть в бледное лицо. Темные радужки завораживали, и на минуту, совсем на чуть-чуть, он забыл абсолютно все, как вдруг чужие ладони накрыли ладони Гаспара, и он вздрогнул, распахнув уста. Начать первым ему не дали.
- Тебе так страшно... Посмотри, колдун, - кровь Гаспара, оставленная под их ногами, пенилась, шипя и испаряясь. Круг начинал обрываться, и брат Бада дернулся с места, но его тут же осадили, - Я не разрешал тебе уходить от меня... Ты взял на себя смелость внимать, а теперь смеешь поворачиваться ко мне спиной?
Кьезе остановился, стоя к Нечистому в пол-оборота.
- Все не так, - отозвался он, чувствуя, как острые когти впиваются в тыльные стороны ладоней. Что-то скользящее потекло вниз, и судя по запаху - это была его собственная кровь. Нечистый собрал пару капель и поднес к лицу, вдыхая аромат.
- От тебя пахнет тем же, чем от него... Ты взывал ко мне ради этого? - он сделал акцент на последнем слове. Так, словно его брат - это самая несущественная оплошность, которая могла быть допустима, - Ты же знал, что так может произойти... ТЫего подтолкнул к этому...
- Это не!..., - Нечистый сократил между ними расстояние, становясь впритык к брюнету. Гаспару осталось разве что проглотить свой собственный язык.
- По-твоему, я лгу сейчас? - темные глаза сверкнули в темноте недобрым огнем. Тем же, в котором горели жертвы этого существа. Парень сглотнул, отступая на шаг. Вся его спина обливалась холодным потом от понимания того, что тот мог вовсе не вести с ним бесед. Нежить слизала капельки крови на своих коготках, на секунду останавливаясь и задумываясь, - Гаспар...
Старший из Кьезе замер. То, как сорвалось его имя с чужого, языка мертвого, приводило Гаспара в ужас. Но ведь он звал его не для того, чтоб сотрясаться здесь! Ему жизненно необходимо было спасти Бада от того, чтоб не гореть в том же Адском пламени, в котором находились жертвы, угодные Нечистому.
- Я хочу...
- Погоди - погоди..., - ему закрыли рот ладонью, - Твое имя... Я вычеркнул его из своего списка... И ты вновь обращаешься ко мне с Договором?
Смех ударной волной прошелся по местности, и тело Бада трухнуло, отшвыривая назад. Гаспар дернулся в сторону, отталкивая от себя руку Нечисти и срываясь вперед. Он накрыл собой тело брата, пока сама Смерть бесновалась в истеричных судорогах, сотрясая все вокруг. Парень взглянул в лицо младшего, смахивая с него сухую землю, и глаза его застилала пелена непролитых слез. Он держался, честно, но как же это было невыносимо...
- Твой друг сейчас истязаем бурей и огнем, лишь бы твоя душа была на месте, а ты... Только послушай... Взываешь ко мне, чтоб снова ее променять на что-то..., - мужчина покачал головой, цокая невпопад, - И что же на этот раз возжелал такой мальчишка? Силу? Я давал ее тебе в прошлый раз.
- Душу Бада, - безапелляционно заявил Кьезе, прижимаясь лбом к прохладному лбу брата, - В обмен на мою.
Кровожадная улыбка растянулась на лице Нечисти от уха до уха, и первое, что коснулось кожи Гаспара было легким дыханием брата.
Парень вздрогнул, отпрянув от тела в испуге, и уставился на глаза, так схожие с его собственными.
- Бад...
- Т-ты тяж...тяжелый..., - морщась от боли, просипел младший брат. Брюнет слез с него, присев рядом, и колючая невидимая цепь обвязалась вокруг шеи Гаспара, служащая для него напоминанием о том, кому он снова принадлежит.
До того дня, пока не узнает, что сделал его брат.
- Гаспар...
Он вздернул голову, откликаясь на свое имя, и сон дымкой развеялся перед ним, рисуя в очертаниях привычную комнату с лежаком, на котором он валялся. Розовые пряди промелькнули вблизи его лица, огромные изумруды уставились вглубь его души, и Гаспар коснулся уголков своих глаз, смахивая сонные слезинки. Ивэт глядела на него настороженно.
- Что-то случилось? - резко сев, всполошился брюнет. Она положила ладонь на его плечо, останавливая на месте, но он тут же скинул ее, - Что-то с Бадом, да?
- Во имя Адского Пламени, успокойся уже, - толкая Кьезе в грудь, рявкнула Ивэт, - С Бадом все в порядке.
Он прищурился, на что она вскинула бровь в недоумении.
- Правда, - закатила глаза розоволосая, протягивая ему руку. Гаспар обхватил ее тонкую кисть, принимая помощь, - Сейчас есть проблема посущественнее.
- О чем ты?
- Абель не просыпается. Придется искать стих, которым он ее усыпил, - зло прошипела Ивэт, явно не воодушевленная такому положению их дел.
- Стих? - не понял парень. Он потянулся к мешковатой кофте, лежащей скрученной с его покрывалом, и Ивэт, вероятно, только сейчас заметившая, что он спал без верха, лихо развернулась к противоположной стене.
- А что не так со стихами? - рассматривая потолок, возмутилась она. Кровь прилила к щекам, и она пнула выступающую плиту перед ногами носком ботинка, - Вы, колдуны, если на то пошло, тоже их читаете, либо же поете. Вам просто важности ради хочется называть вещи другими именами. Заклинаниями, например, заговорами, называй, как заблагорассудится, суть остается одна, кхм...
- И что же? Демоны тоже прибегают к стихам? Я думал, это прерогатива исключительно ведьм, колдунов и Мар.
Ивэт вновь закатила глаза, разворачиваясь к брюнету в пол-оборота, - он уже успел облачиться в одежды.
- Ты начинаешь меня раздражать, колдун, - заявила она, скрещивая руки на груди.
Гаспар окинул ее взглядом с головы до пят, отмечая стройность фигуры и то, как ровно, словно по струнке, стояла его собеседница, стреляя гневными искрами из глаз. Уголки его губ дрогнули, едва-едва приподнимаясь.
- Прости, но я живу недостаточно, чтоб похвастаться тем, что встречал демона, тем более двух, - снисходительно бросил он, вызывая моментальное удивление.
- О, - протянула девушка, семеня по нему взглядом, и после, когда до нее дошел смысл его сказанных слов, она пару раз кивнула головой, - Вот как... Ладно, даже не знаю, как на это реагировать...
Старший Кьезе прошел мимо нее, попутно вытаскивая ключ из кармана, и остановился возле двери.
- Ивэт..., - тихонько позвал он демона.
- М? - оказавшись за спиной Гаспара, розоволосая поднялась на носочки, чтоб разглядеть, что так привлекло внимание парня.
- А как ты оказалась внутри?
Девушка тихонько засмеялась, убирая волосы за ухо. Замок оказался не тронут, да и ключей у кого-то, кроме Бада, не было, так что вряд ли она могла убедить его дать их ей.
- Это секреты демонов, Гаспар, - ответила Ивэт, и стук в дверь вызвал дрожь во всем его теле. Он провернул ключ, вытащил его и коснулся потертой поверхности, толкая вперед. За ней стояла Ивэт, довольно растянувшая губы в ухмылке. Парень обернулся назад, не веря своим глазам, и, не найдя там никого, снова повернулся к девушке. Она рассмеялась, больше не сдерживая свой смех, и прикрыла рот ладонью, - Рассказать?
***
Бад прибывал в скуке. Джина заснула несколькочасов назад, уговариваемая тем, что никто не вскроет ей брюха и не задушит во сне ради забавы. В итоге пришлось действовать грязно и вырубить ее с одного удара.
Как и в прошлый раз, ее пушистые золотистые ресницы приковывали взгляд. Он сидел на табурете, около головы блондинки, опершись локтем в колено, и наблюдал за тем, как спокойно Джина прибывала в царстве сна. Порой она морщила нос, отгоняя ладонью от себя что-то, а порой вертелась из стороны в сторону, не имея возможности найти свое место, чтоб устроиться поудобнее.
Вот и сейчас она повернулась лицом к младшему из Кьезе, выбрасывая руку вперед. Губы девушки зашевелились, и она тихонько обронила:
- Верни ее... Ее... Сейчас... Верни ее...
Данте поморщилась, отодвигаясь к стене спиной. Бад привстал со своего места, чуя неладное. Он схватил блондинку за плечо, слегка встряхнув:
- Эй, припадочная, - позвал он Джину, полагая, что это как-то ее разбудит. Девушка отмахнулась от него рукой, точно от надоедливой мухи, зудящей над ухом. Пространство наполнилось ее недовольным ворчанием:
- Весь твой род... Данте, запомни... Всех до единого вырежу... Отдай... Мне... Ее...
- Сумасшедшая, приди в себя, эй! - Бад хлестнул ее по щекам пару раз, и ладошка перехватила его кисть, прижимая к себе. Глаза Джины резко распахнулись, и Кьезе обмер, встречаясь с горящими радужками.
" Почему снова? "
- Она нужна мне! - взвыл демон внутри Джины, и ее тело тут же обмякло, рассудок потерялся, и за потухнувшим взглядом не осталось и следа появления нечисти внутри этого хрупкого тела. Бад тут же вскочил на ноги, не желая оставаться подле этой ненормальной еще хотя бы парочку мгновений. Кьезе выдернул свою ладонь, прижимая ее к груди. Частое дыхание стало плохим знаком.
Он испугался ее. Этой девчонки! Немыслимо! Разъяренный, Бад развернулся на пятках, решив для себя больше не появляться в поле зрения этой неудачницы до тех пор, пока его щепетильный вопрос не будет решен до конца. И тогда, возможно, он снизойдет до того, чтоб появиться около Джины. Да, так и будет!
Едва ли нога его сделала шаг вперед, как вырвавшийся вопль привлек его внимание вновь.
" Да вы потешаетесь надо мной! "
Брюнет кинул взгляд из-за плеча, и тело его двинулось многим раньше мысли, чтоб остановить девушку, руки которой сомкнулись на собственной шее. Она вцепилась в себя мертвой хваткой, и Баду пришлось наплевать на ноющую боль в ладони, на свою упертость и подведенные выводы, чтоб расцепить пальцы, плотно вцепившиеся в плоть.
- Как же я тебя ненавижу! - зло выплюнул ей в лицо младший брат Гаспара, - Почему ты не можешь просто оставить меня в покое, а?!
Джина не удостоила его ответом, злобно шипя проклятия.
Ничего не помогало.
Она будто намертво приросла руками к шее, и по сиплому свистящему дыханию девушки, Бад понимал, что еще немного, и у демона выйдет то, что им задумано - оборвать род Данте на последней ныне живущей наследнице. Тревожная нотка подобралась совсем близко, нырнув под кожу, и подсказала Кьезе ту очевидную правду, которая всегда витала в воздухе - если Джина умрет, умрет и он, Бад, тоже. Это меняло все в корне.
Брюнет обхватил ее голову руками и положил себе на колени, стараясь не придавать внимания тому, как редко срывался хрип из уст девушки. Бад сделал глубокий вдох, вбирая в себя, как можно больше, и комнату наполнил его мягкий мелодичный голос. Он читал на сон грядущий, осторожно перебирая светлые пряди сквозь пальцы. И, когда хрип затих, оставляя после себя едва слышимый свист из легких, Кьезе раскрыл глаза.
Джина окунулась в глубокий сон.
- Ненавижу тебя, - повторил Бад, качая головой. Он подложил под голову Данте подушку, свешивая ноги со старого лежака, и подтянулся вперед. Вцепившаяся в подол ночной рубашки, рука остановила его на пол пути. Брюнет фыркнул, недовольно подхватывая чужую ладонь, но та упрямо не хотела отпускать ткань. Закатив глаза, Бад сделал еще один глубокий вдох.
- Упрямая, невозможная, чокнутая, дура, тупица, - шепча оскорбления под нос, он улегся рядом, толкая свою "соседку" к стене. Закинув руку за голову, он недовольно уставился в потолок, и, когда считать трещины ему надоело окончательно, Бад вернулся к тому, с чего начал - рассматривал длинные пушистые ресницы и проклинал все, на чем свет стоял для этой девчонки.
Пальцы зудели от соблазна. Он тихонько потянулся к желаемому, пытаясь развеять догадку. Первая фаланга прошлась по дуге, огибая ее от начала и до конца. Этого оказалось мало, и Кьезе добавил к пальцу еще один.
Мягкие и воздушные.
С восторгом маленького ребенка, он, завороженный, опустил глаза ниже, натыкаясь на сомкнутые уста девушки, и беглая мысль, вспыхнувшая в его голове, отозвалась скользким желанием.
" Это сумасшествие ".
Бад отдернул от блондинки руку, соглашаясь с абсурдностью всей ситуации. Кьезе выдернул подол рубашки из цепких пальцев, тут же вскакивая. Решив, что с него на сегодня достаточно, он снял печать с двери, заперев девушку на обычный ключ. Вряд ли та придет в себя в ближайшие часы. Так хотя бы оставалась возможность пройтись по садам и принести немного еды перед рассветом.
Может, Гаспару тоже не спится...
***
Грозный взгляд голубых глаз испепелял. Элрой восседал на кресле, сложив перед собой замок сцепленных пальцев и опершись об него подбородком. Губы Данте вытянулись в ровную линию. Несколько молодых мужчин, переминая с ноги на ногу, молчаливо наблюдали за ним, ожидая указаний. Он махнул ладонью в воздухе, скучающе протянув:
- Старик Сонье слезно упрашивал меня вернуть его сына домой. Оказалось, мальчишка был привязан к моей дочери сильнее, чем мы думали. С ним увязался пес, передайте ищейкам одежду мальчишки и игрушки этого грязного животного, чтоб дело шло быстрее... Что не так, Клод? - видя, как один из мужчин вышел вперед, поинтересовался Элрой. Он не особо любил, когда его прерывали на середине речи, но решил не срываться на бас раньше времени. Мужчина средних лет сложил руки на груди, потопывая ногой на месте. Короткая бородка прибавляла ему парочку лет, а смуглая кожа выделялась на фоне бледнолицых товарищей. Его карие глаза очертили блондина, и он спокойно выдохнул:
- Все бы хорошо, Господин, но что делать в случае неповиновения, хуже того - преграды в его лице? Что, если он встанет на защиту Вашей дочери?
Элрой хмыкнул, потирая подбородок в раздумьях.
- Так как старик не уточнял, в надлежащем ли виде вернуть ему сына или нет, думаю, мне нет необходимости напоминать вам, что мне совершенно безразлично вернется он в семью с двумя ногами, либо же одной.
Клод прикусил язык, воздерживаясь от дальнейшего разговора, что не могло не радовать блондина. Данте довольно откинулся в кресле, вновь махнув кистью, и бросил мимолетное:
- Можете приступать.
Мужчины синхронно развернулись, оставив широкий зал позади, и едва их ступни коснулись последней плиты у выхода, Элрой напомнил им то, что могло задать нужный темп в решении его вопроса:
- Награду получит лишь тот, кто за волосы притащит ко мне обоих.
Клод обернулся, вздернув голову, и напоследок еще раз оглядел человека, продающего собственного ребенка. Высокие двери закрылись перед его носом. Брюнет почесал затылок, гадая над тем, как бы ему добраться раньше своих соперников и уговорить ребят вернуться без рукоприкладства - в конце концов он не был приверженцем того, чтоб избивать детей. Вряд ли они совершили что-то, за что можно было бы переламывать кости.
Заветный кусок ткани и мелкая приблуда оказались в руках спустя некоторое время. Клод склонился перед своим псом, протягивая ему скромные остатки вещей, что разделили на всех ищеек поровну, и погладил питомца по голове.
- Давай, Матис, ты ближе всех терся около пса семьи Сонье, у нас должно быть преимущество,- взъерошив темную шерсть, тихонько бросил он. Пес прильнул к его ладони, счастливо виляя хвостом, и захрипел, принюхиваясь. Клод схватил повод, вскинув глаза к готовой лошади, и, когда Матис сорвался с места, мужчина забрался на ретивого, следуя заданному маршруту. Закрыв на мгновение глаза, он взмолился о том, чтоб с детьми все было в порядке.
***
Когда луна осветила им путь, Давид устало поднялся с земли, отряхивая штаны от пыли и грязи. Он окликнул Бенила, рыскающего в округе, среди разваленных домов и брошенных заросших таверн.
Густые деревья тянулись вверх, кидая тени назад и сливаясь в причудливые фигуры, увидав которые, Сонье вспомнил о том, как они с Джиной пекли картошку на костре. Тогда Давид рассказывал подруге все байки, которые смог собрать, все страшилки. И хотя он сомневался в том, что слепой рассудок мог что-то нарисовать в своем воображении, от чего-то Джина тряслась, и в такие редкие моменты Давид мог приобнять девушку, уверяя ее в лживости сказанных слов. Блондинка всегда его лупасила в ответ, не замечая того, что страх давно успел смениться смехом. Она ерошила каштановые пряди на голове Давида, звонко вскрикивая от щекотки, и они вместе катались по траве, дурачась до того момента, пока не придет время доставать картофель из костра.
Следующими звуками между ними становилось шипение. Отдергивая обожженные пальцы, каждый из них соревновался в скорости, чтоб снять кожицу с клубня. Эти же пальцы опускались в горку соли, и Давид касался языка прежде, чем делал первый укус горячего лакомства.
Эти воспоминания грели парню душу. Он грустно улыбнулся, стараясь не думать о том, что с Джиной могло что-то произойти. Отгоняя наваждение и подступившие слезы, он махнул перед лицом ладонью.
- Бенил! - позвал он питомца, оглядываясь по сторонам. Эхо его устремилось вдаль, и стрекотание сверчков оказалось единственным отозвавшимся звуком. Он сплюнул собравшуюся слюну во рту и прошел вперед. Еще не хватало остаться одному среди этих развалин. Страх вплелся нитями в кожу, когда чуть поодаль послышалось шуршание сухих листьев, - Бенил?
Перед ним раскинулся сад спящих роз. Вскрик привлек его внимание, и он бросился вперед, без устали крича:
- Джина? Это ты, Джина? Не бойся, я сейчас!
Густые кусты, меж которых едва проглядывалась вытоптанная тропинка, царапали открытые участки кожи. Удивительно, здесь вряд ли кто-то бы остался жить, а сад облагорожен так, словно за ним ухаживали достаточно часто.
Сонье бежал, шепча под нос имя девушки быстрой скороговоркой, и когда последние куст был отодвинут, Давид споткнулся о выступивший камень, кубарем скатившись вперед. Перед его лицом махал хвост Бенила. Он поднялся, чувствуя, как ладони счесались, и взглянул на того, кто стоял перед его питомцем.
Это был парень, возможно, не старше самого шатена. Его темные волосы обрамляли бледное лицо, и чернявые пуговицы глаз уставились на Бенила. Рука брюнета, выставленная перед псом, собралась в кулак. Пес заскулил.
- Эй...
Незнакомец никак не отреагировал на его появление, чего не скажешь о Бениле. Пес бросился на брюнета, сбивая его с ног и зарычал. Сонье растерялся, совершенно ничего не понимая. Обычно тот не вел себя с незнакомыми людьми так агрессивно. Шатен подозвал питомца. Тот не среагировал должным образом. Вот тогда-то до Давида и дошло.
- Бенил, - осторожно начал Сонье, - Этот человек пахнет Джиной?
Пес залаял, накидываясь на брюнета. Давид схватился за небольшой нож, спрятанный сзади и придвинулся немного ближе. Чужая рука упиралась в пасть пса, отодвигая от себя надвигающуюся опасность. Брюнет оттолкнул от себя собаку, упираясь ногами той в грудную клетку. Бенил встряхнул головой, рыча громче, и, когда тело его дернулось, чтоб снова совершить прыжок на незнакомца, парень выставил ладонь вперед, бормоча что-то бессвязное.
Бенил свалился под ноги, закрывая лапами морду. Сонье ощетинился, не понимая, что происходит.
Кто этот парень? Почему он был связан с Джиной?
- Ты что-то знаешь, да? - вскрикнул он, решаясь подойти еще ближе, - Ты знаешь, где моя подруга?
- Никого здесь нет, щенок, - бросил в ответ брюнет. Давид сжал рукоятку ножа сильнее. Позади виднелось небольшое сооружение - разрушенное. Друг Джины сделал шаг влево, парень повторил за ним. То же самое произошло, когда он резко сорвался в противоположную сторону.
" Ясно ".
- Ты мне врешь. Что ты сделал с Бенилом?
- С этой лохматой тварью? - шатен шумно выдохнул, пропуская мимо ругательство, - Раз не терпится - можешь почувствовать на собственной шкуре.
Зубы плотно сомкнулись. Он рванул вперед, махнув перед лицом соперника ножом, и острый кончик мазнул чуть ниже век парня, царапая бледную кожу. Его соперника это привело в бешенство, слоило пальцам коснуться кровавой ленточки.
- Где Джина? Я тебя спрашиваю!
Тихий хохот пронесся вслед за легким летним ветром:
- Ты верно коллекционируешь всякий сброд вокруг себя, да? - усмехнулся брюнет, стирая кровь с лица, - Теперь понятно... Мало тебе одной собачонки, ты решил завести сразу две...
- Чт...? Закрой пасть, придурок!
Темные глаза сверкнули в темноте, он прикрыл веки. Для Давида это стало шансом, - воспользоваться глупой слабостью оппонента, чтоб напасть еще раз. Ноги его сами повели вперед, и, достигнув своей цели, он еще раз замахнулся, не ожидая, что глаза распахнутся, а на месте черных угольков вспыхнет две кровавых луны.
Тело замерло, вытянувшись прямо. Он хотел воспротивиться чувству тотального контроля, но ни один мускул не посмел дернуться под властью этих глаз.
- Вот так все и будет..., - кинул парень, ухмыляясь беспомощностью противника. Язык Сонье приклеился к небу. Он замычал, не имея возможности вымолвить хотя бы словечка. Бенил скулил, не отрывая от морды лап, - Ты сдохнешь здесь, рядом со своей псиной. А Джине, так и быть, я передам привет, если она это заслужит.
Он вытащил из подсумка кинжал, надвигаясь на Давида, и все внутри парня съежилось.
Как?
Как он его обездвижил?
Почему его глаза были такими странными?
Зачем держал при себе человека, совершенно не способного постоять за себя?
- Бад, - донесся откуда-то тонкий девичий голос, - Прекрати это. Сейчас же.
- Уйди отсюда, - раздраженно бросил " Бад ". Он напрягся, желваки заиграли, но брюнет подошел вплотную, не оставляя своей идеи. Рука его взмыла вверх, и Давид зажмурился.
" Прости меня, Джина ".
