Глава 9
С последнего раза, когда какому-то бедолаге взбрело в голову попытать удачу в заброшенном, на первый взгляд, доме, минуло больше двадцати лет. Чувство дискомфорта, стягивающее все внутренности от тревоги, давно покинуло тело молодого колдуна, поэтому он не сразу понял, что его раздражает в посторонних шорохах.
Сначала Бад решил, что это Ивэт, порядком надоевшая ему за время своего пребывания здесь. Он все еще злился на нее за то, что она без ведома Гаспара или самого Бада взяла на себя смелость поселить Давида в одну комнату с Данте, оставив их наедине. Но шаги, нехарактерные для нее, такие тихие и осторожные, привели его к мысли о том, что он заблуждается.
Единственный человек, который мог бы так передвигаться, спал сейчас на соседнем лежаке, принципиально отвернувшись лицом к стене. Младший Кьезе разлепил веки, сгоняя остатки сна, и взглянул на костлявую спину своей маленькой пленницы. Джина не проронила ни слова с тех пор, как навлекла на себя гнев Бада.
Может, Ивэт решила вновь испытать терпение колдуна и сняла печать с двери Давида, позволив ему разгуливать по коридору?
Бад нахмурился.
Что, если этот пустоголовый мальчишка не воспринял его угрозы всерьез и сейчас ищет комнату Джины, уповая на мизерную возможность сбежать с ней?
"Глупец" - подумал брат Гаспара, стиснув зубы. Он встал с лежала и тихо пробрался к двери, едва волоча за собой ноги. Тело все еще подводило его, но небольшой отдых компенсировал часть потраченных сил. Прислушавшись к шуму, Бад понял, что эти звуки не могли исходить от одного человека - некоторые были торопливыми, другие - неспешными. И, когда слух различил третье движение, сопровождающееся позвякиванием металла, до него, наконец, дошло, что в доме находятся посторонние люди.
Печать, стоящая на их с Джиной двери, могла сдержать натиск нежелательных гостей, чего нельзя сказать о спальнях Гаспара и Ивэт. А это означало только одно - угрозу жизни его брату, на что он не мог закрыть глаза и отправиться спать, как ни в чем не бывало.
Бад развернулся и уставился на заколоченные окна. Воспользоваться остатками своих сил, чтоб тихонько снять преграду и надеяться на узколобость этих людей, он не смел. Не исключено, что снаружи их поджидает засада. Младший Кьезе подошел к лежаку девушки и склонился над девушкой. Мирный сон Джины был редким явлением в стенах этого дома, но он ничего не мог поделать - придется разбудить Данте и рваться напролом, иначе не сносить им головы.
Девушка дернулась от испуга, когда его здоровая горячая ладонь накрыла ее рот, а пальцы стиснули узкую челюсть. Джина попыталась отпихнуть колдуна от себя. Растерянность и непонимание отразились в глубине ее выплаканных глаз. Вероятно, она думала, что он все еще не закончил с ней и решил вытрясти из нее всю душу за непослушание. Бад шикнул и навис над блондинкой, приложив палец туда, где под его пятерней прятались губы Данте:
- Тихо! - едва различимо рыкнул он на девушку, - Ни звука, поняла?
Короткие кивки головой стали ему сигналом, и Бад медленно оторвал руку от личика Данте, видя, как в ее глазах просыпается ясность того, что она больше не пребывает во сне. Срывающееся, нервное дыхание Джины овеяло его лицо, и колдун понял, что все это время дышал с ней одим воздухом на двоих. Он бесшумно поднялся, призывая себя собрать остатки хладного рассудка, и протянул ей руку:
- Ты должна встать, - прошептал брюнет, - Только не делай резких движений, ясно? - кряхтящий скрип старых досок вынудил Бада резко обернуться к двери. Ледяные пальцы блондинки нашли его ладонь, и Кьезе сжал ее маленькую ручку, возвращая все свое внимание к ней.
Когда она поднялась на ноги, он бесшумно продвинулся вперед на несколько шагов, уволакивая Джину за собой. Вскоре безмолвные причины его поведения вынудили блондинку открыть рот, и она не смогла упустить момента, чтоб выдать то, что пугало ее в нем:
- Ты ведешь себя странно, - и чуть погодя тише добавила, - Всю эту ночь. Я не понимаю тебя, Бад.
Колдун бросил на нее взгляд из-за плеча:
- В доме кто-то есть, - взметнувшиеся вверх ниточки светлых бровей не говорили ему ровным счетом ни о чем. Он возвел глаза к потолку, порой не уставая удивляться тому, как наивна была эта девушка. Вряд ли она испытывала опасность хлеще той, что питала к Баду. Вероятно, в ее глазах он выступал высшим злом из всех, что Джине довелось встретить за всю свою жизнь. Конечно же, не считая Джерода, - Кто-то посторонний передвигается по дому. И он явно не заплутал, раз привел за собой дружков.
Они остановились у двери, не смея сделать лишнего шага. Малышка Данте прикрыла глаза, прислушиваясь к шарканью ног, каплям воды, срывающимся с их грязных одежд, и неразборчивому шепоту. Ее ясные омуты отыскали колдуна:
- Что же нам делать?
" Если б я знал" - с усмешкой подумал Бад. Он расслабил пальцы и оставил кисть Данте в покое, припадая плечом к косяку двери.
- Выбираться отсюда, что же еще? - Кьезе пытался придать своему голосу чуть больше уверенности, но собственное бессилие било его невидимой рукой по лицу.
Да что он мог в таком состоянии, чтоб гарантировать ей безопасность? Последняя встреча с Джеродом высосала из него крохи той энергии, которой он располагал. И все это без учета недавней нелепой сцены, что Бад устроил несколько часов назад перед Данте и Сонье. От одной только мысли об этом внутри него все переворачивалось с ног на голову.
Какая муха его укусила? Он никогда не разбрасывался своей силой так наивно и глупо. В глубине души Бад понимал на что были похожи эти эмоции, но никто же не заставлял его принимать позорную истину за чистую монету, верно?
Джина отвернулась и сползла вниз, припадая коленями к каменному полу. Она наклонилась вперед, к замочной скважине и замерла, обрывая собственное дыхание. Чей-то серый глаз смотрел на нее в ответ, и она накрыла уста руками, боясь выпустить наружу испуганный визг. Сердце Данте подползло к глотке, порываясь выскочить вон. Она проглотила его назад и подпрыгнула на месте, когда шепот Бада мазнул по ее ушной раковине:
- Джина, обычные люди ничего не увидят за заговоренной дверью, ты беспокоишься понапрасну.
Прерывистое дыхание ищейки напротив нее, разделяемое одной лишь дверью, будоражило рассудок девушки. Она отползла назад, не вникая в суть сказанных Бадом слов, когда ручка дернулась несколько раз, и услышала отчетливые голоса своих нежданных карателей:
- Что там? - донесся до нее хрипловатый мужской баритон.
- Внутри ничего нет, но дверь заперта, - ответил второй голос. Ручка вновь зашлась ходуном, и Джина испуганно посмотрела на Бада, но колдун качнул головой, уверенный в том, что здесь они находились в относительной безопасности.
- И что ты предлагаешь? - продолжил первый.
- Я хочу открыть ее.
- Горстка золотых монет вскружила тебе голову? Если мы начнем шуметь, кто-то обязательно высунется. Ты видел тело придворной, служащей семье Данте? Взбесим эту окаянную - от нас не оставят даже мокрого места. Думаешь, кому-то есть дело до наших семей? Кто о них позаботится, если худшее произойдет с кем-то из нас?
Упоминание Берты в их нервной беседе заставило Джину поджать губы от досады. Она знала, что кормилица мертва. Давид не стал бы ей лгать, но всякое слово, касающееся этой темы, рвало девушку на части.
- Я нутром чую - она прячется где-то здесь.
- Тогда брось эту дверь и пошли вперед. Мы не можем себе позволить дать ей уйти. Уверен, выстрел Клода навел шороху и без нашей суеты. Смотри в оба.
Препирания мужчин сошли на нет. Отдаляющиеся шорохи ног стали единственным доказательством того, что в доме находился кто-то, кроме них.
Бад сунул руку в карман и достал черный кожаный шнурок, выкраденный Жаком несколько лет назад на местном рынке. Он часто подвязывал волосы братьям Кьезе, сетуя о том, что в рваных клочках волос нет шарма, и следил за тем, чтоб каждый из них не забывал о маслах, втираемых в кончики.
Колдун сжал зубы до скрипа от острого дискомфорта в открытой ране. Он наспех перетянул узел, собирая волосы в низкий хвост, чтоб те не мешались и не лезли в глаза на случай стычки с недоброжелателями. Его пальцы стиснулирукоятку небольшого кинжала с рубиновым камнем, и сам он был готов к тому, что ждало их под покровом ночи за старой дверью. Порядком притихшая Джина нервировала его больше, чем в минуты своей слабости. Младший Кьезе перевел взгляд, падая в саму пучину ее мыслительного процесса, выраженного в скверном настрое, и спросил:
- В чем дело?
- Дверь Давида так же заговорена? - она сжала свои маленькие кулачки, решительно встречаясь с колдуном глазами.
- Да, - нехотя ответил Бад. Думать о Давиде - было последним делом, о котором даже в свои лучшие времена брат Гаспара вряд ли бы вспомнил. Он понимал к чему вела эта несмышленая девчонка, и слетевшее имя с ее языка не могло не задеть его за живое.
- И они не смогут ее вынести?
Даже сейчас - находясь на волоске от беды, она все еще думала об этом бестолковом и наивном идиоте.
- Забудь о нем, - проводя черту, резко ответил ей Бад, - Нам нужно выбираться самим.
- Я не оставлю его здесь одного, - настаивала Джина, делая шаг в его сторону, - Бад, ты не понимаешь. Давид-...
- Ты оставишь его.
- Нет.
- Джина, это не обсуждается, - терпение, коим он обладал и мог хвастать перед Жаком или Абель, в миг обратилось его самой слабой стороной. Эта проклятая, не ведая исхода своих же ошибок, насмехалась над ним, обрывая все струны самоконтроля, что имелись у колдуна.
- Нет. Пожалуйста, послушай...
Брюнет шагнул ей навстречу, уничтожая оставшееся между ними расстояние, и его холодная, грубая ладонь, стянутая лоскутами ткани, вновь обхватила лицо Данте. Он навис над ней, как неменьшая угроза и был готов поклясться могилой собственной матери - сейчас, именно сейчас, Джина могла бы всерьез воспринимать его, как человека, обещающего ей самые страшные муки Ада.
- Ты понимаешь, что эти люди пришли по твою голову? - ядовито выплюнул Бад ей в лицо. В глазах его плясали черти, а радужки пожирали облик девушки, отражая чистую ярость, не заметить которую мог лишь самый далекий или слепой человек, - Разве ты не слышала того, о чем говорили охотники? Они пришли не за ним. Они пришли за тобой и ничего ему не сделают. Ничего, Джина.
- Но сделают, если он кинется меня! - впервые проявив храбрость, блондинка оттолкнула его руку, дав себе возможность высказаться и быть услышанной, - Я не уйду без него, Бад. Либо с ним, либо уходи сам.
Кровь в жилах младшего Кьезе забурлила. Он готов был разверзнуться и испепелить все под ногами Джины. Как она могла быть так упряма? И ради кого? Мальчишки, не представляющего из себя ничего путного!
Их зрительный контакт продолжался не больше двадцати секунд, но даже этого времени хватило с лихвой, чтоб он заметил, как тонкая полоска золота скользит среди синевы этих проклятых глаз. Это остудило пыл Бада, напоминая о том, что совсем недавно они едва справились втроем, чтоб вернуть Данте назад. Он глубоко вдохнул через нос, призывая себя к покою и спешно отвернулся от Джины, соглашаясь с внутренним голосом и тем, что ему лучше не видеть ее лица несколько жалких минут.
Ему стоило вспомнить о брате и позаботиться о том, чтоб выбраться отсюда без значительных потерь.
- Хорошо, - рыкнул колдун, хватаясь за ручку двери, - Я вытащу эту блохастую бесполезную собачонку, раз ты не можешь угомониться, Джина.
За сердитым "развейся" последовал скулящий скрип, и Бад толкнул плечом последнюю преграду, понимая, что дороги назад больше нет. Темнота объяла их, принимая в свои объятья, а вслед за ней по дому разнесся чей-то истошный крик боли.
***
Перевернутая вверх тормашками комната выглядела необычно. Как бы еще Ивэт могла найти в этой ситуации нечто забавное, не окажись она приросшей ступнями к потолку? Ее волосы стали заложниками гравитации, пестря перед глазами розовыми пятнами, пока она скорым шагом направлялась к двери. Рука розоволосой коснулась стены, примыкающей к потолку, и Ивэт зарылась ногтями в каменные плиты, перепрыгивая на другую сторону.
Скомканный плащ демона и старые сапоги покоились на лежаке. Она накрыла их, чтоб у заходящего сложилось ложное впечатление ее глубокого сна, не потревоженного ни тихой болтовней, ни громогласным выстрелом, подорвавшим ее с самого начала.
Ивэт оборвала собственное дыхание, уловив приближающиеся шаги.
"Они разделились" - решила розоволосая, чувствуя наступающий азарт от того, что могли припрятать охотники для такой, как она.
Конечно, их поиск заключался в поимке наследницы Данте, но никто не запрещал Ивэт поиграть с ними в их игру.
На ее правилах. Раз они искали демона - они его получат.
Она никогда не страшилась того, что в ее комнату кто-то мог бы проникнуть, потому не прибегала к заговору, и терпеливо, в искушении ждала, когда же этот несчастный смертный заглянет, чтоб ощутить на себе все прелести ее острых когтей. Ободки глаз Ивэт вспыхнули золотом. Она сглотнула собравшуюся слюну, и затаилась, подобно хищнику, готовящемуся к броску.
Человеческое сердце буйствовало внутри живого тела. Ивэт слышала его биение в своих ушах по мере приближения первого охотника, и, когда дверь осторожно и неслышно отворилась, чернявая макушка выглянула из-за угла.
Охотник осмотрелся по сторонам и, заметив неподалеку лежак с грудой хлама, тихой поступью проплыл немного вперед, не подозревая, что только что захлопнул дверцу смертельной ловушки. Пальцы мужчины крепче обхватили ружье, страшась проститься со своей любимой игрушкой.
Ивэт накинулась на него сверху, и глухой выстрел прогремел на весь дом, оповещая остальных охотников о случившемся. С этой секунды время играло против нее.
Они свалились на пол, и мужчина пронзительно закричал, пытаясь сбросить с себя демона, но он не располагал знанием ее истинной силы. Она намертво вцепилась в его плечи, залезая когтями под кожу, и врезалась голодным ртом в шею несчастного, раздирая ее в клочья. Кровь, брызнувшая из открытой раны, окропила ее лицо, и Ивэт облизнулась, смахивая с губ горячие капли.
Нутро розоволосой затрепетало в сладкой истоме. Она заурчала и прикрыла глаза, игнорируя подрагивающее тело под собой. Все мысли Ивэт свелись к неконтролируемому голоду и жажде. Когда она в последний раз утоляла жажду? Кажется, с того времени прошло несколько месяцев.
С каждым глотком, что целительным бальзамом спускался по ее глотке, она теряла нить действительности. Отринуть ее, возможно, казалось самым логичным, но надоедливые голоса Жака и Гаспара вертелись в ее голове, как два волчка, острые концы которых давили на виски.
Ивэт зарычала, вынуждая себя оторваться от неожиданно подвернувшейся трапезы, и глаза ее сверкнули в темноте желтыми молниями.
"Давай же, двигайся! Это единственный вариант оттянуть неизбежное," - повторяла она себе, с силой переставляя собственные ноги.
Тело не слушалось - оно просило еще и не могло насытиться теми крохотными глотками, что Ивэт поживилась минутой ранее. Она упорно шла к лежаку и, добравшись до него, схватила ткань, сбрасывая оную на пол. На дне ботинок покоилось несколько склянок, что Ивэт спрятала до прихода охотника. Она поглубже просунула ладонь и вытащила их. Звуки скрипящей ручки привлекли ее внимание, и девушка обернулась, удивляясь ослабленной бдительности.
Рядом никого не оказалось, но протяжный скрип подсказал ей, что где-то там, в глубине дома, один из охотников пытался открыть дверь, ведущую прямиком к Джине. И это означало только одно - времени на баловство больше не было, ей стоило отнестись к делу серьезнее.
Тело, распластавшееся на полу, не вызывало в Ивэт ни капли эмоций. Смотря в потухшие глаза охотника, розоволосая могла только поразиться тому, как не отделила его голову от туловища.
Она почти добралась до гортани.
Почти.
Опустившись перед ним на корточки, Ивэт откупорила склянки и собрала кровь, следом возвращая пробки на место. Сомнение в том, что этого едва хватало, чтоб сбить голод, тут же настигло ее, но она сочла верным сделать эту малость, чтоб подарить Баду возможность побороться за свою ничтожную жизнь еще какое-то непродолжительное время. Может, хотя бы тогда Гаспар не будет смотреть на нее, как на виновника всех их бед, коей она итак не являлась? Он занимал необоснованно много и в тоже время недостаточно места в ее голове, лишая здравого рассудка. Она фыркнула, кривя губы от подобных мыслей.
Последний, к слову, так же не оценил ее появления, приняв Ивэт за охотника. Он с размаху врезался в нее, прижимая девичье тело к захлопнувшейся двери. Золотые глаза демона скользнули вниз, глядя на кинжал в стиснутых пальцах Гаспара, находившийся в дюйме от ее шеи. Он по-прежнему остро реагировал на неожиданные перемещения девушки внутри дома и, несмотря на то, что в глазах его промелькнуло осознание, Гаспар не спешил разрывать образовавшийся контакт.
- Ты взвинчен, колдун, - неодобрительно заметила Ивэт и попыталась двинуться вперед, чтоб уйти от его прикосновений, но старший Кьезе навалился следом, пресекая всякие попытки демона к отступлению. Искры из ее глаз могли сжечь кого угодно, и они схлестнулись в борьбе, пока из ее рта не вырвалось предупреждающее, - Оставь меня.
- Ты сказала, что сбила ищеек со следа, - пытаясь уличить девушку во лжи, прошипел Гаспар у самых ее губ. Он говорил негромко, но Ивэт понимала - они вели себя провокационно и шумно все это время, насмехаясь над действиями своих полуночных гостей, чем наверняка привлекли внимание ни одного человека, - А теперь весь наш дом кишит охотниками.
- Да, похоже, что один из них оказался умнее остальных и привел за собой прихвостней, пока мы разбирались с нашей "маленькой" проблемой. Или ты уже запамятовал кто сорвал печать и повелся на твои мольбы, лишь бы спасти задницу твоего неблагодарного брата? Я не могу быть нигде и всюду одновременно, - отозвалась розоволосая, отмахиваясь от его смехотворных обвинений.
Шестеренки в голове Гаспара ускорили свой ход. Он всматривался в жидкое золото ее глаз и искал что-то, ведомое только ему. Что-то, что могло сбить градус его накала, чтоб не задушить Ивэт здесь и сейчас. Она слышала это в его крови, и не могла скрыть разочарования, выраженного в ее тихом вздохе.
- Я с самого начала знал, что тебе нельзя доверять, - очевидная горькая правда, вырвавшаяся из этого грешного рта, полоснула где-то ниже грудины, - Но какую игру ты ведешь, Ивэт? Хочешь всех нас пустить под откос и нарушить обещание, данное Жаку? Поэтому позволила всему выйти из-под контроля?
"Ах, вот оно что" - слова колдуна задели Ивэт за живое. Она решила закончить их маленькую игру и переместилась за спину Гаспара, желая всем своим естеством никогда не касаться ни его одежд, ни кожи. Его обвинения отдавали горечью, и ей было не совсем ясно по какой причине именно слова Гаспара причиняли боль там, где Ивэт ожидала этого меньше всего - в каждом из трех ее сердец.
Вот какой он ее видел?
Лживой и безответственной? Не смеющей исполнять обещанного?
Да как он смеет?
- Никакой игры нет, Гаспар, - сквозь зубы процедила розоволосая, внимательно следя за тем, как он опустил свою руку с кинжалом, - Люди могут ошибаться, и я не исключение. У тебя нет-...
Смешок, вылетевший из него, оборвал Ивэт на полуслове. Она с злостью уставилась на широкую спину старшего Кьезе, словно одного ее взгляда было достаточно, чтоб развернуть Гаспара и заставить посмеяться ей прямо в лицо. Хватило бы ему духу на это? Хватило?
- Верно, - покачал головой колдун, в его слове чувствовалась улыбка. Даже какая-то насмешка, - Люди могут ошибаться, но не ты. Ты - не человек, Люсинда, чтоб использовать эту блажь в своих интересах.
Демон ощетинился. Никогда прежде он не выводил ее на столь очевидную ярость, а теперь еще имел наглость произнести это имя.
- Хочешь это обсудить? Брось, Гаспар, у нас не так много времени для того, чтоб вести задушевные беседы на тему природы моего происхождения. Ты забываешься.
- Мне плевать кто ты и откуда, - пренебрежительно отнесся к ее словам брюнет, - Я был самоуверен и глуп, взирая на Жака с высоты прожитого столетия, а ведь он не единожды предупреждал меня..., - Гаспар сжал рукоять кинжала с такой силой, что кожа его пальцев стала белесой, - Нужно было с самого начала искать человека, согласного обменять свою душу на душу Бада, а не довольствоваться полумерами, оттягивая очевидное. Потуги, которыми мы занимались все это время, и яйца выеденного не стоят.
Тишина опустилась на их плечи, оставляя в слепом неведении. Он был так несправедлив к ней, обесценивая тот труд, над которым кропотливо Ивэт работала непродолжительный период их знакомства. Были ли сказаны все эти слова от бессилия или страха? Что больше занимало сердце Гаспара?
Короткий шаг в сторону двери удивил ее, и розоволосая, предавая собственную гордость, не сразу поняла, как ухватилась за край темного плаща старшего Кьезе. Он с отвращением отдернул одежду, сбрасывая ее руку прочь.
- Не прикасайся, - слова его прогремели, как приказ. Горькая усмешка проскользнула вдоль полных губ Ивэт. Она знала ответ на вопрос, волнующий ее, но все равно решилась произнести его вслух:
- И что ты намерен сейчас сделать? Без моей помощи, ты не более, чем-...
- С твоей помощью или без нее - я найду Бада, и мы выберемся из этого дома, - оповестил демона колдун. Он взглянул на нее лишь на мгновение, и в его глазах четко виднелось решение совершить задуманное им. Не имело значение ценой чего - его жизни или жизней всех тех, кто находился внутри. Его непоколебимость восхищала ее и одновременно с тем - приводила в оцепенение. Стоило Гаспару вновь увеличить расстояние между ними, как она безмолвной тенью проследовала за ним, цепляясь за кончики пальцев этого неугомонного мужчины.
- Полно тебе, Гаспар, - стояла на своем Ивэт, потянувшись к нему. Она взяла ладонь брюнета в свою и вложила в нее две ампулы, привлекая его внимание к себе.
- Что это? - нахмуренные брови выдали его озадаченность неожиданным подарком, если таковым можно было назвать то, что она преподнесла ему.
- Время, которого тебе так не достает, - прозвучал ответ демона, - Отдай это Баду, чтоб он мог протянуть до следующего раза. Джерод не успокоится, пока не утолит свою жажду. Чем дольше он голодает, тем свирепее становится, и Джина, как мы знаем, не в силах контролировать вспышки этого гнева. Он поглощает ее. Как знать, насколько девчонки хватит теперь.
- Но как же семь печатей на ее теле, о которых ты говорила?
- Они крепнут днем, Гаспар. Ночью цепи слабы перед его силой, поэтому он мог поддерживать свою жизнь и заманивать невинных жертв в свои сети, чтоб они сносили ему дичь или овец. А, если Абель окажется в опасной близости к нему и сможет снять печати, то Джина своими силами никогда не получит тело обратно. Бад видел, что происходит с ней, когда Джерод бесчинствует. Его облик все больше и больше приобретает свой первозданный вид.
- Ему ни за что не добраться до Абель, - уверенно заявил Гаспар, - Ты сама сказала, что скрыла ее на своих землях. Он не сможет проникнуть туда, а она - выбраться обратно без чье-либо помощи. Или это уже не так?
- Это так, - поспешила успокоить Гаспара Ивэт, - Но я не могу препятствовать судьбе. Прошло три столетия, а Ветер Перемен несет все то же имя, и я хотела..., - девушка запнулась и вздохнула, чувствуя слабость во всем теле от загадки, не разгаданной ими, - Не знаю, я не могу обратиться с этим к Отцу. Мне нужно время, чтоб понять, почему Он сохранил ему жизнь и зачем поместил в тело смертной рода Данте. Джерод не ответил на эти вопросы. Сомневаюсь, что Отец будет сговорчивее. Если кто и может дать мне ответы на все эти вопросы, то только Книга Имен или Источник Правды.
- Книга Имен? - косой взгляд старшего Кьезе источал скепсис, - Источник Правды? О чем ты говоришь? Я впервые слышу об этом.
- Ты бы и не смог, - пожала плечами Ивэт, - Первое является реликвией нашей семьи. В ней хранится память рода, отражающая имена демонов, и сложившаяся судьба каждого, кто касался ее при рождении, оставляя свой отпечаток. Мы не подвластны над ней, но, думаю, если я смогу выкрасть имя Джерода и отнести его к Источнику Правды, то пойму что произошло и как все обернуть вспять.
- Твоих сил едва ли хватило, чтоб засунуть Джерода обратно в его конуру, - спрятав склянки в глубине своего кармана, Гаспар испытывающе посмотрел в золотистые глаза демона. Стоя вполоборота к ней, брюнет мысленно порывался выйти наружу и оставить ее здесь. Слова Ивэт звучали чужеродно, странно, и он давно уяснил, что не стоит полагаться на все, что произносит ее рот, - Почему я должен верить тебе сейчас?
- Ты не должен, - согласилась она с ним, понимая его метания, - Но как много у тебя вариантов, Гаспар? Все, что в твоих силах - это вытащить Джину и Бада из западни. И на сколько вас хватит в таком случае? Бесконечно скрываться от охотников не выйдет - Бад едва волочит ноги, а Джина - все равно, что плотина, слабо сдерживающая поток переливающейся воды. В худшем случае..., - Ивэт смолкла, прислушиваясь к шуму за дверьми, и обогнула Гаспара, оставляя его позади себя.
- В худшем случае? - переспросил колдун в нетерпении, - Чем сейчас не худший случай? Мы окружены, понимаешь? Окружены в собственном доме, путь к которому никто не прокладывал порядка двадцати лет!
Ослепленный страхом и яростью, Гаспар ослабил бдительность, цепляясь за любые слова Ивэт. Он не слышал того, как свора охотников подкрадывалась все ближе и ближе к его комнате. Но она слышала. И это насторожило ее.
- В худшем случае, - повторила розоволосая настойчивее, - Если Джина окажется в руках сельчан или своего отца и ее представят суду - воспользуйся той силой, что я одолжила тебе.
- Ты ничего мне не одалживала, Ивэт, - повернувшись к ней, раздраженно ответил Гаспар.
- Уверен? - хмыкнула девушка. Она коснулась кончиков своих волос и перевела взгляд с них на колдуна, - Кажется, что-то все-таки было, что всполошило тебя в этой комнате не на шутку.
Осознание того, что она пыталась донести до старшего Кьезе, тенью опустилось на его обсидиановые глаза.
- И в чем заключается эта сила?
- Спускаться в наш мир, не имея за собой демонической родословной, невозможно. Но, отдав немного своей крови кругу, ты сможешь призвать Абель обратно, единожды произнеся ее имя. Пока мои волосы вплетены в твою плоть, эта сила по праву твоя, если только я не возжелаю обратного.
- Какой мне прок от Абель? С чего ты взяла, что это не приведет к краху всего сущего?
- Джерод, лишенный своего тела и прибывающий в телах смертных, не может существовать достаточно долго. Я говорила - ему необходимо разбавлять собственный яд в крови, которым он травит не только себя, но и Джину. У Абель есть ключ от его темницы, о чем она и сама не ведает. Если ты поставишь его перед выбором и выдвинешь свои условия в обмен на Абель, то он в силах изменить судьбу твоего брата. Разве это не то, чего ты так страстно желал?
Старший Кьезе сжал кулак с двумя склянками и потупил взгляд, задержавшись на губах Ивэт. Она предлагала ему пути отступления в том случае, если все зайдет слишком далеко. Тот клок волос, что Ивэт засунула ему в глотку, снятый заговор с двери - все, что она делала, казалось, было совершено во благо Бада, о котором часто вопрошал он, Гаспар, и это не могло отвернуть его от нее. Как бы непрестанно ему думалось, что эта девушка действует в своих интересах - она наглядно показывала колдуну - он в корне не прав в отношении нее. Значит, услуга Жака не так уж и мелка.
- Что тогда произойдет с Джиной? - образовавшаяся сухость во рту стянула ему горло, и он прочистил его. Ивэт отвернулась от него и откинула короткие волосы назад. Рука розоволосой опустилась на ручку двери. Она расправила плечи и отворила дверь. За скрипящей перегородкой четче стали слышны посторонние голоса, и Гаспар встрепенулся, принимая стойкое положение.
- Все то короткое время, что я провела с тобой, натолкнуло меня на мысль, что ты необоснованно часто думаешь обо всех, кроме себя, Гаспар. Что произойдет с ней, со мной, Давидом или Абель - дела давно минувших дней. Когда все закончится, и ты обретешь покой в своем сердце - вспомни мои слова. Твоя жизнь не должна ограничиваться бегством. Иначе для чего такая жизнь? Лишенная смысла, она не лучше смерти, поверь мне.
- Ивэт...
- Я вернусь, как только смогу. Но сначала..., - одиночный выстрел, выпущенный из темноты коридора, отбросил Ивэт назад. Она врезалась спиной в грудь Гаспара, и он удержал ее, перехватывая рукой талию девушки.
- Ивэт! - всполошился старший Кьезе, опуская взгляд к ее животу. По его пальцам полилась тягучая черная кровь, и он растерянно посмотрел в лицо девушки, не зная, как поступить. Она улыбнулась мужчине и уперлась локтем в тело позади себя, отталкиваясь от него.
- Не переживай обо мне, Гаспар, - воодушевленно просипела Ивэт, возвращая ему те слова, что он сказал ранее, пытаясь задеть ее, - Я - демон, а не человек, и такая мелочь не сможет сломить меня.
Она оттолкнулась от пола правой ногой и побежала вперед, скрываясь за черной вуалью тени коридора. Пронзительный мужской крик раздался спустя жалкое мгновение.
Больше Гаспар ее не видел.
***
Без Бенила в стенах этого дома было как-то не по себе. Испытанное на секундочку облегчение от того, что с Джиной все в порядке, позволило Давиду перевести дух, но не более того. Вопросы о том, как они выберутся отсюда и куда им идти, встали для парня ребром.
Отталкиваясь от слов Ивэт и того, что сейчас происходило внутри этой конуры, Сонье с досадой понимал - обратной дороги для них с Данте больше не было и быть не могло. Он еще не настолько тронулся умом, чтоб верить в благоразумие своего старика и просить его спрятать Джину в подвале дома.
"Как же это нелепо" - поджав губы, отметил шатен. Еще несколько недель назад он с упоением и детским восторгом выволок Джину наружу ради показательной казни, а теперь был тем, кто старался не допустить подобной участи для своей подруги. Может, та ведьма их прокляла? Да и была ли она таковой? Мешочки трав, изъятые при обыске, не несли за собой никакого вреда для окружающих. А овцы, снесенные в оттесненный уголок ее дома, оказались пищей для демона, дремлющего внутри блондинки.
Боже, неужели они сожгли невинную женщину? События того вечера встали перед глазами парня. Он помнил, как зверски с ней расправлялись жители городка и как отчаянно и жалко на их фоне скулила Джина, складывая ладони в знак просьбы о защите для приговоренной.
Первым человеком, ударившим ее, был его отец. Челюсти сжимались против воли от одной только мысли об этом, а ярость... Ярость не находила выхода так, как он вожделел. Да как старик смел замахиваться на нее, зная о недуге Данте?
И сейчас, спустя столько времени поисков, полная картинка в голове Давида складывалась, как нельзя четче.
"- ... Я не совсем понимаю, почему ты так поступила.
- Я почувствовала, что то, что я делаю – правильно", - давний разговор между ним с Джиной прозвенел в ушах Сонье колокольчиком.
Она была права. Все они, стоящие там и восхваляющие собственные ошибочные умозаключения, совершили одну и ту же огромнейшую оплошность. Они все стали свидетелями и участниками несправедливой казни.
А теперь что? Хотят так же расправиться с его подругой, поневоле ставшей заложницей собственного тела? Как ему это объяснить остальным, если даже Элрой не прочь замарать руки кровью родной дочери?
Охотники, пробирающиеся вдоль коридора, были прямым тому подтверждением. Он услышал их крики за заговоренной дверью и не мог понять, что или кто привел их в ужас.
На какое-то время все сошло на нет.
Крики смолкли, а шарканье ног продолжило свой путь вплоть до дверей Давида. Он притаился сбоку, вслушиваясь в их короткие реплики.
- Гляди, дверь отворилась, - шикнули совсем рядом с ним.
- Ты видишь ее? - озабоченно спросил второй охотник.
- А ты нет? Вон она, глазенки так и горят. Попалась, дрянь...
" Джина...".
Раздавшийся выстрел оборвал все внутри Давида.
- Джина! - он привалился к двери, надеясь снести ее под весом своего тела, но та стояла прочнее стены и не сдвигалась, как бы парень не старался. Сонье ударил ботинком раз, второй, бился всем телом и чертыхался, умоляя успеть, не дать этим гиенам отнять у него девушку, ставшую для него семьей.
Он не сразу понял, как дверь в какой-то момент поддалась. Давид вылетел вперед, больно приложившись плечом о противоположную стену коридора. Холод чужих пальцев коснулся его второго плеча, и парень молниеносно среагировал, ударяя локтем обидчика в живот. Он схватил его за предплечье и швырнул в стену, не теряя времени на лишние телодвижения.
- Где Джина Данте? Отвечай! - хватая мужчину за грудки, свирепо процедил сквозь зубы Давид. Две кровавые луны раскрылись перед ним, лишая тело воли своего хозяина.
- Успокойся, - вкрадчиво ответил старший Кьезе, внушая парню сказанное, - Это всего лишь я. Отпусти меня и отойди, Давид.
Сонье расслабил пальцы, выпуская Гаспара из захвата и отошел на шаг. Брюнет прикрыл глаза, возвращая радужкам привычный цвет, и Давид почувствовал, как вновь мог двигаться без указки. Тело ощущалось легким.
- Что это было? - спросил он его, не найдя для себя объяснения.
- Внушение, к которому я прибегаю достаточно редко из-за большого расхода силы. Ты был слишком взвинчен и возбужден, чтоб трезво оценивать ситуацию. Я выпустил тебя, сняв заговор, но ты этого не заметил из-за переполоха, учиненного здесь.
- Я ничего не видел, только слышал, - сконфуженно оправдывался Давид, - Свет, проникающий сквозь щели, едва дает разглядеть пол под моими ногами, - он огляделся, не слыша привычных шорохов чужих ног, - Где охотники?
- Ивэт взяла их на себя, но, судя по телам, несколько все еще скрываются где-то здесь. Нам следует вести себя тише, чтоб не привлекать в себе внимание, - что-то стеклянное звякнуло в темноте, и Давид нахмурился, поняв, что брюнет только что вложил в его ладонь пару склянок,- Возьми это.
- Что это? - не понял парень, поднеся к лицу маленькие пузырьки.
- Это кровь для Джины.
- Что? - глаза его полезли на лоб. Кровь? Зачем? - Где ты ее достал?
- Не думай об этом сейчас, - рассеянно ответил Гаспар, - Просто напои ее этим, когда ее глаза станут отливать золотом, - старший Кьезе наклонился к нему, заглядывая шатену в глаза, чтоб отыскать в них осознание, - Ты понял меня, Давид? Это убережет ее и вас от демона, когда он вновь решит проявить себя.
- Я... Я понял тебя, - шумно выдохнул Сонье, смахивая испарину со лба, - Я сделаю это.
Давид засунул по склянке в каждый карман, боясь разбить пузырьки друг об друга в случае падения или побега от неприятеля.
- Ивэт с Джиной и твоим братом? - меж делом спросил парень.
- Ивэт здесь больше нет, Давид. Сейчас нам нужно сосредоточиться и рассчитывать только на свои собственные силы.
Вопрос о том, куда же подевался второй демон встал костью в горле, но он не стал его озвучивать. Вместо этого он спросил колдуна:
- Тогда ты знаешь куда нам идти, чтоб отыс-...,- ладонь старшего Кьезе накрыла уста парня, и он непонимающе уставился перед собой, пытаясь разглядеть лицо колдуна в кромешной тьме. Как скоро Гаспар привык к этому мраку оставалось для него загадкой, но то, что он слышал и видел больше самого Давида - казалось само собой разумеющимся. Они так и застыли на одном месте, ожидая чего-то - чего угодно, что говорило бы о том, что они находились в коридоре далеко не одни.
- ...-спар! - едва различимое фырканье Бада раздалось вдалеке, и пятерня его брата обмякла, сползая с лица Сонье вниз.
- Я здесь, - тихо прошептал мужчина, махнув рукой перед собой. Краткая вспышка света искрометной стрелой пролетела из одного угла коридора в другой. Вскоре очертания второго колдуна стали более четкими, а вслед за шарканьем одежд показался и сам Бад. Рука младшего Кьезе крепко обхватывала ладонь Джины, удерживая девушку возле себя. Давид знал, что они находились в одной комнате, но это не означало, что подобное было ему по вкусу. Лучше бы она с самого начала находилась с ним, и ничто не подвергло бы ее опасности на протяжении того пути, что им предстоял от одной комнаты к другой.
- Ты в порядке? - тихонько спросил подругу шатен. Он коснулся ее щеки, убеждаясь в том, что она - далеко не видение и не призрак перед его глазами. Данте качнула головой в знак согласия, и тепло ее кожи стало ярче ощущаться на костяшках рук Давида. Он позволил себе эту маленькую слабость и улыбнулся.
- В доме есть еще один охотник, - спустил его с небес на землю Бад своими словами, - Мы проскользнули мимо него, но он может быть поблизости.
- Он далеко не один. Около наших спален так же было несколько охотников, и я уверен, что не все они были перебиты Ивэт. Кто-то точно мог скрыться в оставшихся комнатах, - внес свою лепту Гаспар, ничуть не сбавляя градус накала, - Бери Давида и уходите сейчас же.
- Что? - донесся сбоку ворчливый голос Бада, - Я никуда без тебя не уйду!
- Послушай, кто-то должен их задержать, и я не могу позволить тебе остаться здесь после того, что произошло в подвале, - Гаспар откинул плащ назад и опустился вниз, припадая ладонями к старому деревянному полу, - Отойдите назад, - попросил он, и изо рта хлынул поток неразборчивых слов. Пол под их ногами начал дрожать. Давид отступил назад, как было велено, и вскоре перед его глазами образовалась яма, в которую без труда мог пролезть любой из них.
- Вместе мы сможем избавиться от тех, кто остался здесь и снаружи, - не оставлял своих попыток младший Кьезе, пытаясь вразумить брата.
Гаспар вздохнул, отнимая взор от ямы, и поднял голову. Алые вихры его глаз вселяли ужас. Давид ясно слышал в своей голове, что с ним не стоит вступать в спор ни под каким предлогом. Воля этого колдуна было не отвратима, как сама судьба.
- Нет, не сможем, - твердый голос Гаспара бил Бада по лицу. Тот дрогнул, глядя на старшего немигающим взглядом, и обомлел - брат заставлялего убраться прочь, прибегая к своей силе впервые за все время их колдовской жизни, - Посмотри правде в глаза, Бад. Ты слабее, чем тебе кажется, и не сможешь устоять против кого-то без своих сил. Их недостаточно. Тебе нужноувести Джину и Давида в безопасное место.
- А Ивэт? - донесся дрожащий голос Джины до них.
- Она останется здесь, чтоб помочь мне, - сгоняя мрачную дымку с глаз, Гаспар посмотрел украдкой на Сонье. Давид прикусил язык, чтоб не сболтнуть лишнего и не обнажить всей правды, касательно исчезновения другого демона. Раз старший Кьезе лгал - значит, на то были свои причины.
- Я уведу их через поле и лес. Прямиком к броду, где жила Абель, - не сопротивляясь воле старшего брата, ответил Бад. Губы его стали ему врагами, а ноги - предателями. Он подошел к краю ямы, глядя вниз, и в последний раз посмотрел в глаза брату. Внутри него все кипело от ярости, он сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу, и был готов взорваться от того, как тяжко его воля прогибалась под приказом Гаспара отступить.
- Так необходимо, Бад, - чувствуя его смятение и гнев, тихо прошептал брюнет. Он протянул ему руку, помогая спуститься вниз.
- Гаспар...
- Я найду вас, - каждое слово источало фальшь, и Бад горько усмехнулся, желая оглохнуть сию секунду,- Обещаю.
Яма под их ногами выходила прямиком к садам матери братьев Кьезе. Давид отряхнул свои ладони от земли и помог Джине подняться, удивленно наблюдая за тем, как земля тянется назад, забивая проход.
- Быстрее, - поторопил их Бад, шагая вперед. Давид похлопал по карманам, проверяя на месте ли пузырьки, и поспешил вслед за колдуном. Путь через поле занял у них какое-то время, и вскоре они оказались у входа в густой лес, кишащий такой же нечестью, какой был сам колдун. Он обернулся, сталкиваясь нос к носу с Давидом и Джиной и пропустил их вперед.
- Идите, - отдав очередной короткий приказ, Бад почувствовал, как чары брата стали понемногу спадать. Он отошел на приличное расстояние, чтоб не иметь сил и возможностей вернуться назад. Гаспар обошелся с ним жестоко, но в то же время и гуманно. Таков он был. И, глядя туда, где стоял их дом, через все это поле, Бад не мог скрыть сжавшегося сердца. Все это напомнило ему то далекое время, когда они с Гаспаром бежали от сельчан и их вил, сражаясь за свое выживание до последней капли крови.
Было ли это горьким предзнаменованием смерти или злым роком?
Бад не знал.
Он скрылся за гущей леса, уводя Данте прочь от чужих глаз и взывал к Нечистому, чтоб тот сжалился и сохранил брату жизнь.
***
Влажный язык Матиса, прокладывающий скользкую дорожку вплоть до уха, подорвал бы и мертвого из могилы. Клод накрыл ушную раковину ладонью, предотвращая худшее, и распахнул усталые веки, встречаясь с куполом ночного звездного неба.
Гробовая тишина не сулила для него ничего хорошего.
Как долго он оставался в неведении?
Получилось ли прихвостням Элроя поймать Джину?
Что, если они направлялись с ней к городку, пока он валялся без задних ног на заднем дворе дома?
Жива ли она?
Напугана?
Все эти вопросы вскружили Клоду голову.
- Матис..., - хрипло подозвал он своего четвероногого друга. Пес отреагировал на голос хозяина и опустился рядом, склонив лохматую голову вниз. Клод вцепился в шерстку пса, подтягиваясь всем телом вверх, и принял сидячее положение, оглядываясь по сторонам.
Вокруг ровным счетом ничего не изменилось с момента его отключки. Он завел руку назад, пытаясь нащупать шишку на затылке, и чертыхнулся, увидев кровь на своих пальцах. Ублюдок врезал ему от всей души, не поскупившись на приложенную силу.
Клод поднялся на ноги и медленно прошел вперед, озираясь то тут, то там, не желая вновь схлопотать от какого-то зажравшегося охотника.
Первым делом стоило убедиться в том, что девчонки здесь не было. Брюнет оттянул вниз короткую бородку, размышляя с какой стороны лучше подобраться к дому. Неподалеку сиротливо лежало его ружье, прижав собой высокую траву. Он наклонился, подхватывая пропажу за пояс, и закинул его за спину.
Отдаленный протяжный звук чьего-то стона встревожил Клода. Он отбросил всякие внутренние сигналы, претящие к необдуманным действиям, и ворвался внутрь, распахивая дверь настежь.
Лунный свет каскадом проложил ему дорогу внутрь, но этого было недостаточно. Он достал из ветхого подсумка кусок ткани и обмотал им небольшой брусок дощечки, попавшейся в поле его зрения первой. Горючее охотник так же носил с собой в крохотной фляжке на случай ночевки в черте, ближней к городку. Чиркнув спичкой о короб, он поджег материю, и мягкий оранжевый свет озарил все вокруг.
Лучше бы Клод прислушивался к своим инстинктам чаще...
Запах горючего перебивал вонь крови не до конца. Клод спрятал нижнюю половину лица, прикрыв ее ладонью, и распахнул уста, отказываясь вдыхать смрад через нос. Растерзанные тела других охотников были разбросаны по всему коридору. Матис заскулил, топчась у входа и не решаясь проследовать за своим хозяином.
- Чего ты, мешок с клещами? Бегом ко мне!
Пес неободрительно зарычал в ответ. Он припал носом к полу и обнюхал его, осторожно продвигаясь вперед. Когда они сравнялись, Клод протянул ему клочок ткани от платка Джины, стараясь удержать самодельный факел. Мокрый нос прижался к ладони хозяина и тут же отпрянул, взяв след. Он привел его к распахнутой двери справа.
Внутри комнаты в противоположных сторонах друг от друга раскинулись два лежака. Это подвело Клода к мысли, что Давид мог уволочь наследницу семьи Данте за собой и переждать какое-то время здесь, вдали от посторонних глаз. Он порылся внутри подсумка и нашел там кусок ткани, принадлежащий Давиду, но его пес неоднозначно отреагировал на предложенную зацепку. Вместо того, чтоб проследовать к одному из лежаков, Матис вышел вон, не оставив своему хозяину времени на раздумья.
Запах вел его питомца дальше, вглубь дома, где среди трупов его знакомых нашелся и тот, кого Клод и не мыслил найти. Его стоны привлекли охотника, и он вымученно дышал, цепляясь за жизнь из последних сил. Темные волосы ниспадали на мраморное лицо мужчины, чьи глаза поблескивали в свете горящего факела, отражая такой же огонь. Лоб его покрылся мелкими капельками пота, он неестественно свалился меж двух убитых тел, находясь в некой прострации. Если бы не редкое дыхание - охотник бы принял его за такого же мертвеца.
Клод присел на корточки и протянул факел немного вперед, желая отыскать на его теле среди черных одежд причину кошмарного вида этого незнакомца. Мужчина резко отпрянул от стены, вцепившись пальцами в его руку, чем не на шутку удивил Клода, и тот едва не выронил дощечку вон. Глаза колдуна отлили на секунду красным заревом, но тут же погасли, возвращая радужке привычный обсидиановый цвет.
- Стой, приятель, стой, я ничего не сделаю тебе, - поспешил успокоить его Клод. Матис сбоку отступил на шаг, не прекращая рычать. Колдун обратил свой взор к нему, и пес моментально стих. Все же в том, что этот мужчина был нечестью - не оставалось никаких сомнений. С таким Клод сталкивался впервые, но что-то неясное, таящееся внутри, подсказывало ему, что этот человек ( да и человек ли теперь?) не причинит ему никакого вреда. Он бегло осмотрел его и заметил кровь, стекающую сбоку в едва заметную лужицу на полу. Бледные пальцы зажимали рану, - Ох и задело же тебя.
- Ты - охотник, - констатировал колдун, не нуждаясь в пояснениях, - Мне нет нужды верить твоим словам.
- Если на все смотреть с твоей стороны - то все так, но я пришел не для того, чтоб поживиться трофеем в виде головы колдуна, - Клод посмотрел назад и, не найдя там крови или ошметков чьих-то мозгов, присел. Он засунул факел в щель меж старых досок в полу и принялся искать что-то, что могло бы остановить кровь этого недоверчивого мужчины. Кажется, совсем недавно он выменял несколько серебряных на настой из крапивы и тысячелистника. Помочь ему - значит иметь надежду на недостающую информацию о девчонке. Такой возможностью нельзя было пренебречь, ведь последние несколько дней он мог полагаться только на свое чутье и чутье пса.
- Головы девчонки тебе тоже не видать, - будто читая его мысли, сипло ответил брюнет. Клод задрал голову, не надеясь на подобную щедрость. Вот он - ключ к его вопросам, сидел прямо перед ним.
- Она сбежала? - решил уточнить для себя охотник. Ухмылка на миг скользнула по тонким губам.
- К несчастью для тебя.
Такой ответ одновременно радовал и огорчал его.
- Хорошо, - не скрывая облегчения, выдохнул Клод, - А другие охотники? Я видел тела нескольких, но не всех...
- Один из них смог сбить меня с ног и помчался следом, - колдун зашипел, когда на его ладонь, сжимающую рану, полился травяной настой. Он отмахнулся от руки охотника и с недоверием уставился на него, - Что ты вытворяешь?
- Не дергайся, - цокнул Клод. Он отцепил ладонь колдуна от раны, наперекор желанию первого свернуть ему шею, и вновь пролил остатки настоя на рану, - Куда они направляются? - возвращаясь к теме разговора, задал вопрос охотник.
- Думаешь, мне есть дело до помощи подобным тебе? - наблюдая за тем, как Клод отшвырнул пустую флягу в сторону, прошелестел брюнет. Охотник задрал плотную вязь ткани на его животе и с досадой окинул рану взглядом. Он вытащил мелкие осколки дроби, стараясь не касаться травмированной части тела старшего Кьезе. Толстая игла с черной ниткой поддела край разодранной кожи, и Гаспар не смог сдержать проклятий, адресованных Клоду, - Или ты решил, что раз проявил ко мне каплю милосердия, я сделаю все, чтоб рассчитаться с тобой по долгам?
Клод повел головой в знак несогласия с его словами. Он внимательно следил за тем, как делал стежок за стежком и, когда дело подошло к своему логическому завершению, смог, наконец, выдохнуть.
- Я хочу помочь ей избежать смерти.
- А то как же, - не поверил ему Гаспар.
- Я не лгу, - пожал плечами охотник. Красное зарево вновь мелькнуло перед ним, и он замер, завороженно наблюдая за силой, скрытой от посторонних глаз. Никогда прежде он не подходил к колдунам настолько близко, да и вообще...
- Почему? - словно проверяя его на истинность сказанных слов, требовал брюнет.
- Она мне важна, - без запинки, слова лились из уст сами собой.
- Почему? - настаивал Гаспар. Его скрытая сила натягивала чужие нервные окончания. Клод чувствовал, словно все, что он держал под строжайшим секретом, сейчас норовило выскользнуть, как кусок мыла из рук. Просто. И легко. Он моргнул, старался отвести взгляд или просто закрыть глаза, чтоб не раскрывать то, что так долго оберегал ото всех. Даже от самого себя, но язык предательски повернулся не в ту сторону, и он вновь заговорил:
- Ее мать приходилась мне родной сестрой, - признался охотник, - Я просто хочу спасти то единственное, что осталось мне в память о ней, вопреки проклятию, наложенному на нее.
Гаспар смолк, рассуждая о чем-то, известном только ему. Он взглянул на рану, оценивая работу Клода, и глаза его вновь обратились в привычный цвет, оставляя после себя небывалое чувство легкости. Груз с плеч охотника свалился куда-то вниз.
- Ее отец знает об этом? - натягивая одежду обратно, колдун скривился, - О том, кем ты являешься ей?
- Да, - Клод пригладил шерстку Матиса на голове, и пес довольно махнул хвостом, - Но он убежден в том, что она ненавистна мне так же, как и ему. Я скрыл свои намерения и подался в охотники, чтоб отвести его взгляд от себя.
- Странно слышать подобное от того, кто держит при себе представителя волчьего помета.
Глаза Клода расширились, и он оглянулся. Гаспар поднялся, придерживаясь за стену.
- Волчьего помета?
- Не спрашивай, - отмахнулся от него брюнет, - Я сам толком не знаю, что еще мне передалось с этим проклятым клубком волос и проблем.
"Клубком волос? О чем он говорит?" - пронеслось в его голове. Он наблюдал за тем, как старший Кьезе протянул Матису ладонь, и пес ( или волк?) услужливо прильнул к нему. Охотник не мог скрыть своего удивления и того, как скоро этот зверь проникся доверием к колдуну.
- Кажется, он знает, где искать ее и моего брата. Нужно выдвигаться, чтоб успеть раньше того охотника, которого я упустил, - он протянул Клоду руку и дернул на себя, помогая ему подняться, - Я поверю тебе всего раз, Клод. Не предавай доверие, оказанное тебе, - он склонил голову, наблюдая за Матисом, - Его ведь так зовут, верно?
Пес одобрительно залаял в ответ.
- Откуда ты-...? - переглядываясь между ними, прикусил язык охотник.
- Я расскажу все по пути.
Клод вышел из дома вслед за Гаспаром. Он притрусил свой самодельный факел землей и подпрыгнул от испуга, когда позади него раздался резкий хлопок. Сооружение, что стояло всего секунды назад позади него, превратилось в горстку трухи. Гаспар разорвал круг, отняв руки от земли, и поднялся. Сад их с Бадом матери был единственным уцелевшим кусочком. Он возвел перед ним стену из грязи и камней и обдал огнем то, что могло остаться после места, в котором они провели все свое далекое детство.
Никто не должен был прочитать следов их пребывания здесь. Беда итак настигла, куда еще большее несчастье могло свалиться на их головы?
Они выдвинулись, пока не стало совсем поздно что-либо изменить.
***
Мышцы непривычно ныли от пути, простирающегося под их ногами. Хвойные юбки деревьев кусали за лодыжки, а сухие щепки царапали кожу, оставляя после себя неприятный зуд. Лес, казалось, был против ночных гостей, показывая им своеобразное гостеприимство, которое никак нельзя было назвать радушным.
Джина брела вслед за Бадом, время от времени поднимая глаза, чтоб украдкой взглянуть на его спину. Тяжёлый темный плащ укрывал колдуна от ночной прохлады, но чем дольше они шли, тем явным казалась дрожь, что младший Кьезе пытался скрыть, расправляя свои плечи. Он всё ещё был слаб, но упрямо вел за собой небольшую стайку живых зелёных огоньков, благодаря которым ребята не затерялись, бросившись в разные стороны друг от друга.
Давид, шедший сбоку от нее, оставался молчалив все это время. Напряжённая атмосфера вокруг их троицы начинала действовать девушке на нервы, и Джина съежилась, стараясь отогнать от себя негативные мысли.
Совсем недавно Джерод активно проявил себя, и она не хотела доставлять хлопот Баду или Давиду. Данте напоминала себе о том, что Ивэт была достаточно далеко, чтоб помочь им в случае непредвиденного появления демона. Дать ему вновь воспользоваться ее телом - последнее, чего бы Джине хотелось прямо сейчас. Она не задавала лишних вопросов о маршруте и старалась занять себя рассматриванием чего угодно, лишь бы не думать о том, что они оставили Гаспара и Ивэт сгинуть в стенах родительского дома братьев Кьезе.
- Думаешь, Бенил больше не вернётся? - выдыхая крохи тепла на свои ладошки, спросила Джина. Давид задумчиво глядел вперед, оставив ее вопрос без ответа. Так они и продолжили свой путь в молчании, пока деревья на их пути не стали редеть все чаще и чаще, открыв перед их взором небольшой брод.
Это место показалось ей от чего-то знакомым, словно Джина бывала здесь раньше. Говорить об этом вслух не пришлось - она и сама осознавала, что не могла видеть проворной реки, так как впервые сталкивалась с подобным зрелищем.
Бад отвел светлячков назад и остановился, поворачиваясь в пол-оборота к ребятам.
- Нам придется пересечь брод, чтоб добраться на другой берег.
- Насколько здесь глубоко? - уточнил Сонье, закатывая рукава. Джина сделала тоже самое, до конца не понимая, зачем друг обнажает кожу, когда вокруг стоит дикий холод.
- Недостаточно, чтоб утонуть, но течение довольно сильное, чтоб сбить с ног, - было ему ответом. Сонье закатил глаза.
- У тебя дурно выходит настраивать на нужный лад.
- Едва ли я пытался сделать это, чтоб тебе стало легче, - съязвил Бад, снимая с себя плащ и закидывая оный на плечо. Он проводил взглядом Давида, наблюдая за тем, как осторожно тот помог Джине спуститься вниз и пройти к берегу, - Я пойду первым, так что старайтесь наступать на те же камни, что и я, чтоб не свалиться в воду.
Данте опустила глаза к резвой реке, пытаясь понять, какое чувство сейчас испытывает больше - страх или любопытство. Теплые пальцы Давида поймали ладонь девушки в замок, и он отвел отросшую челку от ее глаз.
- Вода, должно быть, чертовски ледяная, - нервно хохотнул шатен, и она взглянула на него, не скрывая своего ужаса, - Тебе нечего бояться, Джи. Я всегда буду рядом, чтоб не дать тебе упасть. Ты мне доверяешь?
Она сжала его руку в ответ и обронила тихое "да".
Бад, как и сказал, шел впереди. Он твердо переставлял ноги, сокращая дистанцию, и оборачивался через каждые несколько шагов, проверяя, как продвигаются остальные. Джина глубоко вдохнула и задержала дыхание, когда первая нога оказалась в хладной воде. Тысячи игл врезались в ее кожу, и она издала сдавленный удивленный полустон, тут же переставляя свои ноги, чтоб поспевать за Давидом. Шатен намертво вцепился в ее ладонь, не разжимая пальцев ни на секунду. Его хриплый смех коснулся ее слуха, и Джина задрала подбородок, тут же спрашивая парня:
- Что ты находишь смешным?
- Да просто подумал, что будь Бенил здесь, я бы не плескался в воде, а залез этому парню на спину. На что он нас только обрек, паршивец!
Она отвлеклась на секунду, и ее ступня проскользила по одному из камней, лишая опоры. Давид резко развернулся, дергая Джину вперед, и прижал блондинку к себе. Она не успела даже отреагировать на это, чтоб вскрикнуть. Все произошло слишком быстро. Одно не осталось без внимания - колотящееся сердце Сонье под ее ладонью. Он выпустил воздух из своих легких и наклонил голову к ней, проверяя, в порядке ли она.
- Ты дышишь? - игриво спросил Давид, находя в этой ситуации что-то забавное. Джина шлепнула его по плечу, чувствуя жар, опустившийся на ее щеки.
- Это твоя вина! - возмутилась она, отпихивая его от себя. Он вновь вернул свою руку на место, обхватывая девичью ладонь, и тянул Данте за собой, стараясь не шутить до тех пор, пока они не пересекут брод.
Недовольство на лице Бада читалось слишком явно, но Джина списала его настрой на утомление и долгое ожидание их с Давидом переправы. Она осмотрелась, не понимая, где могло находиться убежище Абель, о чем и спросила младшего Кьезе. Он махнул рукой в сторону раскинувшегося пустыря.
- Я ничего не вижу, - угрюмо повторила Данте, скрестив руки на груди. Вода капала с их одежд, ей становилось зябко, и она не понимала, каким образом они скроются от посторонних глаз в месте, обозримом со всех сторон. Казалось, Бад разыгрывает ее. Но он остановился рядом, коснулся ее подбородка и повел немного вправо, а после назад, повторяя свое действие несколько раз.
- Смотри вперед, глупышка, - снисходительно отозвался колдун. Она насупилась, но продолжила вглядываться в ночную степь. Очертания, показавшиеся ей от преломляющего света луны, вырисовывали неясные линии. Джина отняла от себя руку младшего Кьезе и качнула головой вновь, видя, как медленно небольшая хижина появляется перед ней и тут же исчезает. Это было маскировкой, иллюзией, скрытой за красками степи, чтоб непрошенные гости не видели ничего, кроме простора. Вот почему Абель так ловко скрывала свое местоположение, и никто не мог отыскать ее на протяжении стольких лет, сколько б охотников не прорывалось через гущи леса.
- Надеюсь, у нее найдется несколько тряпок на смену имеющимся, чтоб мы не сгинули здесь от этого собачьего холода, - клацал зубами Сонье, выжимая воду с края штанин.
- Разве что дамских, - фыркнул Бад. Он поднялся к хижине и прикоснулся лбом к запертой двери, нашептывая обратное заклинание. Когда она отворилась, он отошел в сторону и пропустил Джину с Давидом вперед.
В глубине леса раздался лай. Кьезе поспешил захлопнуть за собой дверь и вернул заговор, надеясь, что в ближайшее время брат отправит ворона к окнам хижины Абель, уверив, что с ним все в порядке.
***
- Отпусти нас, и по утру ничто не помешает тебе вернуться к брату и помочь ему, - это стало первым, что услышал Бад, - Возможно, еще не все потеряно, как думаешь? Он может быть жив.
Чуть больше получаса назад веки Данте налились свинцом, и она благополучно заснула, накрытая несколькими шкурками животных, убитых когда-то маленькой зеленоглазой ведьмой.
Они быстро обосновались в хижине Абель и развели небольшой огонь в печи, стараясь отогреться как можно скорее. Искать поздний ужин или выйти, чтоб поживиться чем-то съестным не представилось возможности. Дорога заняла у них львиную часть ночи, и кто знал, рыскал ли в округе какой-нибудь охотник, чтоб так рисковать ради набитого брюха. Бад стащил плеть сушеных яблок со стены и бросил на колени Данте, утоляя ее голод на некоторое время. Себе же он развел настой валерианы в небольшой металлической посудине, чтоб облегчить боль. Стянув старые мокрые бинты, Кьезе заменил их на свежие, стараясь не обращать внимание на то, как рана разрослась вдвое больше. Было ли у него время, чтоб придаваться унынию?
А теперь этот надоедливый пацан изъявил желание довести его до ручки.
"Нужно было с самого начала дать ему сгинуть в том подвале" - раздражение сочилось со всех клеток тела колдуна. Он отнял уста от посудины и поднял на Давида тяжелый взгляд:
- Ты - глупец, раз полагаешь, что я прислушаюсь к твоим слезливым речам.
Что больше раздражало Бада в развернувшейся ситуации? Смешные предложения Давида или то, что он находился в опасной близости к голове Данте, чтоб провести по ее волосам своей чертовой рукой?
- Я предлагаю тебе единственный верный выход, - продолжал гнуть свою линию шатен, - Посуди сам - охотники стремятся выловить ее, чтоб привести на суд и казнить. Если они поймают еще и тебя - смерть неизбежна. Отпусти нас. Мы скроемся на других землях, а ты уведешь брата в безопасное место.
- Чем ты слушал, когда Ивэт решила сохранить твою жалкую и бессмысленную жизнь наперекор мне? Дай-ка я напомню, - хмыкнул колдун, - Кажется, там что-то было о проклятии и метке, благодаря которой я связан с ней кровью. Припоминаешь?
Давид замер, почувствовав шевеление возле себя - Джина перевернулась на другой бок, зарываясь в шкурки по самый нос, и глубоко вздохнула. Он прождал несколько секунд прежде, чем продолжить их маленький спор:
- Да, как и то, что твой брат поведал мне, пока я отсиживался там столько дней.
А вот это откровение заставило младшего Кьезе встрепенуться. Он вскинул бровь, недоверчиво покосившись на своего собеседника:
- И что такого мог поведать тебе мой брат?
- То, что обойти твою смерть возможно благодаря человеческой жертве, - опасные слова слетали с уст Давида слишком легко и просто, чтоб он понимал суть сказанного им, - Если кто-то решит отдать взамен твоей жизни свою-
- Ты не знаешь, о чем говоришь, - скрежет зубов был схож с лязгом металла. Бад вцепился в посудину обоими руками, сдерживая себя от того, чтоб не швырнуть ее сию же секунду в голову Сонье.
- Почему? - рука Давида нависла над блондинистой макушкой, застывая в воздухе, и нервы младшего Кьезе надтреснули в тот же миг, - Если этого достаточно, чтоб навсегда избавиться от тебя и забрать Джину-
Бад отбросил жестянку в сторону, поднимаясь со своего места:
- Предлагаешь, чтоб я прямо сейчас начертил круг, предложив тебя взамен своей жизни? - развел он руки в стороны, порываясь перейти на крик.
- Если это избавит Джину от страданий и твоего общества, то да, - уверенный в своих словах, шатен скользнул пальцами в россыпь пшеничных волос, приглаживая нежную кожу головы Джины. Он улыбнулся девушке, зная, что она вряд ли заметит его мягкого взгляда, направленного в ее сторону, - Я смогу потратить остаток своей жизни на то, чтоб никто из жителей нашего городка не смог добраться до нее.
- Чего ради такая щедрость? Хочешь казаться в ее глазах чище? - усмехнулся колдун, - Лучше?
- Думаю, ты прожил достаточно, чтоб понимать, что в моем случае значит это предложение.
Червь сомнения грыз Бада изнутри. Он одновременно хотел и не хотел знать ответ на вопрос, пляшущий на кончике его языка.
О, Нечистый, как же яро злость застилала ему веки, а боль скручивала кости до скрипа. Он вздернул подбородок, смотря на Давида сверху вниз.
- Скажи это, - потребовал колдун, скрипя зубами, - Скажи, чтоб я не принял ошибку за действительность и не вырвал твой поганый язык, скормив его бродячим псам.
Медовые глаза неотрывно глядели на спящую девушку, пока тонкие пальцы Давида мимолетно перебирали запутавшиеся вихры. Ему не было нужды смотреть на Бада. Зачем? Он всю свою жизнь мечтал сказать это в лицо той, кого желал защищать. Именно поэтому он не видел, как зловеще блеснули обсидианы, наливаясь кровь проклятой силы, дремлющей в жилах младшего Кьезе.
- Я люблю ее, - подписал себе приговор Давид, не зная об этом, - Всегда любил.
