64. Ахилл с матерью на острове Скирос [52]

Между тем, юный Пелид прибыл с матерью на остров Скирос. Так же, как мастер умелыми пальцами воск подчиняет и придает ему новую форму, в огне нагревая, так и богиня морская искусно Ахилла преобразила, и девой предстал Ахилл в благородной семье Ликомеда.

– Здесь у тебя на острове Скирос только празднества и ничего нет для войн и сражений! Пусть об этом везде тысячеустная рассказывает Молва, пока собирают войско для похода на Трою ахейцы и кровью запятнанный Арес с неистовой Энио меж мирами бушует, а мой мальчик Ахилл еще одной девою будет для чужих незаметным в твоей благородной семье.

Так говорила Фетида, поручая царю Ликомеду переодетого девой Ахилла, которому было тогда, как говорят некоторые, девять лет, хотя многие другие считают, что ему было не меньше двенадцати лет.

Послушный богине царь Ликомед спрятал Ахилла среди своих девушек-дочерей и дал ему новое имя Пирра, потому что у него были рыжевато – золотистые волосы, а рыжий по-гречески означает пиррос.

Стаций поет, что секрет Эакида, скрывавшего пол свой в женском обличье, одна лишь Деидамия, самая красивая ликомедова дочь, быстро узнала.

Заметив заинтересованные взгляды сына, обращенные к Деидамии, молвит Фетида, момент улучив, обнимая Ахилла:

– Ну, что теперь скажешь, сын мой любимый? Ужель так тяжело тебе притворяться средь этого приятного хора, руки с девами сплетать в хороводе? И что хорошего ты оставил под Оссой и Пелиона хребтами? Грязную пещеру со старым человекоконем? Как хороша эта дева! О, если бы я на коленях внука держала и о двоих сочетала заботы!

Смущенный Ахилл отводит в сторону взгляд, нежным покрываются щеки румянцем, уж совсем не против он женского платья. Однако, как только мать покинула остров, он так сам себе говорит:

– Зачем я так покорен заветам матери боязливой? Ужель так и потеряю в узилище мирном бурной юности лучшие годы? Уж нельзя и копья здесь мне держать, и пугливых на острове тварей преследовать? Где гемонийские долы и реки? Жаждешь уже ты моих кудрей обещанных, Сперхий плаваний ждешь? Разве нет уваженья к питомцу, который край твой покинул? Не ходят ли слухи, что я уж далеко в волнах стигийских пропал, и плачет мудрый Хирон, скорбя по Ахиллу? Нынче же ты, о Патрокл, мой лук натягивать будешь и управлять лошадьми, для меня что вскормлены были! Я ж упражняться уже научился с тирсом, обвитым винной лозою, и нить истончать – в этом стыдно признаться! Не замечаешь, Ахилл, ты огня, которым охвачен ночью и днем, и страсти возлюбленной девы? А раны, жгущие душу, доколе ты будешь травить? Неужели то, что ты муж, доказать – о позор! – не сумеешь любовью?

СкороКнижный режим