8. Боги приказывают Пелею жениться на Фетиде
Когда бессмертные после собрания расходились Зевс дал знак Гермесу одними бровями, чтоб тот задержался и, оставшись вдвоем, сыну косматой многозначительно кивнул головой. Волны нетленных волос с головы Громовержца бессмертной на могучие плечи пали его, и с гулом приятным Олимп всколебался великий.
– Мой милый Киллений! Ты самый верный моих исполнитель велений! Ты и всегда ведь, моим быстрым посланником служишь, так, что и ныне нисколько не медли. Скользни ты, на ногу крылатую резвый, своим обычным быстрым полетом вниз на землю в тот предел, где сейчас живет Пелей Эакид. Более прочих ты умеешь красноречиво говорить и убеждать и при этом любишь обманывать всех. Скажи Пелею, что я решил оказать ему великую честь – за его благочестие отдать ему в жены морскую богиню Фетиду, красотой которой еще недавно сам восторгался и хотел даже с ней сочетаться любовью и лаской. Можешь сказать ему и про оракул о сыне Фетиды, которому он, должно быть обрадуется, ведь приятно любому отцу, причастному смерти, иметь могучего сына, пусть даже и более сильного, чем он сам. Впрочем, сам реши, что сказать, а, что утаить, ведь ты у нас ко всему прочему и бог красноречия, но, чтобы свадьба скоро была!
Зевс ненадолго задумался, как бы проверяя себя – не забыл ли чего приказать. Потом хищно улыбнулся, обнажив лишь крупные нижние зубы, и грозно добавил:
– Да, и строго прикажи этому Пелею, чтоб не забывался и к супруге божественной он относился почтительно. Ведь, как я успел разузнать, он уже был женат на какой-то Антигоне, и та повесилась…
– Я знаю эту историю от Гефеста. Пелей не виноват, что Антигона в отчаянии повесилась после того, как его ложно обвинила в домогательствах похотливая жена Акаста Астидамия. Акаст во время охоты коварно оставил уснувшего Пелея на горе среди диких кентавров без оружия, и Кривоногий снабдил его нетленным мечом, чтобы он отбился от нечестивого племени, порожденного Тучкой Нефелой и Иксионом… Но я, конечно, ему укажу, чтоб свято помнил кто он, и кто его будущая супруга, хотя Фетида и сама сможет за себя постоять.
Неутомимый Возвеститель зевсовой воли, как обычно, понимающе улыбнулся отцу и без промедления ринулся на своих крылатых талариях отцовский приказ исполнять.
