Old Masters. A Comedy

Вот наказание, которое соразмерно вине: у человека отнимается возможность наслаждаться жизнью, его приговаривают к высшей мере пресыщения ею

Бернхард берет эти слова Кьеркегора в качестве эпиграфа, чем сознательно задает своеобразный ироничный, и в то же время, серьезный тон повествования. Роман построен в виде записей разговоров с известным музыкальным критиком. Автор подвергает сомнению, если не сказать больше - высмеиванию окружающий его мир. Мир театров, музеев, концертов. Все стоящее становится массовым и начинает вызывать отвращение, ненависть, пренебрежение. Каждому так или иначе хочется обладать книгой, симфонией, картиной безраздельно, будто они написаны только для него одного. Такое отношение может быть оправдано, если это вообще нужно оправдывать, из соображения, что прохожий взгляд сглаживает, растаптывает, уничтожает все то сакральное, заложенное творцом изначально. И только сокрыв подлинно великое, можно сохранить его ценность. Как у Риветта в "Очаровательной проказнице". Все искусство эпистолярно, говорит Бернхард, все старые мастера хотели денег или славы, или того и другого вместе. Все искусство инфантильно, до неприличия лирично, патетично и вульгарно. Люди вокруг глупы и злы, плохо одеты, непунктуальны, преисполнены жаждой наживы. А искусство уже не наполняет, не может заменить близость самого важного для тебя человека. Роман отмечен как "Комедия", правда он особо не смешит, вероятно это как с Данте, какие бы ужасы ни были бы показаны, произведение пропитано светом и жаждой жизни. Только действительно хороший писатель способен изничтожая превозносить, не скатываясь в глупость и такую востребованную сейчас патетику. Бернхард по-настоящему хороший писатель. Тот факт, что большая часть его наследия не переведена на русский - огромное упущение.

Первое знакомство с автором и вполне удачное. Почти вся книга о том. что стоит перестать превозносить старых мастеров, что если долго смотреть на картину Да винчи, то непременно заметишь ошибки, и это правда - людям пора перестать заниматься идолопоклонством, ведь если долго вслушиваться в Баха, то точно, со временем, услышишь косяки. Культ гениев - это лишь форма интеллектуальной лени. Пора перестать превозносить старых мастеров и начать думать критически или вообще начать думать. Иронично, что автор делал всё, чтобы не стать классикой, но всё равно стал.

Томас Бернхард "Старые мастера" "Вот наказание, которое соразмерно вине: у человека отнимается возможность наслаждаться жизнью, его приговаривают к высшей мере пресыщения ею. С. Кьеркегор" (Эпиграф к роману) Так много всего и сразу хочется сказать о книге, что не могу себя заставить выдавить ни слова. Закончив чтение, сразу же перечитала книгу вторично, безусловно прочитаю всё, что написано Бернхардом и куплю бумажные версии книг. "Совершенно ни к чему читать всего Гёте, всего Канта, абсолютно не нужно читать всего Шопенгауэра; достаточно нескольких страниц из Вертера или из Избирательного средства, чтобы в конечном счете узнать об обеих книгах больше, чем если бы мы прочли их от корки до корки, что в любом случае лишило бы нас истинного удовольствия". "Лишь снова и снова убеждаясь, что целого, законченного и совершенного не существует, чувствуешь возможность жить дальше. ... Достаточно вслушаться в Баха, чтобы услышать, как он терпит фиаско, или вслушаться в Бетховена, чтобы услышать, как он терпит фиаско, или вслушаться в Моцарта, чтобы услышать, как он терпит фиаско. Можно проделать подобную операцию и с так называемыми великими философами, не исключая даже наших самых любимых художников мысли. Ведь Паскаля мы любим вовсе не за его совершенство, а скорее за беспомощность; Монтеня мы также любим за поиск, беспомощность и безысходность; за ту же беспомощность мы любим Вольтера. На самом деле мы любим философию и вообще все гуманитарные науки только за то, что они абсолютно беспомощны. Мы любим по-настоящему лишь те книги, которые не кажутся чем-то законченным и целостным, а являют собою, скорее, беспомощность и хаос". Вся книга - такая! Монолог старого музыковеда. Он, Регер, злится, брюзжит, негодует, страдает, учит и поучает, переживает решимость покончить с собою и вновь обретает желание жить в собственном рассказе, а не в наблюдении за ним автора или других персонажей. Но его рассказ - не прямая речь, а косвенная, он передан молодым приятелем Регера, который к концу книги становится его преемником. "Вообще нельзя провозглашать никакого писателя или художника великим на все времена, нужно периодически подвергать их величие проверке, развивая наш художественный вкус и наше литературоведение или искусствоведение". "...прихожу к Старым мастерам, и только Старые мастера дают мне силы жить дальше, хотя я давным-давно возненавидел их, больше всего на свете мне ненавистны Старые мастера ..., а все-таки именно они дают мне силы жить дальше". "Мы верим, что так называемые гении выручают нас в самый важный, самый решающий момент жизни, но именно в такой момент бессмертные гении бросают нас, оставляют каждого из нас наедине с самим собой, впрочем, нам и вместе с ними было бы одиноко, ибо мы всегда одиноки". Жанр книги обозначен автором как комедия. Это такая же грустная комедия, как комедия Данте.