Отзывы о книге Деца мои

Роман "Дети мои" был для меня первой книгой писательницы. Уверен, что и последней. Гузель Яхина - открытие года, номинант, победитель, великий экспериментатор, талантище с большой буквы и просто хороший человек. Всё это я слышал много-много раз и именно поэтому заглянул под обложку. Про человеческие качества автора рассуждать не могу, не компетентен, ибо не знаком, а вот об остальном, пожалуй. История поволжского немца Якоба Баха, произошедшая в 20-30 годы XX века, должна была меня зацепить, заставить сопереживать его сложной судьбе и судьбам людей встречающихся на пути главного героя, в конце концов просто вызвать положительные эмоции. Но, увы, ничего этого нет и в помине. Да, проза Гузель Яхиной легко читается, но сейчас этим добром никого не удивишь. Талантливо ли написано? Нет, просто читаемо. Скука, монотонность произведения, не слишком интересные персонажи, слабый сюжет и много лишних деталей и описаний превративших рассказ в роман, делают эту книгу обыкновенной пустышкой. Дочитать удалось только призвав на помощь силу воли и напомнив себе, что не имею привычку бросать что-то на полпути. Что мы имеем? Винегрет идей не доведённых до ума, ворох безжалостно обрубленных сюжетных линий, тусклый финал и просто бесящий своей рефлексией и апатией Бах, просто убивают любой маломальский интерес. Я лично так и не понял почему наш учитель на протяжении 500 страниц не доставил себе труда хоть как-то измениться, подрасти в собственных глазах и глазах окружающих, ну наконец получить хоть какое-то развитие личности. Это откровенно нудная история, но в отличии от других рецензентов я считаю, что щепотка мистицизма смогла бы придать ей особый шарм. Жаль только что автор использовала этот щепетильный инструмент не ко времени и не к месту (думаю она и сама не поняла для чего это делала следуя моде). Ловко скрытая ненависть ко всему советскому немного смешит, ведь автор 1977 года рождения, а значит ничего об этом знать просто не может (слишком мала была). Хотя, сейчас это тоже модно. Слёзный водопад о двух "преступно" и "незаконно" депортированных народах пролился, угадываем о ком мы прочитаем в следующей книге. Экранизация, слава автора, бешеная реклама романа скорее огорчают. Тут нечего рекламировать, потому-что нечего читать. Зря потраченное время и деньги, лёгкое разочарование и злость на "сильных мира сего" занимающихся пиаром такой откровенной ерунды, всё что мы имеем в остатке закрыв последнюю страницу. Как-то у меня путано получилось, впрочем всё как в книге.

В тегах к книге здесь, на сайте, стоит указание на жанр "исторический роман", что, конечно, совсем не соответствует истине: история в романе переламывает человеческие судьбы, ломает людей, крушит привычную жизнь и зачастую приносит страдания героям, но главное здесь все-таки - люди...История, скорее, тот страшный холст, на котором рисует свои причудливые и непостижимые картины жизнь...

Гузель Яхина - одна из немногих современных российских авторов, которые умеют бережно обращаться с историей нашей страны. Под большим впечатлением осталась я от ее предыдущего произведения - Гузель Яхина - Зулейха открывает глаза (и от экранизации, к слову, тоже), прочитанного два года тому назад. Под сильным впечатлением и сейчас - уже от следующей ее книги Гузель Яхина - Дети мои .

Яхиной всегда, на мой взгляд, удается правильно расставлять акценты, и потому, наверное, балансируя на тонкой грани между беспощадной руганью всего, что было в те страшные годы, и, наоборот, немыслимым восхвалением и "ура-патриотизмом" прошлого, она умудряется сделать книгу душевной, пронзительной, человечной, которая берет за душу и сердце, сделать ее одновременно необычайно тяжелой и в то же время необыкновенно оптимистичной, показывая, что даже после самых тяжких потерь можно подняться и жить дальше, несмотря ни на что...

История Якоба Баха, наполненная (переполненная даже) трагизмом, безысходностью, отчаянием, как пример всем читателям: всегда можно найти то, ради чего стоит жить. Это и будет спасением. Начать - быть может, впервые - жить для кого-то, а не только для себя. Потеряв любимую женщину, он начинает заботиться о ее ребенке, начав тем самым все с самого нуля. Жизнь вопреки всему легкой не будет: их ждет масса новых испытаний, пройти которые можно, ставя перед собой все новые и новые цели. Поднять девочку, обустроить хозяйство, найти средства на пропитание, обучить ее языку, будучи немым. И мы снова возвращаемся к идее о величии человеческого духа. Выдержать можно все что угодно, были бы упорство и желание. И цель...(в этом смысле роман Яхиной отчетливо напомнил мне знаменитое нехудожественное произведение - Виктор Франкл - Человек в поисках смысла ).

Личную трагедию в некотором смысле оттеняют и показанные словно пунктиром события, всколыхнувшие страну в 20-е-30-е годы прошлого столетия, а еще так или иначе жизнь Якоба все равно окажется переплетенной с судьбой немецкой колонии на Волге.

Легким это чтение точно не будет: слишком много здесь ужасающих подробностей, бессмысленных человеческих страданий, насилия, несправедливости. И в тоже время словно повеет с этих тяжелых страниц какой-то надеждой (правда, ближе уже к концу книги, но дождаться этого момента определенно стоит): можно убить человека, но нельзя сломить его волю к жизни; нельзя убить подлинно человеческое, то, что и делает нас в конечном счете людьми. Гузель Яхина не рисует при этом нам идеальный образ всесильного человека, отнюдь. Наоборот, она, устами своего героя, естественно, постоянно подчеркивает его тщедушность, его слабость (он не смог защитить когда-то самого дорогого ему человека), но - странное дело - именно в этой слабости и кроется настоящая сила...

"Влекомые мечтой о счастье, они отправились в дорогу, прихватив с собой большие надежды и большое мужество. Русские степи оказались и вправду - бескрайними, но предлагали своим обитателям не изобилие и радость, а изнурительный труд и суровую борьбу за выживание."

Очень страшная, глубокая трагическая история о судьбе Немецкого Поволжья в период с 1920 по 1941 год. Якоб Иванович Бах, учитель немецкого языка в школе Гнаденталя, немецкой колонии на Волге, расскажет нам эту историю. Расскажет нам ее онемевшими устами. Поведает свои сказки, поделится своими надеждами, болью, страхом, любовью. Мы узнаем о его любимой, о детях, о годах лихолетья, о судьбе одного из народов огромной страны. Голод, репрессии, мертвецы, небывалые урожаи и одновременно голодные будни, вездесущий страх, отчаяние - вот, что окружало немецкое население на Волге в начале двадцатого столетия.

Немой немец Бах... именно его онемевшие уста и донесут до читателя и наивную детскую надежду, и веру, и страх, и отчаяние и непонимание той фантасмагории, что творилась в стране. "Дети мои" - это литературный памятник, еще одна трагическая страница истории нашей страны, истории народа, который когда-то Екатерина Вторая пригласила для проживания в Россию, трагедия этого народа, его истребление и изгнание с места проживания без права на выбор и надежду.

Страшное лихолетье это было для всей страны, это всего одна страница летописи страны, но какая пронзительная, какая до боли типичная для того времени. Гузель Яхина, по-моему, уже Большой Писатель. Это вторая ее книга, которая запомнится мне надолго, которая побудила искать и читать сведения из истории, касаемые немецкого Поволжья. Через яркие художественные образы, через порой сказовый язык, Писательница передала документальную историческую правду, боль народа и боль за народ.

Разве я смогу забыть когда-нибудь учителя Баха, плывущего по дну Волги, видящего всех погребенных в ней? А вкус и запах яблок, которыми он выкормит детей? Разве я забуду его сказки? Разве я забуду его детей? Все эти наивные детские сердца, растерянного страной народа?

"Напиши мне сказку, Бах..."

Книга удивительная - она суровая и грустная, в ней много любви и щемящей надежды, она вся наполнена детскостью, пропитана болью.

Шульмейстер Якоб Иванович Бах - школьный учитель поволжского поселения Гнаденталь (в переводе с немецкого: благодатная долина) до тридцати двух лет жил скучноватой, но размеренной жизнью. По утрам учил детей немецкой и русской речи, письму, чтению и арифметике, после уроков торопливо обедал, тщательно причесывался и быстрым шагом отправлялся на свои обязательные ежедневные прогулки - визиты - напоминавшие обход владений и их обзор внимательным хозяйским взглядом, который подметит любой непорядок. После визитов наступал час вечернего чтения и крепкий сон. Так и жил. Пока однажды не заметил странную тень в своем окне, а чуть позже нашел на своем столе загадочное письмо с приглашением на ужин к некоему Удо Гримму. С этого пахнущего яблоками конверта жизнь тихого шульмейстера Баха встанет на дыбы и начнет выписывать какие-то совсем невообразимые повороты.

Новый роман Гузели Яхиной «Дети мои», как старинный сундук одного из его персонажей - няньки и экономки Тильды - полон разных вещиц, необходимых в быту и в праздники, которые можно разглядывать, откладывать в сторону, а потом вновь возвращаться и находить новые детали. Каждый найдет себе здесь что-то по душе. Кто-то историю поволжских немецких поселений, кто-то страшную сказку (а настоящие сказки должны быть только такими - страшными) о революции и коллективизации, кто-то роман о маленьком человеке, глазами которого, мы, как в дверной глазок, подсматриваем за всеми событиями, раздиравшими земли и людей в то время. И каждый этот взгляд будет справедлив, каждый верен и точен.

Для меня же эта книга стала в первую очередь монументом отношениям родителей и детей. Здесь, на этих страницах проступает всё трудное, горькое счастье этого большого пути - вырастить нового человека. Этот путь пройдет траншеей через всё тело родителя, скрутит страхом кишки, истреплет нервы, истерзает сердце беспокойством и придавит его невозможно огромной любовью, сдавит горло слезами гордости и тревоги, сожмет судорогой пальцы, которые захотят прижать маленькое тело к себе и не отпускать никогда в этот безумный мир, полный опасности и обидчиков. После этого пути невозможно не измениться, ты уже другой человек. Эта обычная метаморфоза, на которую никто особо не обращает внимания в силу ее обыденности, заберет из человека все силы, но даст крылья, а если потребуется - даже сделает героем. Быть родителем - это ежедневный подвиг: ты больше не принадлежишь себе, ты теперь живешь и дышишь ответственностью за другого человека. Сначала ты должен найти в себе силы дать ему жизнь и всё, чтобы он смог стоять в этом мире на своих ногах, а потом, несмотря на боль в груди и кровь, бьющуюся в висках, отпустить на свободу. На этих страницах объемной фигурой, как раньше в детских книжках сказочные теремки, разворачивается печальная истина: сначала маленькие дети нуждаются в родителях, а когда родители начинают нуждаться в детях - мир их забирает, это нормальный, естественный ход вещей. Приходит время не мешать и отойти в сторону, чтобы быть безмолвным наблюдателем и лишь протягивать руку помощи, когда она снова будет нужна.

6 житейских педагогических правил Якоба Ивановича Баха из нового романа Гузели Яхиной «Дети мои»: - Любить - не значит баловать. Строгость нужна подрастающему ребенку, как младенцу пеленание; - Игрушек может быть немного, важнее и интереснее исследовать окружающий мир; - Не стой на пути любознательности и жажды знаний; - Приучай ребенка помогать тебе по дому, у него должны быть свои посильные обязанности; - Не заставляй ребенка любить то, что нравится тебе (музыку, книги и т.д.); - Позволь самому выбирать друзей (даже если они тебе не нравится), если от этой дружбы нет вреда и опасности.

И как-то не взлетел каменный цветок, даже жаль, ведь столько надежд было на эту книгу. Возможно, тут сыграли роль завышенные ожидания? Скорее всего, ведь опять же, столько разговоров, столько положительных рецензий, а я читаю, и мне прям адово скучно. Сказки - скучно, вплетающаяся тут и там мистика - скучно, странные, ни к селу, ни к городу, главы про Ленина и Сталина - скучно, мимо пролетающие страшные годы - и это скучно. Еле догрызла я этих "Детей". Самым интересным для меня в этой книге оказалось послесловие, в котором Яхина кратко и по делу рассказала, что на самом деле случилось с главными героями. Вот бы так всю книгу.

История о поволжском немце, школьном учителе, Якобе Бахе написана на чудесном, красивейшем, волнующем языке, восхитительный слог у автора, описания природы таковы, что вот завтра в поход пойду вдоль Волги, хочется насмотреться на нее и впитать в себя весь этот волшебный речной воздух, холмистые луга, крики чаек и дуновения ветров. Но кроме этого - что мы имеем?

В аннотации обещалась история ужасов бытия поволжских немцев в лихие времена становления Союза. Так вот ее то я и не увидела как раз. Где она эта история? Все мельком, все по чуть-чуть, прошли они мимо Баха, все эти годы. Ведь жил он на другом берегу, на уединенном хуторе своей малахольной жизнью с не менее малахольной женой. И сам весь был какой-то недо. Не спорю, умел писать, много чего умел по хозяйству, пришлось научиться. Но я удалилась от темы. А тема в том, что не прочувствовал Якоб ничего, никаких страшных лет, а даже то страшное, что с ним и его женой случилось, принесло ему новую любовь - к детям, к дочери.

Гражданская война - принесла одну! кошмарную ночь и дочь. Давайте сравним с кубанскими казаками... Голодные годы - тоже мимо, у Якоба был богатейший хутор, который его кормил и поил, никто не приходил к нему за урожаем в пользу государства. Якоб и дочь Анче были лишены сей прекрасной возможности почувствовать настоящий голод. Позже - когда Якоб уже лишился языка, но приобрел новый "магический" талант создания сказок и созидания настоящего - все за давностью лет давно уже забыли его "прегрешения" с малолетней женой (а думается мне, я бы тоже странно отреагировала, если бы мой знакомый 32хлет завел роман со школьницей), и стал, пусть и опосредованно, писателем.

И только дети - дети его подвели, но и то чтобы сказать, не совсем подвели. Не обязаны дети угождать родителям и жить с ними до старости, а в детском доме им понравилось больше, чем на хуторе, где только работа, работа и никакого общения со сверстниками. Да, Якоба в этот момент жаль, но он сам упустил возможность - из-за своего эгоизма - дать дочери нормальное воспитание и нормальную речь.

Так и прошли все ужасы Лихолетья мимо, не понятны из книги те самые поволжские немцы, и осталась только небольшая частная история, пусть и очень красиво написанная, в которой мне ни капельки не понравился главный герой. А мистическо-магические вставки меня, как обычно, только угнетали. Извините, фанаты Гузели Яхиной, не срослось.

В центре сюжета - малоизвестные страницы отечественной истории. Книг на эти темы мало, а современных, привлекающих пристальное внимание читателей, и того меньше. У автора прекрасный литературный язык. Без излишнего витиеватого красноречия, и в то же время нереально плавный, как будто музыку преобразовали в слова. Невозможно не наслаждаться чтением этой книги. Но вот сюжетно Зулейха понравилась больше. Даже несмотря на наличие неожиданной, легкой мистической составляющей. Возможно сработал эффект завышенных ожиданий. Не могу описать что именно я ожидала, но точно не то, что прочитала. В результате после прочтения замечательной книги все же осталось чувство легкого разочарования.

Эта книга попала ко мне в руки удивительным образом 20 мая - в День Волги, и именно Волга стала центром этой истории. Сколько маленьких речушек впитала в себя главная река страны, сколько городов и деревень объединила, сколько народов напоила своими водами! Сама я выросла на берегу Вятки, но каждый ребенок у нас знает, что Вятка впадает в Каму, Кама впадает в Волгу, а Волга впадает в Каспийское море.

Первые несколько страниц я не могла понять эту книгу - странный человек, шульмейстер Яков Бах - одинокий, молчаливый, угрюмый, неприкаянный. Именно его неприкаянность и необычное поведение вначале оттолкнули меня, а слишком напыщенный язык книги, со множеством эпитетов и оборотов, не давал насладиться атмосферой. Но чем дольше я читала, тем сильнее удивлялась и восторгалась, а в конце второй части книги по рукам пошли мурашки. Ну как, как это делает Гузель Яхина? Откуда она берет такие сюжеты? Как ей удается писать вот такие книги?

Хочу заметить, что большинство моих знакомых оттолкнула аннотация книги, и я с ними согласна. Сказки? Разве они здесь главные? Десятилетия жизни маленькой немецкой колонии в Поволжье, грандиозные события страны: Революция, голод, образование Советского Союза и Автономной Советской Социалистической Республики Немцев Поволжья. Вот что главное! Жизнь небольшого народа на чужой земле, попытки бороться с никому не нужным социализмом и борьба. Борьба за жизнь, за свободу, за родных и близких. Борьба за собственное мнение и за самого себя. Сказки были, да, но они шли отдельной линией, своеобразным способом общения Баха с миром, но никак не основой сюжета.

Совершенно не понимаю добавления в историю одного героя, видимо, для отвлечения внимания, раскрытия истории со стороны власти и правительства, пояснения поступков и оправдания руководства страны. Вообще, жизнь и поступки Его, не вызвали у меня никакого интереса, и я бы с удовольствием вырезала всё это из текста, но это уже мое сугубо личное мнение.

А Бах, Бах был прекрасен. Я его не понимала, ненавидела, презирала, поддерживала, ругала... Я пережила с ним все эмоции, и по-моему это самое главное.

Йоу, Herren und Damen. Это скорее история, но всё же пусть она будет здесь.

Моя прабабушка, Анна Шёнеман (Шенеман – на манер того самого поволжского диалекта), не знала ни слова по-русски. Её дочь уже говорила одинаково хорошо и по-немецки, и по-русски, как и её муж, хоть оба и были теми самыми «русскими немцами» и жили общиной в такой же, возможно, колонии, как Гнаденталь. Но время шло, не замечать течения «большого мира» было невозможно, и чужой язык – русский, – укоренялся в людях, прорастал, соединял с землёй, на которой они родились, отдаляя от земли, которой никогда не видели. Мой отец, родившийся через 7 лет после Второй мировой, исправно приносил со школы тройки по немецкому, потому что боялся на нём говорить. Боялся, несмотря на то, что их класс больше чем наполовину состоял из таких же немцев, и ещё из казахов и поляков. Но просто – было такое время, и всё. Репрессии, ссылки, запреты на выезд, трудовые армии – чего только не пришлось пережить этому народу (моему народу), чтобы сейчас мы, дети детей, сидели там, где сидим, читали то, что читаем… и чтобы после всего, что случилось, никто больше не сказал нам: «дети мои». Вы уже наверняка поняли, что эта книга для меня – личная. Гузель Яхина бьёт в самое сердце, не оставляя шанса спастись, увернуться, отмахнуться. Когда я начинала читать, я не представляла, с чем мне придётся столкнуться, и что оно окажется таким…

Не знала, что глазами шульмейстера Якоба Ивановича Баха я увижу одну из тысяч историй, которые не преподают в школе, скармливая нам факты, а не суть. Главная идея не в том, когда это было, а в том – как. Жизнь скромного учителя Баха текла своим чередом: битьё в колокол, занятия с детьми, остывший обед, обход родной колонии. День за днём. Пока однажды он не пересёк Волгу и не оказался на хуторе Удо Гримма, где стал обучать его дочь. Мог ли он предположить, что однажды станет хозяином этого хутора, а дочь Удо Гримма – его женой? Что ему придётся покинуть Гнаденталь, и не на время, а навсегда? Что у него будут мир, и счастье, и потери, и смысл жизни, и дело, в которое он вложит душу? И что однажды он перестанет говорить. Что обзаведётся он и дочерью, которая всё-таки не его дочь, и последним учеником, который разглядит в немом учителе настоящий дар к писательству, и сыном, который тоже всё-таки не его сын. И что будет бессловесно «читать» придуманные им сказки своей не-дочери. И что эти сказки будут сбываться: странно, рвано, на свой сказочный манер. Будет сбываться прекрасное и страшное, желанное и абсолютно ненужное. История будет идти своим чередом, и, как и полагается, творить сама себя, но детали этой истории выдумает карандаш Якоба Баха. И уже по не независящим от Баха причинам яблоки однажды не будут заканчиваться, и год будет состоять из одного только ноября, и на дне Волги – мёртвые люди, навечно укрытые течением и холодом, навечно сохранившиеся такими, какими должны быть. И что однажды, потеряв всё, отпустив всё, бывший шульмейстер Якоб Бах впервые в жизни перестанет бояться. И фоном к его истории – революция, война, голод, новая страна с новыми устоями. Для мира это важно, для закрывшегося на хуторе Баха – второстепенно. И пусть он давно перестал говорить, но, когда его не-дочь и не-сын навсегда покидали хутор, чтобы выйти в «большой мир», чтобы никогда больше к нему не вернуться, он, наверное, хотел сказать им: «дети мои», просто не помнил, как.

Гузель Яхина не пыталась создать героев, которых читатель полюбит. Многие из них отталкивающие, нелогичные, странные. Не вписывающиеся в известные понятия о героях. Вообще никуда не вписывающиеся: ни в родную колонию, ни в человеческое общество в целом. Но интересно то, что происходит вокруг них и внутри них. Любовь к жене, дочери, писательству, детям, Волге, поэзии, музыке, Гёте, «высокому немецкому», дому. Ощущение неправильности течения отшельнической жизни, и в то же время невозможность вернуться к нормальной. Составление личного календаря. Наблюдение, но не участие. Якоб Иванович Бах не был героем, но всё же он им был.

Гузель Яхина с завидным упорством продолжает штудировать тему тоталитаризма в Советском Союзе в 30-40хх годах прошлого века и жизнь маленького, читай обычного человека в этот сложный период. Это, наверное, даже хорошо, демонстрирует не просто интерес автора к данной теме, но и её неравнодушие к прошлому страны, в которой живет и творит, желание напомнить о том времени и, возможно, сказать что-то новое (хотя не знаю что. Может, рассказать о малых народах внутри большой страны).

Если в прошлой книге речь шла о татарской глубинке и непростой судьбе Зулейхи, попавшей в жернова истории, то тут автор пошла дальше и решила ни много ни мало рассказать о целом народе через персонажа, представителем коего тот является. Речь идет о поволжских немцах, подвергшихся депортации в районы Казахстана и Сибири в 1941 году, что привело к ускоренной ассимиляции и упадку национальной культуры и языка.

В центре повествования история шульмейстера (по русски учителя) Баха, обучающего детей родному немецкому в колонии Гнаденталь, что на Волге где-то под Саратовом. Он нелюдим, порою странен для живущих с ним рядом, любит грозу и не особо детей. Но неожиданно случай или вернее судьба сводят его с новой ученицей Кларой, девушкой на выданье, что и предрешит всю его дальнейшую жизнь.

Охват тем, заявленных в романе, настолько широк и многогранен, что не все удаются одинаково хорошо. Вернее, удается одна, собственно история того маленького человека, живущего в огромной стране, бурлящей от глобальных перемен, несущих с собой новые беды и разрушения. Революция, гражданская война, продразверстка, коллективизация, голод - об этом мы можем судить только исходя из названия глав, да порой заблудших на хутор беглых военных. Основные вехи большой истории тут намеками и небольшими мазками, упоминаниями, чтобы не забыли о каком времени идет речь. Видимо желанием подчеркнуть атмосферу тех лет и противопоставить жизни человека и вождя, автор помещает в роман и главы о Ленине и Сталине. Мне лично они не испортили впечатления, но и не добавляли ничего нового к уже известному, а порой и вовсе смотрелись как что-то чужеродное в теле романа.

Если исходить из того, что наш герой пишет волшебные сказки, могущие сбываться в реальности отнюдь не самым чудесным образом, то наличие магического реализма, так не всеми любимого, и немецких фамилий Гримм, Гофман вполне уместны и оправданы. Ка и сам финал собственно.

Пожалуй, о том, что речь здесь идет именно о поволжских немцах, мы и можем понять только исходя из фамилий, да упоминании имени Екатерины Великой и её манифеста, разрешающего иностранцам селиться в России и свободном возвращении русских людей, бежавших за границу. Этнографическая, культурная, языковая стороны, могущие полнее показать жизнь именно этого народа раскрыты далеко не полно, вернее совсем чуть чуть. На протяжении всего романа было ощущение, что тут могла быть указана любая деревня, любой населенный пункт на карте и ничего бы не изменилось.

Очередной добротный роман на больную тему, написанный хорошим литературным языком, что немаловажно, верно угадывающий желания и чувства читателя и жмущий на нужные точки, не оставит равнодушным большинство взявшихся за него.

…Что оставалось ему теперь? Только любить своих детей. Любить издалека. Любить не видя. Детей, которые никогда не слышали его голоса и вряд ли уже услышат. Детей, которые говорят на другом языке. Которые готовы покинуть его, забыть и предать. Этих странных и чужих детей, которых он почему-то возомнил своими… …А яблоки-то в корзинах были бутафорские, из крашеного папье-маше… …Что оставалось еще? Только верить, что все было – не зря. Сказки, которые писал. Дети, которых растил. Яблоки, которые выращивал…

Дебютный роман Яхиной я прочитала, как оказалось, аж восемь лет назад, и результатом осталась вполне довольна, но вот от второго её произведения я бегала долгие годы, потому что сначала был шквал положительный отзывов, потом такой же шквал отрицательных. В таких ситуациях обычно доверяюсь чуйке, которая чаще всего советует проверять самой, но вот как-то не тянуло, лежит в више и лежит, есть не просит, как говорится. Однако неожиданно книга нашла меня сама, принесённая новым знакомым, что узнав о моей любви к чтению, решил поделиться любимым. И оказалось, что роман просто дожидался нужного часа, попав мне в руки, когда надо, да и отсутствие особых ожиданий после столь противоречивых впечатлений друзей с лл тоже сыграло свою роль. Да, "Зулейха..." мне понравилась, пожалуй, всё же больше, как-то там частная история и портрет эпохи были в более равных долях что ли, но и этот роман точно не оставил меня равнодушной.

Действие его начинается в начале двадцатого века в одной из немецких деревень Поволжья, где шульмейстер Якоб Иванович Бах жил тихой размеренной жизнью чудаковатого сельского учителя. Пока однажды к нему не обратились за помощью из хутора, стоящего на другом берегу реки, нужно было перед переездом на историческую родину поднатаскать семнадцатилетнюю затворницу Клару в высоком немецком, чтобы там удачно выдать замуж. Это событие изменило жизни и ученицы, и учителя; к лучшему ли, к худшему, сложно сказать, у меня от их совместной жизни очень сложные эмоции. С одной стороны несчастная Клара, что так хотела просто обычной жизни, просто хоть немного свободы по сравнению с жизнью в отчем доме, что больше всего напоминал тюрьму, она хотела в люди и к людям и хлипкий некрасивый вдвое её старше Бах стал проводником в тот мир.

Увы, проводником лишь мысленным, словесным, его рассказы о жизни вне отцовской избы казались бедной девушке почти сказочными, но вот реальность все её мечты уничтожила на корню, не приняли её люди, отбрехались условностями и собственным узколобием и снова Клара стала узницей, пусть теперь и рядом с любимым человеком, что боготворит её. Но тут такая ситуация, что ещё неизвестно, что хуже, тот самый Большой Мир, столь желанный Кларой, как раз начал превращаться в абсолютно безумное место, грянула Октябрьская революция, затем гражданская война, раскулачивание, голод. Страшное время, сошедший с ума мир, озверевшие люди... И бОльшую часть этого Якоб и Клара благополучно просидели на заброшенном хуторе, живя максимально уединённой жизнью, но и до них добрались лихие времена и монстры в человеческом обличии, и снова не было бы счастья... Бедная Клара, даже вот этим выстраданным-вымученным счастьем ей не дано было насладиться.

На самом деле, как это ни странно, но сюжета здесь и не особо-то много, события проходят по большему счёту мимо главных героев, затрагивая их лишь по касательной. Бах - бессловесный наблюдатель, хроникёр, измеряющий события исторического масштаба в двух-трёх словах, наподобие Года Большой Лжи или Года Нерожденных Телят, так что если вы хотите масштабного полотна, подробного портрета эпохи, лучше пройдите мимо, здесь этого считай, что нет. Мне бы и хотелось побольше про жизнь поволжских немцев, тем более, что тема эта мне интересна и по личным причинам, но авторка распорядилась иначе и это её право. Эпоху видно и страшных примет времени хватает, но в первую очередь это история конкретного человека, человека довольно странного, зачастую несчастного, порой вызывающего раздражение своим таким понятным и даже знакомым эгоизмом, но лично мне не неприятного.

Что ещё могу отметить и похвалить,так это язык Яхиной, без излишних художественных вывертов и чересчур тонких словесных кружев она рассказывает свою историю хорошим и приятным литературным языком, дающим отличную пищу читательскому воображению, даже напрягаться не надо, чтобы почувствовать хрустящий под ногами зимний лес, запах большой реки или аромат сочных яблок. Да и персонажи это тоже не её слабое место, мой любимец в этом отношении Гофман, практически карикатурный персонаж - карлик, горбун с прекрасным, но девичьим лицом, горящий идеями интернационала, коммунизма и прочая. И при этом он вышел на удивление реалистичным, ведь дело не во внешности, а в человеческой сути. В образе Гофмана отлично выписан тот самый идейный революционер, что искренне верил в то, что они меняют мир к лучшему, ну а реки крови, проливающиеся при этом, всего лишь неизбежные потери, без которых никак, ведь столь грандиозная цель оправдывает любые средства. Конец его закономерен, такие как раз таки и гибли первыми, и даже если переживали все опасности на своём пути, зачастую оказывались лишними, ненужными и опасными тем, кто стал у руля новой власти.

Вообще, несмотря на некую нарочитую сказочность, история вышла для меня абсолютно реалистичной, и даже тот самый магический реализм, о котором меня предупреждали и которого я несколько опасалась, так как не вязался он в моей голове с российскими реалиями первой половины двадцатого века, не смог этого изменить. Просто потому что я его тут не увидела, все полумистические вставки для меня здесь вполне вписались в картину мира того, чьими глазами мы видим происходящее. Довольно впечатлительный, не особо уравновешенный и не до конца психически здоровый Бах видел всё именно так, вот и всё, никаких сказок, только хард кор, хотя и подчинялся он по сути воли одного лишь человека, но не Баха с его якобы сверхъестественными силами, а того, которого писательница лишила человеческого имени, одарив лишь коротким прозвищем Вождь, имхо, отличный ход, очень показательный и верный.

Много позже Бах – читая газеты и наблюдая за жителями колонии, слушая длинные речи Гофмана, который проникся к нему симпатией, – составил для себя картину случившегося в мире за годы его отшельничества. Составил – и содрогнулся: все пугающие сцены, которые они с Кларой наблюдали с высоты обрыва, все виденные во время ночных вылазок странные и страшные зрелища оказались лишь рябью на воде, слабым отголоском могучих изменений в большой жизни. Изменения эти были столь невероятны, что Бах затруднился найти им должное сравнение. Случившееся нельзя было назвать землетрясением или ураганом: после разгула непогоды мир, исковерканный разбушевавшейся стихией, все же сохраняет свои главные сущности – небо, солнце, земную твердь. Сегодня же в Гнадентале, казалось, не стало ни того, ни другого, ни третьего: новая власть, установленная в Петербурге, отменила небо, объявила солнце несуществующим, а земную твердь заменила воздухом. Люди барахтались в этом воздухе, испуганно разевая рты, не умея возразить и не желая согласиться. Вера, школа и община – три незыблемые сущности колонистской жизни – были изъяты у гнадентальцев, как изъяты были у мукомола Вагнера его дом и скот: кирху закрыли, пастора Генделя с женой чуть не выслали на Север (вооруженная вилами и ухватами паства стала на защиту – отстояла); из школы выгнали учителя, обещали прислать нового, да так и не прислали; общинное управление объявили пережиточным и заменили советами, что должны были стать во главе нового общества, и колхозом, который виделся руками и ногами обновленного Гнаденталя.