С циклом у меня довольно сложные отношения. Настолько сложные, что его прочтение я благополучно доверила игре Killwish: как выпадет следующая часть, так и прочитаю. Сама же - ни-ни. Объясню: последовательность действия в книгах совершенно не совпадает с последовательностью их публикаций. Приквелы, сиквелы и все остальные вбоквелы меня запутали. И я совершенно потеряла интерес к великому и ужасному Эндеру Виггину, буквально как Голливуд, который экранизировал первую часть и успокоился. Чего это? А того - дальше всё совсем не киношно. Знаете, как бывают такие сны: говорильня-говорильня, а проснувшись не очень помнишь, с кем и на какие такие мировые темы беседовал.

Итак, к сюжету. Он тут, собственно, не очень есть. Эндер всю книгу медленно и печально умирает...

Он прожил жизнь длиной в три тысячи лет и не видел ей конца. И вот – устал.

Его айю (для тех, кто не читал: трудно объяснимое нечто, существующее во Вне-мире, вероятно, дух, клетка или дух клетки), им же воплощённое ещё в двух телах - Вэл (копия его сестры Валентины в юном возрасте) и Питере (копия нелюбимого старшего брата - "Я – извращенное воспоминание. Страшный сон. Кошмар. Я – то существо, что прячется под детской кроваткой. Он вызвал меня из хаоса, чтобы воплотить ужас детских лет.") просто ищет нового воплощения, потому что это тело за 3 тысячи лет слегка поизносилось. Параллельно с этим процессом намечаются две-три любовных линии, достаточно натужные: Питер-Гегемон вроде как влюбляется в Си Ванму, служанку из мира, похожего на Китай, чьё имя означает Владычица Запада, Миро, приёмный сын Эндера, как бы любит Вэл, при этом не переставая любить Джейн - виртуальную сущность, управляющую всей сетью вселенной, которая обречена на смерть, поскольку межпланетный конгресс принял решение её отключить, поскольку везде есть угроза распространения вируса десколады. Что, достаточно сложно, чтобы слегка поостынуть к вселенским проблемам совсем далёкого будущего?

Вселенная полна опасностей. Постоянное беспокойство утомляет.

И это я ещё ни слова не сказала о философской стороне книги. Мне эти все рассуждения о филотической составляющей, необходимистах, богах, которых видят только некоторые жители Самоа ("То, что твои боги не существовали, вовсе не значит, что и мои не существуют".), ужасно напомнило выверты восточных идей в Фрэнк Герберт - Бог-Император Дюны , где действие кончилось и осталась только философия, перемежаемая тошнотворными описаниями физиологии Червя. Здесь тошно не было, а вот скучно - это да.

Правда, местами, Кард радовал не такими уж фантастическими сентенциями:

Видишь ли, белые люди с детства приучены лгать. Им не позволяют взрослеть, пока они не овладеют искусством говорить одно, а подразумевать абсолютно другое.

Американцы были настолько самоуверенны, что не хотели создавать собственной империи, ограничиваясь освоением внутренних территорий. Они просто считали, что все народы хотят походить на них. И они поглотили остальные культуры. Даже здесь, на Священном Ветре, какой язык преподают в школах? Звездный, всеобщий язык звезд, и этот язык распространила по свету вовсе не Англия, а Америка.

– Ты думаешь, я не знаю, что существует десять способов купить каждого продажного политика и сотни вариантов подкупа каждого честного? – поинтересовался Аимаина. – Пожертвования, угроза спонсирования оппонентов, денежные дары к знаменательной дате, работа, предоставленная родственникам или друзьям, – мне весь список перечислить?

И вполне поэтичные эпиграфы к главам - тоже выше всяких похвал:

И вот вопрос, который я чаще всего задаю: Найдется среди божеств хоть один, Кто честно признаться сможет: «Почитающие меня люди исправно Повинуются моим справедливым законам, Обращаются друг с другом честно И ведут простую, щедрую жизнь»? (Хань Цин-чжао. Шепот бого)

Король умер. Да здравствует король!

Это четвертый, последний роман в цикле Эндера Виггина, поэтому я пройдусь по всей данной серии, ибо для меня она завершена. Когда я прочитала Игру Эндера, я была восхищена интеллектуальностью персонажей, а значит и самого автора. Чаще всего эту интеллектуальность я нахожу у классиков, но к сожаленью в их подтысячу страничных романах, она оказывается погребена в дамских похождениях, или умерщвленных временем предрассудках. Тут все было как на ладони, внимай и радуйся. Поэтому после прочтения, осознавая, что это цикл я ждала от Карда еще логики и игр разума. Но он дал мне больше. Прочитав Голос Тех Кого Нет, я была поражена, что интеллектуальность можно сделать еще закрученней и ощутимее. Созданная им новая раса пеквинитос, как и жукеров, хоть и взяла за основу внешнего вида наших земных животных и насекомых, а за социум поведение из смеси их же, в итоге он все равно создал нечто совершенно новое. Да, именно нового мне и не хватало, в свалке книг об одном и том же. Я хотела только одного, Кард покажи мне еще новую расу, умоляю тебя! И тут я прочитала Ксеноцид. Идея дескалады, перевернула пеквинитос с ног на голову, Кард опять дал мне больше, чем я ожидала, и что же дальше?

В Ксеноциде было некое течение а-ля церковь названное Дети Разума Хрестова, я гадала, что он хотел сказать этим течением и почему назвал им свою следующую книгу? Ах, я опять копала слишком мелко. За три романа и рассказ, цикл наводнился огромных количеством персонажей, все эти люди и не только – они дети из разума Карда, и слишком много внимания было уделено политике и мирозданию, а так мало времени было отдано этим самым детям. Последняя книга очень диалоговая, и хоть она стартует мгновенно, тут же продолжая финал Ксеноцида, развивая события дальше, рассказывая куда все идет и чем кончится – главное содержание книги, это именно взаимоотношения и итог, к которому всего его дети пришли. Он поставил жирную точку, которую я не ожидала, но которая мне понравилась.

Но вот же главный вопрос, о ком таки был этот цикл? Вы скажете об Эндере Виггине? Но что-то внутри меня не согласно. Эндер вел первую книгу, он вел рассказ между первой и второй, он начал вторую, но потом он начал исчезать, его становилось все меньше, он стал просвечивать как приведение и под конец данной книги полностью испарился. Были ли книги о Валентине или Питере? Скорее нет, они были лишь тенями призрака Эндера. Может быть Лузитания? Опять же нет, она не стоит у меня перед глазами и описательно даже уступает Пути. Тогда может быть Джейн? Эта танцующая дива на обложке издания от Азбуки? Такая большая, что занимает собой все пространство и привлекает наши взгляды? Джейн была везде, на всех планетах, во всех рассах, с самого начала повествования и до самого конца. Какую историю нам не рассказывали, на какую планету не забрасывали, Джейн всегда сопровождала нас, она была для нас путником, другом, невестой...

Джейн, ты ведь будешь в цикле теней? В истории Боба? Джейн, ты нужна мне!

Ведут ли разговоры Боги различных народов? Общаются ли боги китайских городов С предками японцев? С повелителями Ксибальбы? С Аллахом? С Яхве? С Вишну? Существует ли у них собрание, Где они могут встретиться И похвалиться друг перед другом своими верующими? "Мои склоняются к полу, - скажет один, - И прослеживают в дереве жилки во славу мне". "А моих животных приносят в жертву", - ответит другой. "А мои убьют любого, кто оскорбит меня", - Похвастается третий. И вот вопрос, который я чаще всего задаю: Найдется среди божеств хоть один, Кто честно признаться сможет: "Почитающие меня люди исправно Повинуются моим справедливым законам, Обращаются друг с другом честно И ведут простую, щедрую жизнь"?

Хань Цин- чжао, "Шепот Богов"

В свое время «Игра Эндера» стала знаковой книгой в жизни и повлияла на отношение к целому пласту литературы в жанре фантастики. Но, как и все хорошее в этой жизни, история закончилась, как бы ее ни пыталась растянуть.

Читателю довелось заглянуть в наиболее важные отрезки жизни одного человека и окружающих его целых рас, растянутых на несколько тысяч лет. Возможно, последняя часть несколько затянута и продолжает историю «Ксеноцида», потому что именно здесь, на Лузитании Эндеру был дан шанс не допустить повторения ошибки как было с Жукерами.

В рецензии к «Ксеноциду», кажется, уже рассказывала о непростом религиозном опыте Карда, что сильно повлияло на его детище, все так же много метафизических рассуждений о бытие, свободе выбора. Выбор Эндер-то все же сделал, что и привело его к концу, но, думаю, это того стоило. Собственно, эта часть заключает и подводит итог прожитых лет и сделанного выбора центрального персонажа, а вот то, что осталось после – уже другая история.