Отзывы о книге Gravity's Rainbow

«Радуга тяготения» — третий и главный роман Томаса Пинчона, одно из лучших детищ постмодернизма, на чьём фоне меркнут почти все звёзды литературы из обязательной программы читателя-интеллектуала.

Более всего эта книга похожа на «V» того же автора: чередующиеся эпизоды с разными персонажами, скачки во времени, чудаковатые герои, лихое сюжетное макраме, убойный юмор и эпически-энциклопедические масштабы.

Вторая Мировая, затем альтернативная пост-военная история, а в фокусе — простые и не очень люди: никаких баталий да беллетризаций школьной макулатуры. Пинчону интересны не склоки государств, а отдельные — трогательные и смешные — судьбы, кои, даже вспыхнув на полстраницы, продолжат пламенеть в сердце читателя, ибо «Радугу тяготения» создал настоящий писатель, чья пара фраз способна раскрыть, казалось бы, невыразимый внутренний мир.

Книга заставит хохотать и заливаться слезами, причём здешние беды — это не грустные смерти, не требующие от автора усилий, а искусно найденные трагедии в деталях: прыщ на спине, сжигаемая кукла, потерянный домашний питомец и т.д.

Название «Радуга тяготения» отсылает к инверсионной дуге — следу, оставляемому в небе ракетой «Фау-2», с коей произведение начинается и ей же завершается. Это боевое орудие важно в повествовании, метафорах, символике книги. Тут вам и фаллос, и мандала, и рассуждения о предопределенности.

Вопреки заявлениям «знатоков», в романе есть главный герой с центральной сюжетной линией — это американский лейтенант Эния Ленитроп, скрывающийся от могущественных преследователей в некой Зоне на территории Европы, где водятся те ещё маргиналы, потрёпанные войной. Он всё больше увязает в местном безумии, но пути назад нет, ибо всю прежнюю жизнь, как выяснилось, контролировали извне. И здесь возникает важная для Пинчона тема свободы, впрочем, не единственная, их там — десятки.

Часто в творчестве этого автора и рецензиях на него всплывает «паранойя». В книге её мусолят тоже нарочито много, но вряд ли персонажей, исходя из реалий романа, справедливо обвинять в бредовых идеях. Кое-где — да, а чаще — это вполне трезвая оценка ситуации, когда за ширмой происходящего есть некие Они, кои, признаться, не особо-то концы в воду: бояться же некого.

Ещё самозваные «специалисты» любят рассусоливать и причитать, какая «Радуга тяготения» тяжёлая да непонятная для чтения, мол, смотрю в книгу — вижу фигу. Это чушь. Роман — не из простых, бывает, приходится вернуться на десять страниц назад, чтобы прочесть заново, а потом — ещё раз. Причина тому — ёмкость текста. Пинчон, как настоящий писатель, знает цену и вес слова, а потому лишних не ставит. Пропустили одно — не поймёте всё, что будет дальше, — читайте, друзья, недоумевайте, ведь мы, между делом, из прямого повествования перескочили в воспоминания героя, но вы, невнимательные, это проворонили, так то.

Напоминает «Улисса»: 1) непонятная фраза, 2) три страницы текста, 3) ключ к сложному моменту в начале. Читая внимательно и запоминая факты, легко сопоставлять трудные места и находить их верные интерпретации. А вот пробегать глазами — мухлёж, к чему тогда вообще браться за книгу, для галочки? Пинчон даже мягче Джойса: не требует от аудитории знакомства с историей Ирландии, биографией автора, картой Дублина и т.д. Зато обойма технических знаний неподъёмна ни для одной души, взявшейся за книгу: если «апикального Бога» можно расшифровать, заглянув в биологический справочник, то в пространных анализах узкопрофильных вопросов придётся плыть, но такие эпизоды не в критичном количестве.

Поэтому заявления «Я понял 5% книги» — это признание лени и глупости, хотя 100% недостижимы. Вряд ли сам Пинчон помнит, что и зачем вложил в текст. Ближе к концу он постарался нагнать мути, намеренно усложнить роман. Всё явно не так безнадёжно для расшифровки, как в случае невнятного «Плюса» Макэлроя, где бред собачий; а с Джойсом сравнивать некорректно: всё же у нас есть богатейшие путеводители от Хоружия и Набокова по «Улиссу», да и по «Поминкам по Финнегану» Андрей Рене постарался перевести максимум информации. А вот материалов по «Радуге тяготения» на русском нет, американцам проще — у них целая вики-энциклопедия.

«Радуга тяготения» вышла у нас в двух вариантах: в лаконичном сером оформлении «Большой книги» и белой иллюстрированной обложке «Интеллектуального бестселлера», с более приятной бумагой, причём книга толще страниц на 150. Тексты одинаковы.

Перевод от Макса Немцова потрясающ. Чего стоят хотя бы оригинальные манеры речи: «это ж сума спятить», «этим шишкам хотца подлюк», «знашь, я ж када суда приперся, совсем детка был». Русский текст стильно отполирован, лишён избыточности, динамичен за счёт правильно выбранных коротких слов. Титаническая работа позволяет наслаждаться прекрасным творением, превосходящим язык почти любого русского автора — хоть классика, хоть современного.

В отечественных изданиях присутствует спорная запятая и одно странное согласование, но это шикарный результат для книги в 900 страниц, в стране, где в печать всё выходит с ошибками, а издательство «Просвещение», выпускающее «Котов-воителей», вообще после первого тиража просит 12-летних девочек присылать на форум список найденных опечаток.

Кстати, о детях. «Радуга тяготения» — не для ханжей: сцены педофилии, копрофилии, зоофилии и т.д. с азартом расписаны автором. Пинчону повезло творить в годы, когда в работы художников не лезли толерасты да цензоры, и писал он, как и полагается это делать, о чём душа просила, без купюр, компромиссов, реверансов общественному мнению. «Есть в жизни — значит, есть в книге», почему нет? Негры названы неграми, а то и нигерами, чернокожего мальчугана окучивает взрослый белый дядька — задор в этом всём невероятный. Тут нет стремления начерпать в текст ушаты грязи, напротив, всё к месту, с юмором и бесспорным мастерством.

Оргий не так уж и много для такого объёма, но все они — ярчайшие эпизоды. Один из них можно смело назвать самой лучшей сексуальной сценой в литературе. Куда там «Эммануэль» с перепихоном в самолёте или «Горькой луне» с её гастрономическими какашечными изысками. Пинчон ловит самую верную грань между физиологией и эмоциями, создавая возвышенную художественную порнографию. Есть миф, что он учился у Набокова. И, если подумать, тут немало общего с «Адой», а на «Лолиту» даже отсылки встречаются.

Эквивалент «Радуге тяготения» за пределами творчества Пинчона найти невозможно. Получилось масштабнее Барта, веселее Джойса, сложнее Павича, динамичнее Пруста и т.д., но это не значит, что бесспорно лучше. В чём-то один автор сильнее, в чём-то другой. Скажем, по стилю очень-очень-очень близко к Набокову, однако козырные тузы прозы всё равно у Владимира Владимировича, кстати, не осилившего сию книгу (Cheking In with Vladimir Nabokov, Esquire. 1975. Vol. 84. № 1. P. 131). А если сравнить с Переком, то француз, кажется, побогаче на словарный запас, зато не способен строить из специальных терминов метафоры, как реализовано в этом произведении.

Любимая смысловая единица в романе — абзац со страницу, включающий красивый стиль, армаду запятых, отсылки к мифологии, биологии, культуре, непроницаемую мутотень, нечто важное для сюжета, пару ассоциаций, тропы, упоминание двух-трёх персонажей, о коих читатель забыл, и т.д.

Из-за густоты населения романа, его невозможно удерживать в голове при первом чтении. Лучший выход — конспект и наличие электронной версии для быстрого поиска. Но даже это не обеспечит полное понимание содержания. Ряд сцен, фраз и фактов — намеренные мистификации, к коим нет ключа, — скажем, выражение Киргизский Свет или бессмысленные песенки (хотя таковые не все). С этим можно смириться и идти не по смыслу текста, а по ассоциациям, получая уже свою «Радугу тяготения». Кое-где сложность по уровню подскочит до знаменитой главы о перерождении языка из «Улисса», но, увы, в случае «Радуги тяготения» однозначной интерпретации нет.

Роман очень кинематографичен, причём исполнен этот фильм в духе сегодняшних захватывающих лент, будто книга написана сейчас и направлена в 70-е на машине времени, но попутно, по просчёту Шурика, посетила древнюю Москву, где сорвала с катушек Ивана Грозного.

В «Радуге тяготения» действительного много всего крышесносного: гигантский Аденоид, говорящая собака, мальчик, меняющий цвет кожи, дуэль на тортах, заплыв в канализацию, супергерои и много чего ещё — не предугадать. Автор наслаждается тем, что создаёт, и азарт заражает читателя. Синусоида тем скачет от порнографии и сальных шуток до богословия, проблем экологии, эсхатологии и тьмы философских вопросов. Выходит это гладко, хотя неподготовленный ум явно упрекнул бы Пинчона за калейдоскопичность. Но это от зашоренности, нужна мощная работа мысли, чтобы «вытягивать» такие тексты.

Ближе к концу Пинчон делится подсказками, упоминая таро, каббалу и приводя некоторые факты о книге, способные дать дополнительную плоскость прочтённому. Но потребуется заново пропустить через себя весь текст, ведь эта книга из тех, что предназначены для многократного перечитывания.

Привлекательность романа — в том, что здесь каждый найдёт что-то для себя. Обязательно в душу западёт красивая сцена, что-то романтическое, горькое или героическое. Живописные пейзажи, особые состояния души, потоки авторской мысли никого не оставят равнодушным, а ведь в этом одна из главных задач литературы.

Любопытное наблюдение: многие события из текста загадочным образом проецируются в реальность: возникают цепочки удивительных совпадений, отчего произведение приобретает дополнительный ореол мистики.

«Радуга тяготения» — это та редкая книга, которую справедливо назвать шедевром. Она имеет все шансы попасть если не на вершину, то в первые три позиции любимых произведений думающего читателя. С ней однозначно стоит познакомиться, хотя начинать лучше с другого романа Томаса Пинчона — «V».

Ооооох, читать эту книгу было сложно, но еще тяжелее о ней что-то адекватное и полезное написать. Буквально с первых страниц я начала делать пометки для будущего отзыва. Но с каждой главой, я стирала все больше и больше текста. К концу книги впечателния и эмоции смешались так сильно, что стали похожи на русский перевод "Радуги тяготения". Могу только сказать, что мне действительно понравилась эта книга. Теперь бы объяснить, чем же она меня зацепила...

Я бы могла сказать, что мне понравился текст этой книги своей легкостью и красотой. Но это будет ложью. Витееватые, огромные фразы, перечисления на десять строк. Сам автор постоянно отклоняется от своей истории, мысли стремительно убегают. Читать такое достаточно трудно. А в русском издании и не стоит. Да, для переводчиков эта книга должна была стать серьезным испытанием. К сожалению, они с ним справились весьма посредственно. Я искренне завидую людям, которые смогли за месяц одолеть этот кирпичик на английском. Краем глаза пробежалась по их рецензиям, говорят, там и правда текст гораздо симпатичней. На русском же языке то и дело спотыкаешься о странные слова, которых, кажется, даже и не существует. Кое-где так и хочется вопеть: "Чуваки, вы про словарь синонимом вообще знаете?". Нет, не спорю, были моменты, когда текстом буквально наслаждаешься. Но их слишком мало. Винить тут переводчиков или автора? Об этом я смогу сказать только после прочтения книги в оригинале... Найти бы время.

Я бы хотела сказать, что влюбилась в эту книгу за ее увлекательный и понятный сюжет. Враки-враки-враки! Это одна из самых сложных для восприятия книг на моем жизненном пути. Это просто капец! Это нереальное сумасшествие. Пересказывать книгу не то чтобы не имеет смысла, это просто невозможно. В ней куча сюжетных линий, которые не просто переплетаются, они ммм... как бы лучше пояснить. Знакома ли вам ситуация с наушниками в кармане? Когда их нереально распутать. Так вот возьмите сотню наушников, поместите их в огромный карман и достаньте через неделю. Эту страшную кучу проводов вы будете расплетать целый месяц. Точно так же обстоит дело с этой книгой. Если не психанете и не кинете дело раньше времени, то постепенно все выстроится в гладкую линию. История обретет смысл и, возможно, вам даже понравится. На самом деле, порой приходилось перечитывать главы по 2, а то и 3 раза. Очень тяжело ее читать, когда настроение ниже плинтуса, а голова полна своих проблем. Упустив мысль в одном месте, можно не понять очень большой кусок. В книге очень много отсылок к исследовательским и научным работам. И если про собаку Павлова в курсе буквально все, то в иных случаях придется или гуглить, или забить. Хотя все же бывали случаи, когда страницы буквально глотались - кажется, только минут 10 читаешь, а уже 70 страниц позади. Да, было даже иногда смешно - особенно радовали несуразные песенки.

Я бы хотела восторгаться интересными персонажами. Но не смогу. Их слишком много. И, по-моему, большинство появляются только один, ну может, два раза. И они очень странные, мягко говоря. Умные, хитрые, извращенные, параноидальные личности. Некоторые даже пугают. Радует только, что они некартонные и весьма эмоциональны, порой даже вспыльчивы. Но все же, знаете, самый понятный для меня - Осьминог. Только его действия можно назвать логичными.

Я бы хотела кричать вам о том, что эта книга полна романтических историй и красивых постельных сцен. Аахахахах! Простите. Нет. В ней есть чувственные описания, но по большей части сцены секса порнографичны, грязны, грубы и резки. Ja, fickt es!. Снова отдельный привет переводчикам. Постельные подробности будут описаны при помощи тех слов, которые русский человек обычно использует в качестве матов. Хотя герои "Радуги тяготения" тоже ими материться будут. Больше всего раздражает, что и даже тут синонимы не используются. Вот тупо взяли три слова и гонят их весь текст. Агрррррр!!! И они оооочень портят те немногие красивые, эротические, приятные эпизоды. Самое время самой громко материться и проклинать всех и вся.

Знаете, эта книга мне очень напомнила сновидения. Каждая глава как отдельный сон. Иногда все выглядит очень странно, но постепенно складывается в общую картину. Люди появляются как черт из табакерки, происходящее может изменяться с нереальной скоростью и очень внезапно, а можно надолго застрять в одном месте и действии. Да и вроде персонажи твои знакомые. Только вот порой ты смотришь на человека, знаешь, кто это, но краем сознания понимаешь, что с ним что-то не так. Он не такой, каким должен быть. Можно даже неожиданно осознать, что ты лоханулся это и не твой знакомый, а так проходящий герой. Порой эти сны повторяются, порой не имеют ничего общего с предыдущими. Некоторые из них хочется снить и снить раз за разом. Часть из них вылетает из головы моментально. А какие-то преследуют страшным кошмаром. Но каждый конец главы - будильник. Только ты собрал все в общую картинку, только сюжет разошелся, только ты увлекся, а тут оп и звенит будильник опять эти идиотские квадратики. И все сначала - вникай, перечитывай, понимай, влюбляйся или мечтай очнуться...

«Lingua latina non penis canis est» Женщина, тебе должно быть стыдно, тут же дети! Когда-то только поступив на первый курс и слушая разговоры старшекурсников, я регулярно встречала это выражение. В ответ на все вопросы ответ был один: этот ад надо почувствовать самим. Ещё чуть-чуть и вы все поймете. И мы поняли, но к делу это не относится. Всем известное Луркоморье по этому поводу говорит: средневековый мем готичных ботанов, означает неимоверную трудность изучения латыни и большую крутость её освоивших. К чему это я? А вот. «Arcus Caelestis non penis canis est»

По сравнению с тем, что мой мозг пережил на этой неделе, латынь была легкой разминкой. Это не просто трудное чтение, эта книга выносит мозг из черепной коробки, аккуратно препарирует его первые секунд десять, а потом хватает кувалду и вдребезги разносит все, что не успела уничтожить до этого. Чтобы не потеряться, не упустить отсутствующую нить пришлось буквально жить с этой книгой, читая её везде. Спасибо температуре и бессоннице, есть подозрение что они частично сберегли мое восприятие. Так что прочтение этой книги – то, чем я реально горжусь. И смутно надеюсь, что смогла усвоить хотя бы процентов 5 от всего, что вкладывал в неё Пинчон, потому что сильно сомневаюсь, что в ближайшие пару десятков лет мне хватит желания взяться за эту монументальщину ещё раз. Тем более, что читать её в переводе снова точно не хочется, в этом так точно. Но в своих шансах лучше понять её в оригинале, я тоже не уверена.

Теперь немного о самой книге. Главное правило чтения Радуги: забудьте о логике. Вот прямо сейчас. Или в тот момент, когда решить скачать или купить её. Или после первого абзаца. Не пытайтесь уследить за всеми поворотами сюжетов и деталями. Не выписывайте себе персонажей – все равно не запомните. По ощущениям там больше сотни героев и большую часть из них запомнить все равно не получится. Я сразу после закрытия книги наберу около десятка героев, о которых я внятно могу что-то рассказать. Остальные мелькают в повествовании, сбивая с толку и тут же исчезая из него. Ещё одно правило: даже если вы уверены, что давным-давно забыли, что такое брезгливость, все равно остановитесь и подумайте. Количество мата, трэша, пороков и извращений зашкаливает. К примеру, копрофагию уже не упомянул только ленивый, так что чтение за едой, особенно людям с богатым воображением не рекомендую категорически. И последнее: это не история и не роман. Это текст. Возможно во многом текст ради самого текста. По обилию грязи из прочитанного за этот год Радуга может сравниться только с Литтеллом. Только там вся грязь выступает фоном, подчеркивающим ужас происходящего, а здесь это просто грязь. Так что я прекрасно понимаю, о чем думали те члены журю и, которые голосовали против. И понимаю тех, кто голосовал за. Потому что язык прекрасен. Настолько разнообразный, что не верится, что все главы написал один и тот же человек. Настолько завораживающий, что некоторые страницы я перечитывала не потому, что с первого раза упустила что-то или отвлеклась, а потому, что хотелось ещё раз услышать их звучание. Зачитывала хаотичные отрывки вслух своим несчастным соседям в этот момент, в четыре утра отправляла сообщения с парой фраз, чтобы с утра не забыть обсудить их. И все равно, кажется, что упустила очень много. Забавно, что именно в этой книге нашлась одна из лучших цитат о любви для меня:

«Внутри меня ты бродишь из грезы в грезу. Ты узнала ход в распоследний мой обшарпанный уголок и там, средь обломков, отыскала жизнь. Я теперь не скажу точно, какие слова, образы, грезы иль призраки «твои», какие «мои». Уже не разобрать. Мы оба теперь новые, невероятные…»

И именно в тот момент, когда была так нужна.

Я хотела бы поставить отрицательную оценку исключительно потому, что лично для меня очень важен сюжет, а не только форма. А здесь мы с ним разминулись. И те моменты, когда красота формы помогала забыть об этом, оказались слишком редкими. Я спокойно могла бы поставить положительную оценку, потому что это именно тот случай, когда гениальность автора, ну или его воспаленного сознания, очевидна. Я согласна с Роджером целиком и полностью – это все Е****е безумие. Отвратительно, провокационно, удивительно.

 A screaming comes across the sky. It has happened before, but there is nothing to compare it to now.

 Кто из ангельских воинств услышал бы крик мой? Пусть бы услышал. Но если б он сердца коснулся Вдруг моего, я бы сгинул в то же мгновенье, Сокрушенный могучим его бытием. С красоты начинается ужас. Выдержать это начало еще мы способны; Мы красотой восхищаемся, ибо она погнушалась Уничтожить нас. Каждый ангел ужасен.

 Судьба, как ракета, летит по параболе Обычно — во мраке и реже — по радуге.

 Андрей Вознесенский , «Параболическая баллада»

How happy Ah will be, gearin' up fer thim Rooskies and Go-round Number Three

Ни одно частное лицо или государственное учреждение не могло позволить себе трату миллионов марок на создание больших ракет, если это ограничивалось бы исключительно интересами чистой науки. Перед нами человечеством, согласным на любые затраты, была поставлена задача решить великую цель и сделать в этом отношении первый практический шаг. И мы открыли дверь в будущее…

 Осталось сказать несколько слов о результатах применения оружия возмездия, Фау-2, против СССР. Впрочем, можно обойтись и без слов, тем более что они горьки и не новы. Пусть любопытный сам поставит небольшой опыт. Например, такой: пусть он встанет рано утром, подойдет на цыпочках к окну и, осторожно отведя штору, выглянет наружу.

 Допустим, кому-то в голову придет создать лучи смерти. Для этого надо построить аппарат, направленно посылающий ведущее к смерти влияние. Традиционный путь - технический. При этом придется долго возиться с паяльником и перебирать разные детальки, одна из которых /глядящая в душу дырочка ствола/ вообще не выпускается. Этот путь не для нас. Но не подойти ли к задаче по-другому? Почему излучение должно обязательно исходить от тривиального электроприбора? Ведь информация - тоже способ направленной передачи различных воз действий. Нельзя ли создать ментальный лазер смерти, выполненный в виде небольшого рассказа? Такой рассказ должен обладать некоторыми свойствами оптической системы, узлы которой удобно выполнить с помощью их простого описания, оставив подсознательную визуализацию и сборку читателю. Рассказ должен обращаться не к сознанию, которое может его вообще не понять, а к той части бессознательного, которая подвержена прямой суггестии и воспринимает слова вроде "визуализация" и "сборка" в качестве команд. Именно там и будет собран излучатель, ментальная оптика которого для большей надежности должна быть отделена от остальных психо форм наклонными скобками. В качестве рабочего тела для этого виртуального прибора удобно воспользоваться чьими-нибудь глубокими и эмоциональными мыслями по поводу смерти. Ментальный лазер может работать на Сологубе, Достоевском, молодом Евтушенко и Марке Аврелии; подходит так же "Исповедь" Толстого и некоторые места из "Опытов" Монтеня. Очень важным является название этого устройства, потому что психическая энергия, на которой он работает, будет поступать из осознающей части психики через название, которое должно надежно закрепиться в памяти. На мой взгляд, словосочетание "Зеленая Коробочка" годится в самый раз - есть в нем что-то детское и трогательное; да и потом, его почти невозможно забыть. И последнее. Проницательный читатель без труда угадает, в какой момент сработает собранный в его подсознании ментальный самоликвидатор. Менее проницательному подскажем, что это произойдет в тот момент, когда он где-нибудь наткнется на слова "луч смерти сфокусирован". Впрочем, в течение некоторого времени действие лучей смерти обратимо. Лиц, интересующимся, как демонтировать Зеленую Коробочку, просим прислать уведомление о переводе 25 рублей на наш счет и указать свой адрес. Принимающим все это за шутку мы рекомендуем поставить простой опыт - засечь по часам время и попробовать не думать о Зеленой Коробочке ровно шестьдесят секунд.

Я просто не знаю с какой стороны подойти к этой книге даже после прочтения. Казалось бы, что может быть проще определиться с впечатлением. Ан-нет, тут любое мнение - объективное, субъективное, хоть какое-нибудь, ты где? ау! - теряется, размывается. Я ненавижу эту книгу за отдельные подробности, грязь, но без которых она не была бы “Радугой” - настолько провокационной, шумной, насыщенной и символичной; люблю за шикарные, оригинальные идеи и пищу для размышлений, восхищаюсь фантазией и умением Пинчона. Я недовольна, что пришлось читать книгу именно сейчас, потому что была не готова к ней, а с другой стороны - я бы так еще очень долго шла к этому подвигу и это затянутое время мало что изменило бы, поэтому рада, что все-таки прочитала. Я жалею, что не читала ее на языке оригинала: переводчики хоть и молодцы - такой объем работы проделать, что впору им памятник ставить, но самого факта корявости перевода это не меняет; но на английском я бы читала не неделю, а весь месяц, с вероятностью потеряться где-то в пути, поэтому рада, что все-таки познакомилась с ней на русском, так как это еще дает стимул когда-нибудь перечитать на английском нет, нет, нет, ни за что, по крайней мере в ближайшие несколько лет - а перечитать ее обязательно надо.

Дальше...

Никогда не думала, что книга - вообще книга, любая книга - способна настолько вынести мозг. Это разве нормально просыпаться посреди ночи, к примеру, от настойчивой мысли-идеи-догадки (что это было?), что все повествование можно сравнить с параболой - траекторией полета ракеты? “Лохматенькой” такой параболой, нацарапанной неуверенной рукой, плавной ровно настолько, насколько это позволяет хаотичность повествования. От полной мешанины в происходящем и персонажах в начале, над которыми со временем поднимаешься и отдаляешься, видишь картину происходящего четче, знакомясь с теми, кто непосредственно связан с сюжетом; а под конец снова скатываешься, наращивая скорость, и бомбардируешься, казалось бы, случайными осколками фактов/бреда/видений, которые, тем не менее ведут к конечной цели (ой ли?). Но стоп, это же ведь типичная завязка-кульминация-развязка? Чего только посреди ночи не привидится, не так ли?

Сюжет, на удивление - после всевозможных отзывов, страхов, запугивания - оказался вполне внятным и логичным, насколько это вообще реально для такой книги и постмодернизма в целом. Нет, безумия, бреда и прочих вещей, усложняющих восприятие, тут достаточно, но я ожидала, что будет хуже. А что же до кажущейся бессмысленности… Покажите мне смысл в современном мире и сюжет в обычной жизни - все просто случается, без всякого плана, даже если дать разыграться паранойе и думать, что какие-то безликие Они прикидываются, что у них есть план, то события все равно идут в разрез с ним, так как - вспомним лапочку Гёделя - всегда есть некий элемент, который нельзя учесть, но который - ахах, по закону Мёрфи - все испортит. А паранойя, такая цветущая буйным цветом - и плодоносящая! - паранойя, что впору любого заразить, вкупе с наркотическими глюками, рефлексиями, и вдоба-авок со всевозможными пара- и пси-штуками (ведьмы, медиумы, связь с миром мертвых, сознание лампочек) - тут уж не до ясности в изложении.

Место действия - Европа во время (а также до и после) Второй мировой. Блицы сами по себе ужасны, чтобы двинуться мозгами, а тут еще и появляются новые сверхзвуковые ракеты, которые и не услышишь, когда они летят, а звук найдет тебя только тогда, когда они упадут - поздно, чтобы испугаться. Отсюда понятна озабоченность, двинутость и помешательство на этой почве. Страх смерти, символизм ракеты оправдывают туалетно-порнографическую направленность романа. И Пинчон ведь по ходу дела объясняет, так что, даже если хотелось бы, не придерешься - все тут на месте.

Основной герой, на котором все завязано - Ленитроп - американец, которого его же папик продал ученым для опытов и они - рады стараться - с самого детства выработали у Энии, как у павловских собак, рефлекс на некий раздражитель, связанный с ракетами. Жуткий параноик, как и все в этой книге, он большую часть книги и пытается распутать некий заговор (а есть ли он? и если есть, то один ли? а существует ли он сам?), найти зачем же так с ним поступили. Но главный персонаж книги - прости, Ленитроп - конечно же ракета. Даже не просто ракета, а Ракета - как некое потустороннее существо, которое подчиняет, пугает, повелевает, восхищает и живет своей отдельной жизнью, присутствует в каждом действии, в каждой мысли и никуда от нее не деться.

На самом деле Пинчон - просто прелесть. Тут ведь главное поймать его мысль и не слететь с катушек этой волны, найти эту тонкую грань между скоростью чтения и вниманием, которое уделяешь тексту - ровно настолько, чтобы в отдельных местах понять и разобраться, о чем он пишет, а некоторые куски просто пропустить через себя, на уровне эмоций, не особо ища смысл там, где ему быть не положено. Он сложен (это не жалоба, а радость), но только насыщенностью текста значениями, сопоставлениями, объемом чистой информации, которую надо (надо ли? но хочется ведь) усвоить. Переплести текст так органично с физикой, химией, биологией, математикой и всем, что под руку попадется, так, чтобы все детали встали на свое место и играли одинаково важную роль. Но я не заявляю, что все поняла в романе, ведь о смыслах, целях и значениях можно говорить очень долго, и каждый, в зависимости от своей точки зрения, вынесет что-то свое отсюда. А сравнениям у Пинчона можно радоваться даже в отрыве от текста. Пусть они не всегда эстетически приятны, но настолько сильны с образной, символичной и художественной сторон, что сложно ими не восхищаться.

Неделя с “Радугой” была наихудшим моим кошмаром, и тем не менее это самый замечательный и чудесный опыт от чтения, который я когда либо получала. Поэтому ставить 5 книге - это настоящее безумие, слишком много там там вещей, на которые я бы обычно отреагировала крайне негативно. Но, I’ve lost the fight, и я - уже не я.

Мы не стесняемся говорить: отличная книга! прекрасная книга! Так что не буду выпендриваться и сюсюкать. "Радуга тяготения" – отвратительная книга. И все в ней отвратительно: сюжет, композиция, герои, темы, язык... Честно искала, что что-нибудь одно компенсирует другое, но пару метафор текст не вытягивают. Можете не убеждать меня, что сегодня публичное опорожнение – это тоже искусство. Нет. Не искусство. Исключительно опорожнение. Секс, наркотики, войнушка – мужское восприятие мира?.. Не думаю, что все так плохо с половиной человечества. Искать второй смысл там, где нет первого?.. Ну нет.

Первая реакция на Пинчона: набор слов, хотя бы уже по алфавиту стояли... Потом среди жижи текста всплыли очертания чего-то понимаемого – несколько пятен в сознании. На крыше выращивают бананы. Доктор Стрелман работает с собаками по методике Павлова. Ленитроп обладает неким "предзнанием", куда упадет ракета: где спит с девушкой, там через сколько времени и падает. Радистка Кэт (сорри, Катье) в немецком тылу. Голландец уничтожает дронтов. Смакую гадкие-гадкие-гадкие конфетки (наверное, лучший эпизод книги). Роджер с Джессикой – о, реально красивый абзац текста. Осьминог??? Катье с Ленитропом. Это Франция? Съешьте еще этих мягких фекалий. Теперь Германия?.. Ленитроп от кого-то убегает. Чичерин – русский. Африканцы (Энциан). Казахи?! Нет, киргизы. (Реально интересная тема, как всё в этой книге, многословная и малоинформативная, – создание и конкуренция алфавитов народов Средней Азии: латиница против кириллицы против арабской вязи... блин, закончилось...) О, я понимаю: Ленитроп добывает кило гашиша, спалился... Кино какое-то? Я поняла большой эпизод! (я крутая, я крутая) Немец Пёклер участвует в создании ракеты, нет, Ракеты, а ему возвращают из лагеря дочь, каждый год новую, по крайней мере он так думает, чтобы оправдать свое отношение к ней. Ленитроп с Маргаритой, с ее дочерью Бьянкой на корабле (редкостная гадость). Ленитроп проникает куда-то, где следы ракеты (?). А потом оттуда убегает. Потом снова убегает. Собачья деревня. Ленитроп в костюме свиньи. И встречает свинью. (и сам свинья, будем честными) И снова убегает. Лампочка Байрон. Катье встречает Энциана. Ленитроп в туалете трансвеститов. Далее малоразборчивая и малоинтересная каша.

Всё. Я проспойлерила вам всё. Теперь вы знаете сюжет и вам нет нужды читать. Ага. (Только учтите еще, что в этой книге о Второй мировой существенно недооценено значение Советского Союза в победе над фашизмом: можно подумать, что выиграли англичане.)

Но помимо кучи обломков и обрывков, что сказали вы?

Именно слово "неупорядоченность" – для меня ключевое к тексту. В то, что Пинчоновский текст – результат тяжелой и профессиональной работы, – я не верю категорически. Невоздержанность, беспорядочность, вседозволенность в словах, чувствах, эмоциях, половой жизни – особенность времени; естественно, что она отражается в литературе. Но углубляться в нее, как купаться в загаженном пруду (характерной особенности нашего времени), ничуть не хочется. Загруженность избыточными вещами, людьми, связями, словами. Лень работы над собой, лень отбора, размышления над словами, над эмоциями, над поступками. Отказ от перечитывания, совершенствования, шлифовки. Квинтэссенция этой лени быть человеком (постоянного становления личности) – Пинчон (как текст, конечно).

Я понимаю, что нагромождение предложений, не всегда связанных между собой, как и провалы среди этих предложений – такой прием автора. Ну какая-то цель должна же быть, куда-то все линии должны вести?.. И у меня нет доверия к переводчикам, которые паки и паки умножая умножают "кои", "ибо", "сей", напрочь заменяя нейтральные "который", "потому что", "этот", – ЧТО они хотели стилизовать старославянизмами в этом тексте? Там в оригинале тоже стоят устаревшие стилистически не нейтральные лексемы? ...Не до такой степени мне это интересно, чтобы проверять.

Война (и послевойна, да и вообще жизнь) – это абсурд, боль и грязь. Но те, кто пережил большое испытание, вынесли из него только то, что было в них самих: Толкин – сказку, Ремарк – дружбу, Быков – верность, Гитлер – нацизм. Пинчон войну не переживал. Но делится с нами абсурдом и дерьмом. Не могу сказать, что мне не близок опыт этого мира как мира абсурда, но именно потому, что я свою долю абсурда проживаю, я не хочу еще и читать его, по крайней мере не в такой малохудожественной неопрятной и многословной подаче. Мне нравятся иллюзии порядка. И – да, мы все – производители говна в разных смыслах. Но не выносим его на публику именно потому, что люди.

Па-беларуску...

Тут...

Мы не саромеемся казаць: выдатная кніга! цудоўная кніга! Так што не буду выпендрывацца і сюсюкаць. "Радуга цягацення" – брыдкая кніга. І ўсё ў ёй брыдкае: сюжэт, кампазіцыя, героі, тэмы, мова... Шчыра шукала, што нешта адно кампенсуе іншае, але пара метафараў тэкст не выцягвае. Можаце не пераконваць мяне, што сёння публічнае выпаражненне – гэта таксама мастацтва. Не. Не мастацтва. Выключна апаражненне. Сэкс, наркотыкі, вайнушка – мужчынскае ўспрыманне свету?.. Не думаю, што ўсё так дрэнна з паловай чалавецтва. Шукаць другі сэнс там, дзе няма першага?.. Ну не.

Першая рэакцыя на Пінчона: набор слоў, хоць бы ўжо па алфавіце стаялі... Сярод жыжы тэксту ўсплываюць абрысы чагосьці пазнавальнага – некалькі плямаў у свядомасці. На даху вырошчваюць бананы. Доктар Стрэлман працуе з сабакамі па методыцы Паўлава. Ленітрап валодае нейкім “перадведаннем”, куды ўпадзе ракета: дзе спіць з дзяўчынай, там праз колькі часу і падае. Радыстка Кэт (соры, Кацье) у нямецкім тыле. Галандзец знішчае дронтаў. Смакую гадкія-гадкія-гадкія цукерачкі (ці не найлепшы эпізод кнігі). Роджэр з Джэсікай – о, рэальна прыгожы абзац тэксту. Васьміног??? Кацье з Ленітрапам. Гэта Францыя? З'ешце яшчэ гэтых мяккіх фекалій. Цяпер Германія?.. Ленітрап ад кагосьці ўцякае. Чычэрын – рускі. Афрыканцы (Энцыян). Казахі?! Не, кіргізы. (Рэальна цікавая тэма, як усё ў гэтай кнізе, шматслоўная і малаінфармацыйная – стварэнне і канкурэнцыя алфавітаў народаў Сярэдняй Азіі: лацінка супраць кірыліцы супраць арабскай вязі... блін скончылася...) О, я сяку: Ленітрап здабывае кіло гашышу, спаліўся... Кіно нейкае? Я зразумела вялікі эпізод! (я крутая, я крутая) Немец Пёклер удзельнічае ў стварэнні ракеты, не, Ракеты, а яму вяртаюць з лагеру дачку, штогод новую, прынамсі ён так думае, каб апраўдаць свае адносіны да яе. Ленітрап з Маргарытай, з яе дачкой Б'янкай на караблі (рэдкаснае паскудства). Ленітрап пранікае кудысьці, дзе сляды ракеты (?), а потым адтуль уцякае. Потым зноў уцякаў. Сабачая вёска. Ленітрап у касцюме свінні. І сустракае свінню. (і сам свіння, будзем шчырымі) І зноў уцякае. Лямпачка Байран. Кацье сустракае Энцыяна. Ленітрап у прыбіральні трансвестытаў. Далей маларазборлівая і малацікавая каша. Усё. Я праспойлерыла вам усё. Цяпер вы ведаеце сюжэт і вам няма патрэбы чытаць. Ага. (Толькі ўлічыце яшчэ, што ў гэтай кнізе пра Другую сусветную істотна недаацэнена значэнне Савецкага Саюза ў перамозе над фашызмам: можна падумаць, што выйгралі англічане.)

Но помимо кучи обломков и обрывков, что сказали вы?

Менавіта слова неўпарадкаванасць – для мяне ключавое да тэксту. У тое, што Пінчонаўскі тэкст цяжка і прафесійна напрацаваны, – я не веру катэгарычна. Неўстрыманасць, беспарадкавасць, усёдазволенасць у словах, пачуццях, эмоцыях, полавым жыцці – асаблівасць часу, натуральна, што яна адлюстроўваецца ў літаратуры. Але паглыбляцца ў яе, як купацца ў загаджаным ставе (характэрная асбалівасць нашага часу), ані не хочацца. Загружанасць збыткоўнымі рэчамі, людзьмі, сувязямі, словамі. Лянота працы над сабой, лянота адбору, роздуму над словамі, над эмоцыямі, над учынкамі. Адмова ад перачытвання, дасканалення, шліфоўкі, кшталцавання (аднакаранёвае для мяне – каштоўнасць). Квінтэсэнцыя гэтай ляноты быць чалавекам (няспыннага станаўлення асобы) – Пінчон (як тэкст, вядома).

Я разумею, што нагрувашчанне сказаў, не заўсёды звязаных паміж сабой, як і правалы сярод гэтых сказаў – такі прыём аўтара. Ну нейкая мэта ж мусіць быць, кудысьці ўсе лініі павінны весці?.. І ў мяне няма даверу да перакладнікаў, якія паки и паки умножая умножают “кои”, “ибо”, "сей", спрэс замяняючы нейтральные "который", "потому что", "этот" – ШТО яны хацелі стылізаваць стараславянізмамі ў гэтым тэксце? Там у арыгінале таксама стаяць састарэлыя стылістычна не нейтральныя лексемы? ...Не да такой ступені мне гэта цікава, каб правяраць.

Вайна (і паслявайна, дый увогуле жыццё) – гэта абсурд, боль і бруд. Але тыя, хто перажыў вялікае выпрабаванне, вынеслі з яго толькі тое, што было ў іх саміх: Толкін – казку, Рэмарк – сяброўства, Быкаў – вернасць, Гітлер – нацызм. Пінчон вайну не перажываў. Але дзеліцца з намі абсурдам і гаўном. Не магу сказаць, што мне не блізкі досвед гэтага свету як свету абсурду, але менавіта таму, што я сваю долю абсурду пражываю, я не хачу яшчэ і чытаць яго, прынамсі не ў такой маламастацкай неахайнай і шматслоўнай падачы. Мне даспадобы ілюзіі парадку. І – так, мы ўсе – вытворцы гаўна ў розных сэнсах. Але не выносім яго на публіку менавіта таму, што людзі.

О Томасе Пинчоне и о его "Радуге тяготения" я узнала несколько лет назад, когда очередная Нобелевская премия по литературе искала своего лауреата, а Пинчон был на нее номинирован. Правда занести его книгу в список хотелок мне пришлось не из-за этого, а потому, что мой друг Дима ( Elessar ) при любом упоминании о нобелевке все время повторял фразу "Пинчон - чертов гений". К сожалению, а может и к счастью, "чертов гений" лауреатом нобелевки так и не стал, зато к счастью, а может и к сожалению, удостоился чести выпасть мне в ноябрьском туре "Долгой прогулки".

Не буду строить из себя критика от Бога, умничать и говорить, что Пинчон открыл мне глаза на великую литературу, что я так много поняла из его "Радуги тяготения". Вот вам правда: первые страниц сто (тут я злостно преуменьшаю весь масштаб трагедии) я ни черта не понимала, хотелось уподобиться опоссуму и притвориться мертвой, лишь бы все это прекратилось. А потом в один момент "Радуга тяготения" перестала меня тяготить: клетки мозга перестроились, подстроились под подобную литературу и стало легче. А стало ли понятнее? Эм... да не особо. Но постепенно, шаг за шагом, я начала исследовать ту верхушку айсберга, которая мне все же открылась, с надеждой, что мне удастся набрать в легкие побольше воздуха, нырнуть поглубже и исследовать то, что скрыто под толщей воды.

"Радуга тяготения" наполнена ракетами, сексом, унынием, безумием, тленом, безысходностью. Самой настоящее Днище, цветами радуги здесь даже и не пахнет. "Радуга" наполнена не цветами, но оттенками. Я ожидала, что это будет градация серого, но в итоге пришла к выводу, что это градация зеленого. Где-то читала, что зеленый цвет должен успокаивать, но в этой книге он как будто является катализатором паранойи и всеобщей истерии. В мире "Радуги" все сходят с ума: животные, люди, законы физики, весь окружающий мир. Ракеты падают то ли согласно распределению Пуассона, то ли согласно стояку Ленитропа, а может у них просто не задался день, вот они и падают. Или они попробовали галлюциногенные конфетки от миссис Квандал и их теперь плющит об Лондон. Крики падающих ракет смешиваются с криками людей. Внутренние крики, про себя, такие громкие, что лопаются барабанные перепонки. Всеобщая истерия передается читателю сквозь страницы, проникая в организм подобно яду.

Учитывая, что без поллитры в книге не разберешься, то с запоминанием персонажей у меня случилась беда. Но парочка имен все же прочно впечатались в мою память, и среди них, конечно же, есть Стрелман, ибо он мне почему-то с первой же нашей "встречи" стал напоминать капитана двенадцатого отряда из манги "Блич". Не самый приятный персонаж, но при этом чем-то он притягивает, вызывает интерес. Это как в детстве: найдешь на улице какую-то бяку, а палочкой потыкать все равно тянет. Вот так же и со Стрелманом. И вообще, у мужика есть ручной осьминог Григорий. ГРИГОРИЙ, мать вашу! Я бы, конечно, назвала осьминога Аркашей, но имя Григорий было бы моим вторым выбором.

Отдельно хочу упомянуть работу переводчиков. Наверное, переводить подобные книги не просто сложно, а адски сложно. При этом нужно реально любить свою работу и быть немножечко игроком, потому что "Радуга тяготения" - это настоящее испытание, вызов, и без здравой доли азарта с ней не справиться. Сравнить перевод с оригиналом? Боже упаси! Мой мозг мне еще нужен в целости и сохранности, и на такой эксперимент я пока не согласна. Так что от меня искреннее спасибо за перевод, за колоссальную проделанную работу, и в какой-то степени за мотивацию и вызов. Но если все же попробовать оценить язык "Радуги тяготения" основываясь на переводе, то я бы сказала, что он какой-то математичный. Ощущение, что каждое слово было предварительно исследовано, измерено и только потом поставлено на полагающееся ему место, как в какой-нибудь формуле.

Читать "Радугу тяготения" невероятно сложно, но в равной степени интересно. Я искренне понимаю тех 11 членов жюри Пулитцеровской премии, которые в 1974 году проголосовали против присуждения ее Пинчону, но в то же время возмущаюсь вместе с теми тремя, которые голосовали "за". Тут так сразу и не разберешься, "гений" Пинчон или "безумец", действительно он так мастерски владеет словом или это какая-то высшая степень графомании (то, что он "чертов", сомнений не вызывает). Пожалуй, в моей Вселенной есть местечко именно для гениального мастера.

А потом...

А потом автор рецензии начитался критических статей и разных анализов "Радуги тяготения", и понял, что он дурак и ничего в итоге не понял. Конец.

В Лондоне потихоньку растут бананы, из которых что только не приготовишь хмурым утром, в которое того и гляди к тебе прилетит коварная V-2, которую можно услышать, только если попало не в тебя, английские конфетки похожи на какое-то смертельное дерьмо вплоть до того, что их так же непросто жевать, в воздухе тянет посткоитальной сигареткой – рядом притаился Ленитроп, а в тексте притаились Джойс, Виан и учебник физики, которым в нем уютно не меньше, чем каким-то там песенкам, каким-то там девкам, депрессии и снова дерьму, потому что во-первых, книга многим запомнится именно этим, а во-вторых, самому Пинчону на это, вероятно, было совершенно насрать.

Он взял да и написал удивительно хитрую книжку, хитрую не только потому, что в нее впихнута вся краткая биография Пинчона с физикой, флотом, Набоковым и технической документацией «Боинг», но и потому, что в нее впихнут еще и каждый потенциальный читатель. Может, вам понравилось только потому что это умная книжка и вы сподобились все понять, в отличие от, ну что ж, сюрприз, вы сноб и задавака, может, вам понравилось просто так, тогда у вас есть надежда, может быть, вам не понравилось, потому что постмодернизм вообще не ваше, но тогда у вас все равно есть немного надежды, может, вы не смогли во всем разобраться, так надо было попробовать это сделать, попробовать принять все как есть или осознать, что проблема сложного текста в читателе, а не в тексте, а может, вам не понравилось потому, что там слишком много грязи и вам пришлось отправиться в душ, ну так что же, итог самый неутешительный – для тех, кто читает в книжке сплошь про дерьмо, у книжки просто случайно включился режим «зеркало». А, впрочем, ладно, Пинчон бы так не подумал, и не потому что он Коко Шанель из социальной сети, а просто использовал другие способы самоутвердиться, уверен, именно так и было, но человечкам масштабом поменьше (то есть мне, если кто не вник) только и дай повыпендриваться развитием, зашедшим дальше анальной фазы.

Но хватит, хватит об этом, лучше просто взять да и пойти читать «Радугу…», да поскорее, ведь я уже слышу, как гудит распаленный воткнувшейся в него могучей немецкой ракетой воздух, хотя стойте, если я это слышу – значит, все уже позади. Мы выжили посреди смертной любви этих липких страниц, спасибо, Фау, прекрати строить глазки, Хоннекер.

...величайший антивоенный роман, злейшая сатира, трагедия, фарс...

Знаете, мне кажется есть какие-то пределы того, над чем можно смеяться, какие события можно зло троллить, что превращать в фарс. Ну, это на мой взгляд. С чего всё начиналось...

Строительство и производство ракет А-4 на Миттельверке под Нордхаузеном, пожалуй, одна из самых мрачных и трагических страниц в истории немецкой ракетной техники. Для строительства и производства под руководством немецких специалистов и гестаповских надсмотрщиков использовались иностранные рабочие, военнопленные, заключенные концлагерей. Все они до начала работы под землей свозились в концлагерь «Дора» созданный специально для этой цели, непосредственно у живописной с виду лесистой горы. Внутри этой горы был установлен жесточайший режим: за малейшее нарушение порядка и дисциплины на заводе – смерть. Труба крематория лагеря «Дора» дымилась круглосуточно. Рабочие лагеря умирали от побоев, пыток, болезней, истощения и казней при малейшем подозрении в саботаже. Ни один из заключенных лагеря «Дора» не должен был выйти живым за пределы зоны, где производилось сверхсекретное оружие возмездия. Тем не менее в лагере работал подпольный центр антифашистского Сопротивления.

Да, эта история, описанная в книге Томаса Пинчона, имеет свои корни из истории войны, которую помнят наши деды и прадеды. Это страшная история, одна из ужасающих страниц той войны. И я не совсем понимаю, как можно такую тему описать таким образом, как это сделал Пинчон. Есть замечательные примеры антивоенной прозы, но никто не переводил всё это в фарс. У меня просто слов нет...

Если отвлечься от реальной истории, то можно посмотреть - а всё ли так плохо в "великом романе"? Вам может понравиться эта книга, если вы: - любите немецкие фильмы (сами знаете какие), особенно со всяким извращениями - спокойно относитесь к нецензурной брани - спокойно относитесь к туалетной теме - любите читать про психов (тут есть хоть один здоровый персонаж, а? люди?) и их бред - любите читать наркоманский бред - любите читать про ракеты - любите, когда вас злобно троллит автор - любите шпионские истории без завершения Кому можно читать эту книгу: - параноикам (хуже уже не будет) - извращенцам (Надя ( Anais-Anais ), это в твою подборку) - эммм... третье сами придумайте ;) Кому нельзя читать эту книгу: - впечатлительным особам - психически здоровым (ибо паранойя вас найдёт!!! я предупреждала! :)) - детям до 18

А три звёздочки (3/10) я поставила за те немногие крупицы прекрасного языка (бывало, не спорьте), я вздыхала, напав на них: "Ах, Томас, ну что бы тебе всё так не написать?!!!"

Дальше...