К товарищу Бэнксу у меня особенное отношение. Когда-то очень давно, прочитав его «Мост», «Шаги по стеклу», «Улицу отчаяния», был просто в восторге. Даже подумал, вот он, настоящий английский юмор, ненавязчивый и не пошлый, но очень смешной. А потом я узнал, что Бэнкс пишет еще и фантастику. Это был праздник, сочетание любимого автора и любимого жанра обещало массу удовольствия. Но все оказалось не так просто.

С первой попытки цикл «Культура» мне не зашел совсем. Пару лет назад в голову пришла мысль, но ведь такого быть просто не может, наверное просто у меня тогда было не то настроение или вообще никакого настроения. Или сам я был никакой. При этом я совершенно не помнил сюжета ни одной из книг, только в общих чертах, продвинутая цивилизация Культуры несет посредством дипломатии, подкрепленной тяжеловооруженными космическими кораблями, демократию и процветание всевозможным аборигенам. Я решил перечитать, не все сразу, а по одной книге, с перерывами, все равно между собой книги цикла практически не связаны.

Миры Бэнкса отличаются тем, что хоть с виду представители разных цивилизаций очень разнообразны, отличаясь иногда внешне друг от друга как китайская ваза от колеса трактора «Беларусь», мыслят и чувствуют они все примерно одинаково, почти по-человечески. Вот и тут, покрытый шерстью чувак со средней рукой думает и чувствует почти не отличимо от обычного человека. Кстати, назначение средней руки не раскрыто, что представляет огромное поле для фантазий пытливому и пошлому уму, вроде моего.

Пацана жалко, с ним произошла ужасная история. Сражаясь в какой-то битве плечом к плечу со своей любимой, он оказывается ранен и зажат обломками. Тогда он целует любимую в мохнатый лобик и говорит «Улетай, не нужно меня спасать, главное, чтобы ты жила». Ну трогательно и нереально, прямо как в сериалах по каналу «Домашний». Но все выходит через задницу, он выживает, она погибает. У Бога той расы оказалось специфическое чувство юмора. И жизнь для мохнорылого теряет всякий смысл. На самом деле, а не на словах, как это обычно бывает. Ну вот такая немного сопливая завязка. Эта тема соплей периодически всплывает по ходу книги в воспоминаниях главного героя. И тут надо отдать Бэнксу должное, он описал это настолько красиво, словно сам пережил что-то подобное. Я даже не стал пролистывать страницы @#$достраданий героя, как делаю это обычно, чтобы не прослезиться ненароком.

Главная же социальная тема книги это несение одной культурой своих представлений об устройстве общества другой культуре. Странноватая тема для жителя Британии. Может у некоторых там проснулась совесть и начала грызть изнутри за всевозможные фокусы из колонизаторского прошлого. Ситуация оказалась примерно следующей. Представим, что британцы начинают просвещать индусов лет так примерно 200 назад на тему, что кастовая система это совсем не то, атавизм, только тормозящий развитие общества. И на самом деле, пацаны, все вы братья, и брахман и неприкасаемый. И вообще, обнимитесь, поцелуйтесь и начинайте водить хороводы. И приходит к индусам Джавахарлал лет на сто раньше и раз в сто радикальнее. После чего, все от пьянящего ощущения свободы, равенства и братства начинают друг друга мочить весело и задорно. А когда все умерли, выжившие смотрят друг на друга и говорят, словно наш вождь в ООН «Вы хоть понимаете, что вы натворили».

Ну, если развивать тут любую из тем, это уже будут спойлеры, поэтому об ощущениях. Бэнкс писать плохо просто не умеет, так уж устроен, просто что-то получается чуть лучше, что-то чуть хуже. Эта книга из тех, что чуть хуже. Мне кажется, тут не удалось описание местности, где происходит действие. Я несколько раз ловил себя на мысли, что не могу себе представить описываемое автором. Начинал по второму разу читать, медленно, но все равно не срасталось. Хотя, возможно, это связано с переводом. На перевод я списал и отсутствие фирменного юмора. Его не может не быть. Ну и общий для всех книг о Культуре косяк. Как мне кажется, Бэнкс описывает представителей Культуры так, как сами себя представляют жители британских островов. В виду придурковатыми и эксцентричными, но в глубине души добрыми и тонко чувствующими людьми. Так и хочется взять оглоблю и вломить кому-нибудь из этих клоунов между ушей, чтобы жизнь малиной не казалась. Такая вот разница менталитетов. А в остальном просто великолепно.

Роман «Взгляд с наветренной стороны» (да, именно так называлось издание, которое я читал, а не «Смотри в лицо ветру») я брался читать трижды, и только на третий раз нашел в себе силы дочитать его до конца. И причина вовсе не в авторе и не в истории. Дело в языке — в языке перевода. Такое впечатление, будто читаешь черновик! Но и это ещё не всё…

На протяжении всей книги не отстаёт ощущение, будто переводчик идёт войной на своих коллег по цеху: придумывает от себя названия, искажает имена собственные… Он даже Культуру — название цивилизации и название литературного цикла — переименовал! в… «Цивилизацию»! Идиране у него стали «айдаранами», а Идир — «Айдараном», орбитали (это такие миры-кольца, как у Ларри Нивена) превратилась в «орбиты», а жители орбиталей, почему-то, стали жить не на внутренней, а на внешней стороне этих астроинженерных сооружений; Особые Обстоятельства — спецслужба Культуры — стали «Чрезвычайными» и даже «Чрезвычайной полицией»… А ещё в тексте постоянно путаются миллионы с миллиардами. В общем, переводчик прошёлся по Культуре как известный зверь по посудной лавке, за что я при чтении нещадно изуродованного романа его крепко материл.

Я, конечно, понимаю, что перевод — дело творческое. Но лучше бы творец не брался за этот роман и сочинил что-нибудь своё, сугубо авторское.

В прологе была война. Был он хорош, и обещал кровь. Но дальше пошло как-то суховато, тяжеловато, так что у меня возникла шальная мысль, что старую фантастику я перерос. Мысль была какой-то слишком радикальной. Я отложил роман и полез в интернеты, посоветоваться, чё-да-как. Оказалось, что роман издан в 2000 году, так что называть его старой фантастикой — явный перебор. Так что же с ним не так? Википедия услужливо подкинула жареный фактик: в 2003 году Бэнкс в числе group of UK politicians and media figures так сильно хотел отставки тогдашнего британского премьера Тони Блэра в связи со вторжением американской коалиции в Ирак, что порезал свой passport и отправил почтой на Даунинг-стрит. «Так вот оно чё, Михалыч!» — воскликнул я и пригорюнился. Стало ясно, что дядька Бэнкс, пусть земля ему будет пухом, был человеком политизированным, прямо-таки активистом, а литература сильно страдает от всяких сортов активизма. Тут же прояснилось и посвящение романа — Ветеранам войны в Персидском заливе, — и патологическая зацикленность на переживаниях главного героя. Возникло ощущение, что автор решил пробить мозг читателя беллетризованным ПТСР, как гранатомётным выстрелом.

Печально вздохнув, я продолжил чтение, но тут распогодилось, и к середине текста он уже начал попадать со мной в резонанс. Кажется, я осознал это на диалоге трёхногого посла Кабе с человеческой (?) девочкой Чомбой. Дело в том, что чужак разговаривал с ребёнком, как со взрослым. Меня это всегда подкупает, потому что сам я разговариваю с детьми точно так же. Уж скорей я со взрослым идиотом стану разговаривать, как с ребёнком, чтобы до него достучаться, но детей я никогда за идиотов не держу. То ли с этого места я как-то расслабился, то ли автор наконец-то развернулся, но дальше я уже начал получать удовольствие. Особое впечатление производили разговоры с чужацким музыкантом Циллером: этот персонаж настолько ядовит, что я просто не мог не проникнуться к нему симпатией. Надо было Бэнксу сделать его центральным персонажем... но это была бы, конечно, совсем другая история. Мне страсть как хочется воткнуть сюда парочку диалогов, чтобы вы, как и я, насладились этим отличным юмором, но я бью себя по рукам и воздерживаюсь. Нет, вы найдёте это сами. Ведь вы же прочитаете, а?

В итоге не все персонажи романа получили то, чего добивались, но всё закончилось хорошо. С сожалением я сознаю, что и автор, наверное, не достиг цели, — во всяком случае, в отношении такого читателя, как я. ПТСРом автор меня не пробил, разве что пощекотал слегка. И даже, скорее, раздосадовал его избыточностью. В части фантастической я не увидел никаких прорывных идей, и это, пожалуй, моё главное огорчение. Такого рода фантастику я называю «старой», потому что всё основное её содержание оформилось в тридцатых-шестидесятых годах. Гиперпрыжки, подпространство, безгранично могучий ИИ, множество разумных рас, мегалофауна, галактические войны (куда ж без них), артефакты исчезнувших цивилизаций... в последние годы я называю такое не фантастикой, а фантазией. Потому что это, в сущности, сорт магии. Взмахнул волшебной палочкой, и — опа! — перенёсся за стены замка: что это? магия? ага, магия. Нажал кнопку, и — опа! — гипердвигатель перенёс тебя в соседнюю галактику: что это? science fiction? да с чего бы вдруг? та же магия, только слова используются другие, гипердвигатель вместо волшебной палочки. Магия не требует объяснений. На вопросы «как?» или «почему?» магия отвечает: «патамушта МАГИЯ!» Если я не вижу подробностей, как работает гипердвигатель, значит, это не гипердвигатель, это — волшебная палочка. Увы. Когда я начинаю испытывать голод по фантастике, а в пределах досягаемости моих загребущих рук ничего нового не находится, я просто беру и перечитываю Марусека или Уоттса... Но за диалоги с Циллером Бэнксу искреннее спасибо!