Пёстрые рассказы

Название у этой книги просто идеальное, потому что «Пестрые рассказы» - это пестрые рассказы, ни больше ни меньше. Вся книга состоит из коротеньких заметок, рассказывающих о самом разном – любопытных историях, подхваченных слухах, иноземных законах. Сюда же затесались мифология, философия и, как ни странно, животные.

Выглядит это следующим образом: рассказы пронумерованы и, например, первые три – это занимательные факты о животных, следующие два-четыре – о занятных философских высказываниях, следующие шесть задевают историю, ну и так далее. Может показаться, что тяжело скакать с темы на тему, но на самом деле это совсем не так. Рассказы читаются очень легко (да и, при их крохотном размере, было бы странно, если бы тут возникли какие-нибудь сложности), и, поскольку написаны они, так сказать, в одном тоне, перемена тем вообще практически не ощущается.

Чтиво это часто очень забавное…

Александр, рассматривая в Эфесе свой портрет, нарисованный Апеллесом, не воздал подобающей хвалы мастерству художника. Когда же приведенный конь, точного живого, ржанием приветствовал изображенного на картине, Апеллес воскликнул: «Владыка, конь оказался лучшим знатоком искусства, чем ты!»

…а местами и впечатляющее.

Рассказывают, что когда Антигон Второй взглянул на тело своего сына, павшего в битве, он не изменился в лице и не заплакал, только похвалил юношу за доблесть и приказал предать его земле.

Большинство рассказов так или иначе выставляют напоказ человеческие качества, когда хорошие, когда и плохие. Правда, в силу древнегреческих принципов суровой и не всегда понятной справедливости некоторые восхваляемые поступки кажутся жестокими современному оку. Особо запомнилась мне такая вот история:

Один мальчик на глазах кого-то, кто был вместе с ним в храме, поднял золотой листик, отвалившийся от венка Артемиды. Судьи положили перед ним на выбор игрушки, кости и подобранный листик. Мальчик предпочел всему золото. Поэтому он был приговорен к смерти как храмовый вор; судьи не снизошли к его возрасту и назначили кару сообразно проступку.

Ну да едва ли кому-нибудь придет в голову брать этот памятник древней литературы за жизненное руководство – это так, к слову. К слову скажу еще и об том, что на мужескую любовь здесь натыкаешься куда чаще, чем на традиционную. Однако возвышенность описанного порой очень трогает.

Итого – легкое, очень любопытное чтение, рекомендованное широкому кругу читателей.

Одна из самых бесполезных античных книг. И я её перечила в третий раз.

Книга состоит из коротких рассказов из греческой истории. Написана она римлянином, но на греческом и настолько прогречившимся, что сам бы не упомянул о своей родине - догадаться было бы невозможно. Как обычно у поздних авторов, римский дух весь выветрился.

По своему характеру Элиан - типичный грамматик/мелкий философ. Umbraticus doctor, любитель книжной премудрости, девственник, задрот, фанат древних Афин и копания в мелочах.

Всё, что нужно знать об Элиане в одной истории (вернее, в его комментарии к ней):

Многие люди берут под сомнение знаменитую силу Милона из Кротона, рассказывая следующую историю: никто из противников не мог отнять зажатого в руке Милона гранатового яблока, а его возлюбленная в состязаниях с ним не раз без труда добивалась этого. Отсюда можно заключить, что Милон был мощен телом, но слаб духом.

А вот ещё цитата, которая покажет и Элиана и Пиндара, да и вообще греков:

Поэт Пиндар пять раз состязался в Фивах с Коринной и неизменно, так как слушатели были невежественны, был признан побежденным. Желая упрекнуть фиванцев в том, что они чужды Муз, Пиндар стал звать Коринну свиньей.

И зачем я тогда это читаю-перечитываю? Книжка хороша как слушалка во время других занятий. Рассказики короткие, разнообразные, внимание не отвлекают, пропустишь - ничего не потеряешь.

Например, у красавиц и красавцев, по его мнению, белокурые волосы:

...она снова стала самой красивой среди своих сверстниц — ведь красоту Аспасия получила от наипрекраснейшей богини. ... Волосы у нее были белокурые и немного завивались, глаза огромные, нос с небольшой горбинкой, маленькие уши, кожа нежная, цвет лица напоминал розы.

Передают, что Александр, сын Филиппа, отличался природной красотой — волосы его вились и были белокуры, но в лице царя сквозило, судя по рассказам, что-то устрашающее.

При всей любви к грекам, Элиан не забывает воткнуть шпильку:

Мы чтим из гречанок — Пенелопу, Алкестиду и супругу Протесилая, из римлянок — Корнелию, Порцию, Цестилию. Я мог бы назвать здесь и других римлянок, но не хочу, чтобы немногочисленные имена гречанок потонули в именах римлянок, дабы кто-нибудь не подумал, будто я делаю это из патриотических побуждений.

А ещё меня заинтересовало требование к высокой живописи:

Дионисий следовал ему во всем, за исключением размера картин; — у него была та же страсть, тот же дух, такие же фигуры, та же легкость одежд.

Страсть? Интересно, что там за слово в оригинале. Судя по дошедшим до нас фрескам, древние вообще не умели изображать осмысленное выражение лица:

"Пёстрые рассказы" - что-то вроде музыкального сборника, лёгкая, не обременительная книжка на тот случай, когда не хочется загружать мозги. Я и в четвёртый раз её перечитаю. И в пятый.

Римский писатель Клавдий Элиан (ок. 170-222 гг.) писал на греческом и условно относится к так называемой второй софистике - течению возникшему во втором веке. Вторая софистика - это мудрствование в духе лучших образцов классического периода, своего рода мини-возрождение во времена поздней античности. "Пестрые рассказы" представляют собой выписки, иногда значимых, а иногда и нет, исторических анекдотов и просто любопытных наблюдений. Собрание рассказов - достаточно эклектическое: наблюдения за поведением животных сменяются историями из жизни политиков, высказываними философов и знаменитых гетер. Элиан, поэтому, в большей степени литературный антиквар, чем пистатель или историк.

Совершенно неправдопoдобное утверждение о лягушках:

Очень умны еги­пет­ские лягуш­ки и намно­го пре­вос­хо­дят этим осталь­ных сво­их соро­ди­чей. Если еги­пет­ская лягуш­ка заме­тит ниль­скую водя­ную змею, она отку­сы­ва­ет трост­ни­ко­вый побег, косо зажи­ма­ет его в челю­стях и креп­ко дер­жит. Водя­ная змея не может про­гло­тить лягуш­ку вме­сте с тро­стин­кой, пото­му что не в состо­я­нии так широ­ко рас­крыть пасть, чтобы в нее вошло и то, и дру­гое. Так сме­кал­ка лягуш­ки побеж­да­ет силу водя­ной змеи.

Слова Платона:

Надеж­ды, — гово­рил Пла­тон, — сны бодр­ст­ву­ю­щих.

А вот и описание греческих вин (просится в какую-нибудь книгу об истории виноделия):

Я пере­чис­лю вам сор­та гре­че­ских вин, поль­зо­вав­ши­е­ся в древ­но­сти сла­вой: прам­ней­ское вино, посвя­щен­ное Демет­ре, хиос­ское с ост­ро­ва Хиоса, фасос­ское и лес­бос­ское. Кро­ме того, суще­ст­во­ва­ло так назы­вае­мое слад­кое вино (вкус его соот­вет­ст­во­вал назва­нию) и крит­ское, в Сира­ку­зах дела­ли вино, назы­вав­ше­е­ся в честь како­го-то тамош­не­го царя «пол­лий». Пили так­же вино с ост­ро­ва Коса, име­но­вав­ше­е­ся соот­вет­ст­вен­но кос­ским, и родос­ское, назван­ное по месту изготов­ле­ния. Раз­ве не свиде­тель­ст­ву­ет о склон­но­сти гре­ков к рос­ко­ши то, что они охот­но при­ме­ши­ва­ли к вину мир­ру. Назы­ва­лось такое вино мирро­вым. О нем упо­ми­на­ет коми­че­ский поэт Филип­пид.

Чтение Рассказов требует серьезных комментариев, но даже и академического издания Литературных Памятников иногда не достаточно. К примеру, почему в сосуде для благовоний должна быть лестница

Коми­че­ские поэты утвер­жда­ют, что чудо­вищ­ной тупо­стью отли­чал­ся некий Полидор и еще Кики­ли­он, кото­рый по сво­ей нера­зум­но­сти пытал­ся счесть мор­ские вол­ны. Пре­да­ние назы­ва­ет таким же глуп­цом Сан­ни­ри­о­на, искав­ше­го лест­ни­цу в сосуде для бла­го­во­ний.

не ясно даже если представить себя античным глупцом.