Отзывы о книге Великие мечты

Если бы меня попросили порекомендовать книгу о том, как нельзя воспитывать детей, то я бы точно посоветовала «Великие мечты» Дорис Лессинг. И добавила от себя, что книгу честнее было назвать «Великие нытики».

Автор определенно хотела показать как сказываются война, революции, громкие политические события в жизни людей на примере одной «семьи», но как по мне, исполнение этой задумки было во много раз менее интересно, чем хотя бы представление в своей голове их резинового дома.

Семья «великих мечтателей» - это скопище людей с серьезными претензиями к обществу. Точнее, к каждому, кто не они. Главная героиня Фрэнсис – это добровольная и уже профессиональная спасительница всех сирых и убогих, женщина с удивительной способностью вставать самой себе на горло и слушать сутками пафосные речи приблудышей, нагло жрущих с ее стола. К таким же наглым приблудышам можно и отнести родных детей Фрэнсис – Эндрю и Колина. Выросшие с ненавистью к отцу, но все равно принимающие его в своем доме. Живущие с презрением к матери, потому что все свои проблемы видят от нее: не смогла родить их от нормального мужика, дала им вырасти в нищете и унижении, а потом не смогла одолеть весь мир, чтобы два ее обиженных на жизнь раздолбая могли спокойно встать на ноги «самостоятельно».

Бабушка Юлия – адекватный персонаж, призрак интеллигентного и, возможно, более осознанного прошлого, когда люди еще осознавали себя хозяевами своей жизни. Она тоже сталкивается с проблемами общества, но ее злоключения – это печать «нацистки», чистой немки, за которую ей нужно отвечать перед приблудышами. Да и их, черт знает почему, терпит в своем доме даже она.

И Джонни. Подающийся автором и персонажами как главный злодей, виновник растления умов, главный эксплуататор, отстойный отец столетия. А в моих глазах, единственно по-настоящему счастливый человек во всей книге: лучше быть «имбецилом» Джонни (как ласково определила его мать Юлия), чем "святой" Фрэнсис.

И вся эта книга - это история существования горе-семейства с ватагой чужих приходящих детей. Их дни наполнены пустыми разговорами о мире, смешанных с предубеждением, собственным эгоцентризмом и желанием быть неудобным даже для ближнего своего. Все персонажи растут, но никогда не над собой. Проблемы, что были у Колина и Эндрю в детстве, они взяли с собой в старость, став чуть ли не более бестолковыми, чем их отец. Фрэнсис, несмотря на то, как она с собой обращалась, дожила до глубокой старости и все так же тянула на себе исключительно неблагодарных людей. Все детки-приблудыши выросли и стали частью ненавистного общества. И…что?

Возможно, кому другому эта книга и покажется как памятник сложностям 60-70-х годов, с их ежедневно меняющимися идеями и неменяющимися людьми. Возможно, даже и заметят, о каких великих мечтах ведется речь. Но для меня это – «Великие нытики».

Книга о жизни британских коммунистов ХХ века. Интересно на протяжении десятилетий наблюдать, как изменяется их отношение к нашей стране, какие слухи до них доходят и чем они заканчивают свою деятельность. Красавица Фрэнсис полюбила коммуниста Джонни и вышла за него замуж. Мужем он оказался никудышным: семью не содержал совсем, всё время в командировках по партийным делам, домой приводил толпы гостей, а кормить их должна была жена за свой счёт. Да ещё он постоянно упрекал жену за то, что она не разделяла его партийных интересов а позже и за то, что потолстела и плохо выглядела. А когда родились дети, он и вовсе перестал появляться дома, бросив жену на съёмной квартире без денег с маленькими детьми на руках. Джонни не из бедной семьи, но его мать поначалу тоже не хотела помогать Фрэнсис. Она сама аристократка, сына не растила, и ей сложно понять, как это тяжело. Она видит только бедность и грязь в доме Фрэнсис... Фрэнсис могла играть в театре, но ей пришлось оставить свои великие мечты и работать в газете, где платили на полкопейки больше. А её муж тем временем ездит по всему миру за счёт партии, заводит новых жён... В конце концов, даже злая свекровь приютила семью сына и оплатила образование не только его детей, но и дочери его очередной жены. Фрэнсис в огромном доме свекрови вырастила не только своих детей, но и их друзей и подруг, и даже детей своих соперниц. Дом стал коммуной, куда мог прийти каждый и жить столько, сколько ему надо. И всю эту ораву кормила заботливая Фрэнсис на свои деньги. У многих детей были проблемы с родителями, некоторые употребляли наркоту, бросили школу, воровали. И всем им Фрэнсис заменила мать и помогла вырасти достойными людьми. А Джонни только приходил поболтать и вербовал новых членов партии. Даже родные дети презирают такого отца. У многих подростков были великие мечты, особенно у африканцев. Они хотели изменить мир, чтобы не было войн и бедности. Но осуществлять эти мечты стала только одна Сильвия, которая стала врачом и уехала в Африку. Остальные после победы коммунистов слетелись, как вороны, и стали разворовывать помощь, которую оказывали стране международные фонды, в то время как целые деревни вымирают от спида, а в школах и больницах нет самого необходимого, да и самих школ и больниц тоже во многих местах нет. А тех, кто пытается что-то делать или хотя бы говорит правду, сразу объявляют агентами Южной Африки. Все дети, которых вырастила Фрэнсис, ей благодарны, кроме одной гадины, которая сочиняет гадости про всю семью и ломает жизни тех, кто делает хоть что-то полезное. Вообще революционеры не должны жениться. В книге есть ещё несколько бывших жён коммунистов, и у всех брак не сложился. А Фрэнсис даже в старости не получает заслуженного покоя. Снова её дом полон детей, которых надо растить и учить. Но с ней хотя бы есть любимые мужчины, которые помогают и поддерживают

Международное гуманитарное право стоит, в основном, на двух столпах: Женевской конвенции, запрещающей жестоко обращаться с пленными, убивать некомбатантов и всё такое, и Гаагской — запрещающей разные виды оружия. В частности, Гаагской конвенцией запрещены пули дум-дум — они расширяются, сплющиваются и разворачиваются в теле человека, доставляя ему дополнительные страдания.

«Великие мечты» стали для меня пулей дум-дум.

И дело отнюдь не в том, что роман плохо написан, он написан и переведён замечательно, как и следует книге, за которую дали Нобелевку. И не в том, что он скучный или что-то такое — оторваться от чтения было сложно, даже несмотря на то, что сюжет очень условен. Ну знаете, как в ситкомах — нить есть, но смотришь, в основном, ради взаимодействия между персонажами. Вот и здесь так же, хотя жанр, пожалуй, максимально далёк от ситкома.

Так что же заставило меня назвать «Великие мечты» пулей дум-дум? Я сама не верю, что это пишу, но это факт: эта книга ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗАСТАВИЛА МЕНЯ ЗАДУМАТЬСЯ. Причём, над очень-очень-очень неприятными вещами. Но ближе к сути.

Один из основных главгадов книги — товарищ Джонни. Сынок из богатой семьи, который увлёкся идеями коммунизма и, благодаря необыкновенному обаянию, выдающейся беспринципности, патологическому стремлению лгать и, наверное, необыкновенной фанатичности стал виднейшим коммунистом Лондона и кумиром молодёжи. При этом бросающим многочисленных жён (чертовки сначала казались товарищами, а потом оказались меркантильными дурами: денег им на детей подавай, ишь!) и детей, и не стесняющимся при этом подкидывать их всех на попечение первой жене — Фрэнсис. Всех — в смысле не только детей, но и сумасшедшую (в медицинском смысле!) бывшую жену. А чё, Фрэнсис всегда обо всех заботилась, ей жалко что ли, а у него в очередной африканской стране революция стынет, не до этого!

Ну что тут сказать. Джонни действительно потрясающая сволочь: кулаки при чтении сжимаются, ярость застилает взгляд, итд итп. Лессинг, скорее всего, выписывая его таким мерзким линчует коммунизм (и тупых спермоба… мужиков, в смысле), но, мне кажется, читая это СЕЙЧАС, сложно не увидеть параллели с любыми фанатиками какой-либо идеологии. Любой. Которые готовы сутками напролёт спорить в интернете, или с мужиками за бутылкой на прокуренной кухне, или вообще, в одиночестве с телевизором, кто прав, а кто виноват и как бы нам обустроить Россию, Украину, весь мир, а за это время их жёны успевают вернуться из магазина, забрать ребёнка, приготовить ужин, проверить домашку итд. И, если такая жена робко поинтересуется у ЗАНЯТОГО ВАЖНЫМИ БЕСЕДАМИ мужа, не соизволит ли он вынести мусор, она получит в свою сторону либо поток брани, либо снисходительный взгляд, выражающий одно — НУ КАКОЙ МУСОР, МЫ ТУТ ДЕЛА ВСЕЛЕНСКОЙ ВАЖНОСТИ ОБСУЖДАЕМ.

И это ещё бытовая зарисовка, а представляете, как страшно, когда у власти оказываются люди, которые постоянно витают в этих фантазиях об обустройстве мира, а не занимаются РЕАЛЬНЫМИ проблемами. А представьте, как страшно, когда они эти «великие мечты» пытаются осуществлять?.. Впрочем, ладно, нам, увы, и представлять не надо. И на этом фоне балабол Джонни ещё довольно мил, хотя я вижу, вижу в нём корни вот этого вот ужаса, который происходит.

А что насчёт условно положительных героинь на другом полюсе? Аристократка старой закалки Юлия, в чьём доме, кстати, живёт Фрэнсис, ее дети, их дружки и вообще кто только не. Образ замечательно прописанный: безупречных манер пожилая немка, постоянно в шляпках и платьях, ледяная снаружи, но со способным к любви сердцем. Пример для подражания! Да только… Джонни — её сын. Да-да, она называют его имбецилом, непутёвым и далее по списку, но это у неё он вырос. Это она даёт ему деньги. И это она часто говорит непутёвой первой невестке Фрэнсис: «Не понимаю, как вы позволяете ему с собой так обращаться?», будто целиком снимая с себя ответственность за происходящее. Юлия во многом преодолевает себя, помогает стать собой Сильвии — ещё одной героине романа, но её старомодной вежливостью, манерами и достоинством не остановить зло. И однажды убедив дерзких девочек-подростков попить с ней чай из фарфоровых чашечек и блюдечек леди из них тоже не сделать. Нет, таким, как Юлия зло не победить. Увы.

Может, получилось в итоге у Фрэнсис? Тоже нет, хотя она, наверное, в чём-то была ближе к этому. Всеобщая мать, вскормившая целую компанию трудных подростков и писавшая в газету под псевдонимом ответы читателям на остросоциальные, но в то же время бытовые вопросы: вроде что делать, если дочь рано начала половую жизнь? Дать контрацептивы, отвечает Фрэнсис. Мудро, но очень скандально. Или… или даже не мудро? Да, большинство из выкормленных ею трудных деток, выпорхнув из гнезда, добились каких-то успехов. Некоторые, впрочем, совсем не оценили стараний благодетельницы. И, кто знает, сумей всёпонимающая и, честно говоря, склонная к излишнему терпильству Фрэнсис поставить на место мужа или зарвавшуюся наглую девку Роуз — кто знает, может, это бы заставило их хоть немного, но измениться? Не внесло ли попустительство Фрэнсис вклад в появление чудовищ?

Тут сделаем краткое отступление от разборов героев, почему именно линия Фрэнсис и порвала меня в мясо? Да потому что я уже несколько месяцев не могу ответить себе на вопрос: есть ли у меня моральное право называть уродами и даже желать смерти тем, кто творит действительно ужасные дела и говорит страшные вещи? Потому что мораль твердит: да как же так, ты не можешь ненавидеть того, кого лично не знаешь, ты не знаешь всей подоплёки, да и вообще, может, такого человека МАМА НЕДОЛЮБИЛА, обманул телевизор, он был вынужден и так далее. К тому же, продолжает этот голосок в голове, если ты станешь желать им смерти, не сделает ли тебя это равной им? Разве можно отвечать на зло злом.

И с каждым днём я всё больше понимаю, что, кажется, всё-таки да. Можно. И, наверное, даже нужно. Потому что пока «добряки» рефлексируют и сюсюкаются со злом, зло берёт и делает. И ещё и берёт на вооружение полемические приёмы «добряков» и убеждают их в том, что это они, на самом деле, уроды, раз называют зло злом и смеют давать ему сдачи.

Так вот. Фрэнсис как раз олицетворяет для меня такую вот добрую безотказную женщину, на которой зло в итоге паразитирует и ещё и её в итоге выставляет виноватой. Поэтому так, как она, кажется, тоже нельзя.

По той же логике не получится и у Сильвии. Даже святость, даже вторая Мать Тереза бессильны против идеологической чумы, чумы реальной и человеческих мелких пороков: невежества, жадности, зависти. Можно упахиваться одной, можно класть жизнь на алтарь, можно подставлять вторую щёку — нет, это тоже не поможет.

И, спрашивается, как быть? Если три совершенно замечательных, потрясающих, удивительных женщины всё равно оказались бессильными перед злом? Где ответ? Как всё исправить, как можно было всё предотвратить? Все эти вопросы вихрем проносились в моей голове, пока Лессинг своим романом пулей дум-дум разбивала мои розовые очки, мои надежды, мои убеждения.

Хорошо, что Гаагская конвенция не распространяется на книги, даже если эти книги как пули дум-дум. Такие произведения хоть и умеют делать больно, но эта боль важна и полезна. Спасибо, миссис Лессинг. Пойду думать и зализывать раны. А вдруг у меня всё-таки получится придумать, как на самом деле надо?

Пока читала этот роман, все время опасалась, что он окажется тем самым «Реквиемом по мечте» - одним из самых страшных фильмов, которые я видела… Само название уже намекало на катастрофическую суть. И — да, отчасти, это он и есть — реквием по грандиозным мечтаниям, по попыткам изменить этот мир хоть немного к лучшему, избавить его от войн, от страданий, от несправедливости. Жизнь трех поколений, каждое из которых мечтает о лучшем.. И не просто мечтает, а пытается это лучшее по своему воплощать в жизнь. А мы, обреченные на беспомощную роль читателей, наблюдаем за бесконечными заботами Фрэнсис, которая в 60-х и 70-х кормит и пригревает асоциальных подростков (и не только подростков!), получая в ответ презрение и насмешки. Мы видим сизифов труд Сильвии и ее коллег, которые пытается спасать жизни обреченных. Но — что еще страшнее — мы видим как многие из прекрасных мечтаний оказывается абсолютными иллюзиями, а их носители не выдерживают столкновения с реальностью, уходя в отрицание или холодный цинизм. Во всей красе мы видим, как работают защитные механизмы психики, спасая сотни, а, может, и тысячи людей от того, чтобы оказаться погребенными осколками собственных воздушных замков. Потому что, на деле, многие из этих замков строились из могильных плит… Как, например, прекрасная иллюзия о сталинской России, о Советском Союзе. Страна — идеал всех западных коммунистов, воплощенная утопия, пример, которому весь цивилизованный мир обязан следовать! Одна из самых тяжелых сцен в романе — это выступление бывшего коммуниста, бежавшего из югославской тюрьмы, перед своими «товарищами».

Когда Рубен приступил к рассказу («Я приехал в Лондон, чтобы поведать правду о сложившейся ситуации, как велим мне мой долг..»), в комнате стало тихо, так что он не мог пожаловаться на невнимательность аудитории. Но эти лица… эти были не те лица, котоыре видишь обычно на митингах, реагирующие на то, что он сказал, улыбками, кивками, согласием или несогласием. Это были вежливые, ничего не выражающие маски. Часть слушателей были коммунистами и останутся коммунистами на всю жизнь, они никогда не изменятся. Другая часть состояла из бывших коммунистов, которые могли покритиковать Советский Союз, и даже с определенным жаром, однако все они были социалистами и верили в прогресс, в едущих наверх и только наверх эскалатор, конечная цель которого - лучший мир. И СССР настолько тесно ассоциировался у них с этой верой, что стал ее символом. Как выразились десятилетиями позднее люди, так и не вынырнувшие из фантазий: «Советский Союз — наша мать, а матерей не оскорбляют». Они сидели и слушали человека, который провел четыре года в коммунистической тюрьме, подвергался насилию и жестокости. Эмоции рассказчика зашкаливали, так что иногда Рубен Сакс начинал плакать, поясняя, что это «из-за того, что опорочена и искажена великая мечта человечества», но на самом деле обращался он не к чувствам, а к разуму…. Полтора часа выступал эмиссар «истинного положения дел» и закончил страстным приглашением задавать вопросы, но вопросов не было. И, как будто Сак ничего и не говорил, собрание закончилось»

.

Такой же фантазией оказывается и мечта о «свободной Африке». Освобождение оборачивается обогащением тех немногих, кто добрался до верхушки общества, а недавние мечтатели теперь живут в своей собственной иллюзорной Африке, которая также далека от реальной, как Советский Союз в представлениях западных коммунистов — от его реального воплощения. А на фоне той метаморфозы, которая происходит с «борцами за независимость», даже старый упертый коммунист Джонни начинает вызывать симпатию.

Это была бы очень страшная книга… но, мне кажется, тогда бы она не заслужила Нобелевской премии. Потому что ужаснуть трепетного читателя не так сложно. А вот показать многогранность реальности, где безнадежность и надежда подчас — две стороны одной монеты — это уже гениальность. Из краха сгоревших и разрушенных мечтаний, как Феникс возрождаются новые надежды. Сильвия, потерпевшая поражения на своем маленьком поле боя, внезапно оказывается окруженной такими же бойцами как она. И она уже не одна — ее зовут, поддерживают. Ее труд нужен и востребован. А нарушение врачебных правил, операция без лицензии.. выясняется, что так делают все, потому что главное — спасение жизней. И в этот момент понимаешь, что Сильвия — не единственная и уникальная. Что были и будут люди, которые не выступают на митингах, не говорят о великих планах, а просто делают свою работу — спасают жизни, а, значит, спасают мир. И остается Фрэнсис, которая снова берет на себя заботу о никому не нужных детях, пусть и жертвуя мечтой.. Стоит ли мечта человеческой жизни? Фрэнсис раз за разом выбирает жизнь. Она намеренно все время подчеркивает свою отстраненность от политики, за что ее презирает бывший муж и другие «активисты». Но обывательница Фрэнсис раз за разом спасает и кормит детей, и словно бы квинтэссенцией всех спасенных звучит в старом доме детский смех малышки Селии. Явление Селии — поздней внучки, которая внезапно объединяет всех, становится тем самым Рождеством, которое озаряет надеждой абсолютно всех. Эта надежда - как знак того, что ни одно доброе дело все-таки не является сизифовым, что любой шаг оставляет след, и брошенное зерно становится колосом. И одна жизнь прорастает во многих.

...И мне кажется, не прочитав этот роман, невозможно в полной мере понять и представить историю двадцатого века. А, возможно, и двадцать первого.

Для ДП 2022 - команда "Радио БедЛам"

Не хотелось разменивать сотку рецензий отзывом на такую книгу, но что поделать, се ля ви. Это эпичное полотно (про что уже неоднократно написано другими рецензентами), эпичное по пространству и времени охвата и... настолько же скучное. Ни уму, как в народе говорят, ни сердцу. Автору дали "Нобеля", для меня это обычно показатель не читать. Проблемы своего времени, герои своего времени, это не сонеты Шекспира и не диалоги Сократа, веками проверку не пройдёт. Давайте вместе посмотрим, что такое Нобелевская премия в литературе. Вот есть общество: в нём угнетатели и угнетенные, богатые и нищеброды, женщины и мужчины, политика, экономика, голод и болезни. Вот автор с чёткой гражданской позицией пропускает проблемы и противоречия через себя, вот пишет монументальную книжищу. А элита мира сего как бэ хлопает автора по плечу:" Ну-ну, так так" И даёт премию. Типа, молодец, мы заценили, мы осознали. И автор такой:"о да, я сделал свой вклад с мировую литературу" И? И все! Дохли от СПИДа и голода в Африке когда-то дохнут и сейчас. Проблема прав и свобод людей была и осталась. Нормальное госустройство? Не, не слышали. Всё противоречия остались на месте, вышли на новый виток. Чему учит эта книга? У героев смутные понятия о чести, достоинстве, нравственности или их совсем нет. Такие себе, "безразличные к радугами, моральные уроды". Если ты мечтаешь о великом - твоя жизнь не напрасна, - вбивает автор нам в голову. Напрасна. Любая человеческая жизнь напрасна, если смотреть только со стороны тела, а не Духа. И если бороться только со следствием, не трогая причину, это как стричь сорняк ножницами- только пышнее разрастется. Возможно, для своего времени эта книга был своеобразным Откровением, Гласом в пустыне. Но... Имхо, тот же Апдайк легко, задорно и с огоньком рассказывает и показывает, куда приводят мечты без нравственности в разрезе целых поколений и гораздо легче читается. Но это, конечно, дело вкуса.

Продиралась через тернии чужих логических конструкций к зведному небу снаружи и нравственному закону внутри во славу Императора, согласно Пророчеству и ДП 2022, Команда "Как два пальца".

Попытка придать справочнику по психологии окрас художественной литературы получилась провальной. Автор упоминает событие или действие, добавляет пару диалоговых фраз и каких-то действий, потом ныряет в причины и следствия человеческих реакций. Было бы интересно, если бы кроме этих пояснений имелись сами действия и складывались взаимоотношения. Но вот этого нет. Это - штрихи. Вроде - они её не любили. "Ты скверная!" - сказали они. И взялись протирать пыль. Пыль осела даже не ботинки. В каждой из них бушевало чувство протеста..." и пошло про чувство протеста и его истоки и следствия. Таким Макаром в начале чего только не навалено: про конфликт поколений, про булимию, про проблему отцов и детей... Словно главы учебника психологии сдобрили именами и парой фраз для того, что автор называет художественностью. Я сейчас подписана на девочку, которая разыгрывает сценки и сама играет себя и то парня, то свою мать - и к тексту ссоры добавляет истинные причины слов с точки зрения психологии. Вот вся эта книга похожа на сплошной видос этой девочки.

И получается, что, невзирая на километровые пояснения истоков чувств и реакций, герои совершенно картонные. Их даже как бы и нет - только так, штриховка на заднике. Это просто невозможно выносить долго.

В этой книге просто адская система бессмысленных диалогов и кратких, но совершенно не нужных и ничего не повествующих, описаний действий. Это сделано настолько топорно, ни к чему, неправильно, ни к месту... что хочется выть.

Африканская часть в книге не пришей кобыле хвост, хотя так-то она получше. Если бы она была отдельной, книгу можно было бы читать. В ней хотя бы какая-то художественность появилась. И автор отошла от справочника по психологии. Но основной массив книги уже так утомил, что было сложно переключиться. Тем более концовка вернулась к справочнику по психологии, и стало опять невыносимо.

Это вообще не художественное произведение.

Флэшмоб 2024: 34/50.

Дорис Лессинг - английская писательница, лауреат Нобелевской премии по литературе 2007 г. Её роман "Великие мечты", как написано в аннотации, "эпохальное полотно, рассказывающее о жизни трёх поколений". Для меня этот 600-страничный роман стал открытием. Впервые читала что-то у Д.Лессинг, впервые окунулась в жизнь Лондона, дорогого города, в котором кто только не обитает, впервые узнала об английском коммунизме, о котором немало пишет автор. Героев много (как тут не вспомнить Л.Н.Толстого с "Войной и миром"), но главными являются три женщины, стержни не только произведения, но и семьи: Юлия - Фрэнсис - Сильвия. Каждая из них - представитель поколения. Юлия - аристократка, настоящая чопорная англичанка, к которой я прониклась к финалу самыми добрыми чувствами. Фрэнсис - жена сына Юлии, настоящего коммуниста, просто больного идеей коммунизма Джонни. Фрэнсис - любящая мать, такая наседка, которая становится матерью дома, где и происходят основные события романа. Сильвия - приёмная внучка Юлии, та девочка, которая вдохнула жизнь не только в приёмную бабушку, но и в дом. И профессия у неё гуманная. Юлия становится врачом. Работает в Цимлии, выдуманном автором южноафриканском государстве. Выдумано только Цимлия, всё остальное - правда жизни. Сильвии пришлось столкнуться со многими бедами: борьба со СПИДом, борьба вообще за собственное выживание. Прочитала... Мыслей много... Не только восторженных... За книгу благодарю свою добрую знакомую и коллегу Наталию Анатольевну! Она точно знала, что роман мне понравится.

Книгу Дорис Лессинг "Великие мечты", особенно африканскую её часть, я прочитала на одном дыхании. Две части  книги неразрывно связаны, в первой части читатель вместе с автором погружается в непростой быт дома Юлии, где живёт её невестка Фрэнсис, её подросшие внуки и множество их друзей, а так же появляется Сильвия, приёмная дочь сына Юлии, Джонни. С трудом сформулировала, как это написать, кто кому в этом доме кем приходится и как запутаны и запущены между жильцам, даже толком не родственниками, отношения. Вроде бы ничего сверхъестественного,  но написано забавно и следишь за жизнью большого "семейства" с неослабевающим интересом, это все как сериал, из пустого в порожнее, но трудно оторваться. Фрэнсис пишет, её бывший муж Джонни изредка навещает родных, чтобы опять ускакать на митинг, Кубу или демонстрацию; каждый переживает что-то свое, показано прошлое Юлии, Фрэнсис, даже собачка Злюка тут к месту. Франклина, студента из Африки, учат воровать в магазинах, а Роуз с детства обижена на весь мир, Сильвия становится врачом, а её мать психотерапевтом, но без диплома. Вроде бы проходит много времени, а по сути в доме Юлии и Фрэнсис ничего не меняется, одни уходят, другие приходят. Гораздо более захватывающей видится мне жизнь Сильвия в Цимлии. Долго сомневалась, какую страну африканского континента описала Лессинг. Сама писательница выросла в Зимбабве, в прошлом страна называлась Южная Родезия. Замбия, Ботсвана и Намибия тоже вполне могли быть Цимлией. В стране в результате гражданской войны победила прокоммунистически настроенная власть, но благоденствия и счастья Цимлии это не принесло. Обратила пристальное внимание, что международные организации, вроде бы созданные помогать развивающимся экономикам, губят их. Выдают изначально невыгодные кредиты, а насквозь коррумпированная местная власть соглашается, чтобы урвать что-то в целях личного обогащения. Добрый мальчик Франклин становится жирным и вороватым чиновником, а энтузиасты, вроде врача Сильвии и католических миссионеров ничего не могут изменить. Я всегда не понимала, почему в Африке голодают люди, ведь на большинстве территорий климат чудесный и можно снимать урожаи круглый год. Значит кому-то выгодно держать население целых стран в нищите, и нет там помощи бедным от международных гуманитарных организаций, а есть хищнический бизнес, и именно такая корпумпированная власть, согласная на все, нужна этим "помощникам". Засуха и эпидемия СПИДа подкашивают страну окончательно, белые фермеры, способные к труду, уезжают кто куда. Эдна, жена белого фермера, говорит, что наверно мы все могли бы стать лучше, будь у нас такая возможность. В этом некая мудрость обреченности. Молодёжь 60х, коммунисты и мир запада верят, что могут изменить мир, но мир наш настолько плотен и суров, что мечты это только флёр и туман, а когда они рассеиваются, приходят у кого-то разочарование, а у кого-то светлая грусть и мудрость. Как человек влияет на свое место, так и место ещё больше влияет на человека. Сильвия будто бежит из Африки, забирая с собой лишь свое - двух подростков, Зебедея и Умника. Ее усилия почти тщетны, это как напоить пустыню тремя кружками воды. И сил больше нет, остаётся тихо умереть на диване. Каждая великая идея проверяется временем и чаще всего разбивается о плотные скалы реальности. Лечить людей в Африке, осваивать целину, нести свободу - это вещи одного порядка. Жизнь человека проходит и уже следующие поколения начинают пробовать свои силы, пытаясь изменить мир. Автор будто оставляет открытый конец, даёт возможность побыть наблюдателем и помечтать, что у следующих поколений будет эта чудесная возможность стать лучше.

Всегда страшновато начинать читать романы, которым присвоены какие либо награды, премии. А тут Нобелевский лауреат пишет роман, который охватывает такие тяжелые для человечества темы - первую и вторую мировые войны, африканский континент, СПИД, коммунизм. Но Дорис Лессинг, которая в свое время побывала коммунисткой, которая с 1925 по 1949 годы жила в Африке, затем в Лондоне пятидесятых-шестидесятых, есть что сказать о этих всех темах. Хотя африканская тема, по моему мнению, немного внезапно ворвалась в течение романа, который в первой своей половине описывает нам жизнь семейства Лессингов, живущих в огромном и красивом доме в Лондоне. Юлия, которой принадлежит дом, жена английского дипломата, одинокая и надломленная, но элегантная и высокомерная, приглашает к себе жить невестку и внуков. Фрэнсис, которую бросил муж, сын Юлии, оставив с двумя сыновями без малейшего содержания, приняла предложение свекрови переехать в ее огромный пустующий дом, настрадавшись от вечного недостатка денег и хоть какого то комфорта, поддержки. Сыновья Фрэнсис, Эндрю и Колин, учатся в прогрессивной лондонской школе, приглашают пожить к себе домой друзей, и мама не против, живут в атмосфере домашнего уюта и достатка, но они не довольны. Они считают себя крайне несчастными, брошенными, непонятыми. Особенно Колин. Но не учитывают, что их друзья, которые неделями, годами, месяцами живут у них дома, тоже глубоко несчастные подростки, которые не могут ужиться с родителями, найти эту тонкую нить понимания. И совсем не ценят свою мать, которая с просто таки беззаветной отрешенностью отдает им и их друзьям всю себя. Фрэнсис, по молоду выскочив замуж за истого коммуниста Джонни, не успев оглянуться и нагуляться, оказалась на кухне у плиты, готовя бесконечные домашние обеды сыновьям и их странным кочующим друзьям. Она мамаша очень свободных взглядов. Сын ежедневно курит травку - ну ничего, у него период сейчас такой, это пройдет. Сын решает пропустить год в школе - ну ничего, значит ребенку нужно проветриться, переосмыслиться. Вернется и все сдаст, аттестат получит. О такой матери можно просто мечтать. Но образ несчастного подростка сквозит в романе всю первую треть. Бывают ли вообще счастливые семьи, задаю себе вопрос, читая этот роман. Не знаю ни одной. Везде и у всех есть проблемы. Угасшая влюбленность, не переросшая во взрослую любовь, ссоры из-за финансовых трудностей, непонимание, заброшенные дети, задавленные адским воспитанием дети, алкоголизм, домашнее насилие... Потому эти все стоны сыновей Фрэнсис мне показались просто нытьем испорченных детей. Их папаша, коммунистический лидер Джонни, который мотается по революциям, ходит на митинги, вовсю пользуется своей славой, но оно не приносит ему счастья. Женившись после развода с Фрэнсис еще дважды, так счастья и не обрел. Но ничего так и не понял, выводов не сделал. Вся идеология, которой он посвятил свою жизнь, рухнула. Но не рухнул Джонни. Африканская половина романа шокирует. Ужасы существования людей в страшных условиях просто не могут оставить равнодушной. Поистине, человек может написать о Африке ТАК, только прожив там не один год. И непонятно, кого винить. Самих африканцев за необразованность, непрерывное воровство, жуткие суеверия, веру в то, что им все даст правительство? Или развитые страны, которые проводят свою политику на территори их государств, организовывают кровавые перевороты руками самих африканцев, совершенно не следят за финансовыми траншами и их реализацией, позволяя прикарманивать их правительственной верхушке? Одни вопросы и ноль ответов. Только страшная реальность африканских деревень, больниц, кладбищ, заполненных умершими от СПИДа. Роман оставляет память о себе, это не какая то легкая книжка, которую через неделю забываешь. Он постоянно всплывает в мыслях тем или иным вопросом, ситуацией. Читать книгу не тяжело, но легковесностью сюжета тут и не пахнет.

Душа просит шампанского и ананасов "Роман "Великие мечты" представляет собой эпохальное полотно, рассказывающее о жизни трех поколений англичан. Автор затрагивает множество проблем: положение женщин в современном мире, национально-освободительное движение в Африке, борьба со СПИДом"

Тот случай, когда ожидаешь истории семьи на фоне мировых событий. Что-то вроде художественной адаптации...и наверное, с высоты птичьего полёта, "эпохальное полотно" рассказывает обо всём этом. Но то ли сильно частно и выдрано из контекста событий, то ли всё-таки общё и не об этом

А организм требует водки и огурцов

*** Итак, теремок с элементами Гарри Поттера (не только по территориальному признаку). На один лондонский дом некогда было наложено заклинание незримого расширения. Под крышу теремка стремятся разные люди с той или иной степенью гадости (кстати, не все они англичане). Чем ты гаже, тем больше шансов удержаться в домике.

Можно сколько угодно напоминать, что красота в глазах смотрящего. Но есть нюанс. Роман не затрагивает «высоких» тем. Пока великие вооружались и разоружались, обычные люди оставались собой. Почему Дорис Лессинг выбрала исключительно отрицательные типажи, сказать сложно. Так уж вышло, что это липкая масса, сколь белой бы ни была, собрала на себя всю грязь. «Великие мечты» - фантазия на тему мелкой светской жизни на фоне глобальных политических событий. Каких именно, не имеет особого значения. Такие "Ленноксы" могли бы жить и в другое время. Именно фантазия, так как сама Дорис Лессинг только в 1949 году перебралась из Африки в Лондон и стала активисткой антиядерного движения. По сути, это субъективное понимание ситуации, не лишённое ноток обиды. Кстати, путаница с возрастом Юлии, которую мы пытались разгадать, становится понятной из слов «от автора»:

«Некоторые из включённых в книгу событий описаны как случившиеся в конце семидесятых и начале восьмидесятых, тогда как на самом деле они имели место декадой позже»

Перенеся дорогую себе «кампанию», Дорис забыла «перенести» героев во времени, бывает.

Совсем не хочется тревожить Юлию. Будучи воспитанной в довоенное время, она так и не смогла перестроиться, принять новый мир с отсутствием уважения, достоинства. И мир платил ей взаимностью. Юлию «испортило» её время. Моё же мне не позволяет принять инфанльтиность за стойкость и силу духа. Герои создают себе проблемы развлечения ради, и не решают их. Не решают не потому, что не способны, а потому что

«Ничем мы так не наслаждаемся, как чувством вины»

В каждой голове свои желания, которые при ближайшем рассмотрении окажутся поверхностной дешёвкой. Но так ли это важно героям, когда их вывернутые великие мечты не треуют усилий автора и так легко исполняются, уступая место новым?

Неплохое «эпохальное полотно»: легко читается, вызывает волны негодования в отношении героев и восторг от использования заклятия умножения в адрес их средств (как иначе объяснить такую шикарную бедность?) Но есть нюанс. Главное, пожалуй, не читать слов автора и «от автора», иначе «эпохальное полотно» может подбесить в корне.

________ Серьёзно, что за "эпохальное полотно"?