Самая широкая душа, самая порочная плоть, самый свободный дух...
Книгу читала долго. Попытаюсь разобраться в причинах. Почему разобраться? Потому что вот так просто не смогу сказать, что же было не так с романом Никоса Казандзакиса. Язык повествования не раздражал, сверяла два разных перевода - оба внятны. Для сравнения: "У каждого человека своя доля, как и у каждого дерева. Ты еще не бранил смоковницу за то, что на ней не растут черешни? Так что помолчи лучше!" - фраза в переводе Олега Павловича Цыбенко; "Человек, знай это, похож на дерево. Ссорился ли ты когда-нибудь с инжирным деревом из-за того, что оно не родит вишен? Ну, так замолчи же!" - переводчик не указан. Писатель поднимает интересную тему (жаль, вскользь) - место человека в этом мире, его долг перед народом, родиной. Главный герой, который только и может, что "грызть бумагу и мараться чернилами", напичкан идеями социализма, мечтает о всемирном равенстве. Но он ещё не определился со своим призванием, о чём свидетельствует постоянная неуверенность, пассивные действия (хозяин чаще подчиняется советам Зорбы, чем сам строит планы), размышления над рукописью "Будда" и письмами друзей. Письма как раз подтверждают колебания и нерешительность рассказчика в то время, когда другие представители греческой молодёжи нашли своё место в жизни. Один из них уехал на Кавказ, где, рискуя жизнью, пытается спасти "несколько тысяч душ людей своей нации, которым грозит опасность". Другой одноклассник пишет из Африки (с горы близ Танганьики), где вполне счастлив вдали от соплеменников, встречи с которыми вызывают только возмущение: "Даже сюда вы, греки, – пропадите вы пропадом! – привезли свою проказу – гадкие партийные склоки, которые и губят ромея"... Если пересказать своими словами сюжет, то он покажется вполне интересным, а обстановка, атмосфера выглядят ярко и колоритно - еда, праздники, танцы, драмы... Грубые невежественные обычаи иногда шокировали. Описание монастырской жизни, убийство вдовы, смерть мадам Гортензии с последующим растаскиваем имущества и поминками-плясками поражали бесчеловечностью с примесью абсурда. Есть в книге философская идея. Источники уверяют, что роман автобиографичен. Однажды Никос Казандзакис взял в аренду лигнитовую шахту, а в управляющие нанял некоего Георгия Зорбу, ставшего прототипом героя романа. Сюжет книги теряется на фоне бесконечных рассуждений и воспоминаний Зорбы. Лирического героя очаровала старая как мир философия грека, которого он признал своим гуру. Чем плохо просто жить и радоваться жизни? Такой взгляд не раздражал меня, а вот облечение идеи в слова происходило с излишней навязчивостью. "Основные потребности обычного мужчины - пища, выпивка, женщина, танец" - может ли задеть подобное высказывание? Вряд ли. А если повторять это по нескольку раз на дню, как это делал Зорба? А если с подробными женскими характеристиками? Например, такими: ➤В конце концов, она - женщина, разве не так? Слабый пол, плакса. Хорошо, что я остался, чтоб её утешить. ➤Можно бесконечно болтать не только о женщинах, будь они прокляты, но и про жратву тоже. ➤Чего ещё ждать от женщин? Они готовы заиметь ребёнка от первого встречного. А чего ожидать от мужчины? Они попадают в расставленные сети. Запомни это, хозяин! ➤Сначала те плакали, шлю-хи, царапались, но постепенно затихали, закрывали глаза и визжали от удовольствия. Женщины, право… ➤Это же женщина (мы говорили об этом), а значит - создание, которое вечно жалуется. ➤Всё, что есть в этом мире хорошего, - это выдумки дьявола: красивые женщины, весна, жареный поросёнок, вино. И так далее, и так далее, и так далее...
– Женщина – что свежий источник: наклонишься к нему и видишь свое лицо, а пьешь – пьешь, и кости хрустят. А затем приходит следующий жаждущий, тоже склоняется, тоже видит свое лицо и принимается пить. А затем опять следующий… Вот что такое источник, вот что такое женщина. – Ты что, потом ушел? – А что было делать? Это же источник, а я был путником, потому и снова в путь отправился.
И в заключение история создания женщины от Зорбы, полученная в качестве напутствия от деда.
66 понравилось
