Роман "14 декабря"
Публицистикой Мережковского зачитываешься! Писатель содержателен, мудр и красноречив, когда говорит «от себя», и свободен в выборе формы изложения и стиля. Художественная литература и особенно исторический роман – несколько иной вид искусства и здесь, думается, талант Мережковского несколько тускнеет. Не совсем оправдано делать подобное заключение на основе только одного прочитанного романа – «14 декабря», но, если верить автору биографии Мережковского Юрию Владимировичу Зобнину, именно этот роман «самый динамичный и композиционно совершенный» в творчестве писателя.
Начнём с того, что роман отличает нарочитая «французскость» речи – пожалуй, более чем в половине словосочетаний прилагательные стоят после существительных, что при всей гладкости письма вызывает впечатление плохого перевода. В качестве иллюстрации возьмем любую случайную страницу: «зияли чернотой непроницаемой», «улыбка лукаво-насмешливая», «три изваяния безжизненные». Вероятно, Мережковский для своего в первую очередь исторического романа старался выдерживать «карамзинский» стиль, передать образ мыслей и речь, характерную для времени декабристского восстания, но не времени написания романа. В одной из своих литературно-критических статей Мережковский упрекнул Толстого в том, что герои «Войны и мира» говорят и думают практически так же, как и герои «Анны Карениной», хотя события, описываемые в романах, разделяют более 50 лет.
При чтении «Войны и мира» очень трудно отделаться от мало удивляющего, но тем более, ежели вдуматься, удивительного впечатления, будто бы все изображаемые события, несмотря на их знакомый исторический облик, происходят в наши дни... Читателю нужно непрерывное усилие воображения и памяти, особенно там, где действие переносится со сцены мировых происшествий в частную, семейную, внутреннюю жизнь, чтобы не забыть, что действие совершается между пятым и пятнадцатым, а не между шестидесятыми и семидесятыми годами только что прошедшего века
С этой точки зрения роман «14 декабря», безусловно, более историчен. Мережковский сохраняет (по возможности) и в описании героев, и в диалогах язык, мысли и чувства эпохи, о которой пишет. Но иногда это приводит к искусственности некоторых сцен и неровности, неоднородности повествования в целом. Тому же способствуют особенности композиции, когда настоящая хроника, фрагменты дневников и писем «сталкиваются» с авторской речью, пусть и стилизованной под «старинную», но от этого выглядящей неестественной.
Но роман Мережковского – не «сухой» документ эпохи и не просто исторический роман с философской составляющей. Это действительно художественное произведение, в нём множество подробностей, бытовых мелочей (например, уже на первых страницах описание нового почтового дилижанса, пришедшего на смену зимней кибитке), которые представляют ценность не только как элементы исторической действительности, но и ввиду их иллюстративного, оживляющего повествование характера. В то же время, несмотря на строгую историчность, Мережковский не избегает личной оценки в описании событий, а в изображении исторических персонажей сознательное делает акцент на «человеческое». Не сложно обнаружить, кому автор сочувствует, а кто вызывает у него неприязнь.
И наконец, обратим внимание и на время написания романа – 1917 год. Даже после октябрьской революции Мережковский сохранял в известной мере наивную веру в «новых декабристов» - русскую интеллигенцию, «вечных стражей революционного сознания, революционной свободы и революционной личности». Понадобится совсем немного времени, чтобы подобные иллюзии развеялись, но 14 декабря, как попытка практического воплощения «Царства Божия на земле как на Небе» в противовес Царству зверя, останется в истории навсегда.
41 понравилось
