Честно, даже не скажу, как попала ко мне эта книга. Начав читать ее однажды, я подумала, что, судя по первой главе (которая, кстати, могла бы быть и последней), там будет что-то такое про революцию, про тюрьму, про подполье, про ячейки, что-то тяжеловесное, в социалистически-пафосном духе... В общем, я бросила. И вот сейчас, когда читать мне было ну совсем нечего, я опять взялась за этот роман. Не знаю, насколько верно утверждение, что каждая книга приходит к человеку в определенный (нужный) момент, но, черт возьми, как же зря я от нее отвернулась тогда! Я испугалась, а вы не пугайтесь — на самом деле все начинается с детского мяча.
Интересно, конечно, чтó предыдущий (и единственный!) рецензент вынес из этой книги по поводу отношений НАТО и Югославии — возможно, он читал между строк, коей магической способностью, ввиду моего не очень хорошего знания обстановки на Балканах, как исторической, так и современной, я — наверно, к сожалению — не обладаю, — но, послушайте, там ведь совсем не об этом. Да, ужасы Первой мировой войны и оккупации Сербии австро-венгерскими войсками весьма занимательны и заслуживают описания сами по себе, как таковые (как и борьба за власть между сербскими партиями и министрами, послевоенное устройство Сербии или проблемы сербского народа), но ведь эти сербские частности всегда можно перевести в человеческую общность: войны (по физической и моральной составляющей) — всегда одинаковы, когда паны дерутся, чубы трещат — у холопов, свобода, за которую сражались (кто угодно, все), оказывается «голой и голодной», и народ, как обычно, внизу, а над ним «все эти газды Пера, Йовы, попы и их племянники-судьи, двоюродные братья старших жупанов, а на самом верху пирамиды — Деспотовичи и Солдатовичи».
Книга состоит из двух частей, несколько отстоящих друг от друга по времени, но объединенных одним главным героем. Первая часть — собственно, про войну и оккупацию (более семейная), а вторая — про то, что из этого всего вышло (более общественная). Мальчик Ненад, столько натерпевшийся в первой части (местами было просто жутко!), во второй — вырос и после череды некоторых событий сделал для себя кое-какие (неутешительные) выводы.
С одной стороны, можно сказать, что наш бедный гг — это собирательный образ «потерянного поколения», вобравший в себя все те противоречия, которые терзают послевоенную сербскую молодежь (впрочем, главный конфликт — богатые-бедные в форме «угнетатели-угнетаемые» — вневременной). Но в то же время — это трагедия личности, трагедия маленького человека, очень рано познавшего «правду жизни» (в общем-то, он прав, прав) и теперь не знающего и не понимающего, как жить. Ребенком грезящий о свободе (рассказ дяди о Гавриле Принципе, пойманном, избитом, кровь которого никто не мог и не хотел утереть (об этом — далее), прочно врезался ему в память), в тоже довольно нежном возрасте (21 год) гг вдруг понимает, что она, вожделенная, каким-то немыслимым образом оказалась «в чужих руках и на рабство похожа». Заглавное скошенное поле появляется в самом что ни есть натуралистическом, природном виде в одной из последних глав как место прозрения героя и далее приобретает смысл метафорический — скошенное поле, дающее чужое зерно. Маленького человека обводят вокруг пальца большие капиталы! Струйка крови, сочащаяся из раны взбунтовавшегося крестьянина (которую никто не подошел вытереть!), возвращает гг в его печальное детство (при этом автор очень тонко — снова, только там — называет Байкича Ненадом). В конце концов гг не сможет вытереть уже собственную кровь.
Первая часть — страшная, но неспешная, вторая — безвыходная, но стремительная и объемная. От этого роман немного «рассыпается» в середине (из-за обилия сюжетных линий и новых героев), но в конце опять собирается — и как хорошо! Вообще, занесение конца в начало — верный прием как для интриги, так и для красоты формы.
Материал более чем обширный — ПМВ, тяготы беженской жизни, золотая молодежь и «ревущие двадцатые» (в местном — провинциальном — масштабе), сербский народный быт, быт учительский, политические интриги, финансовые махинации, журналистская работа, издание газеты и работа типографии, заседания скупщины (которые «лучше всякого Мольера!»), короли наживы и весьма скользкие личности, псевдопатриоты, предатели и жертвы. Нет, вы не подумайте, — это совсем не так скучно, как я здесь описываю. У автора неплохой слог, правда, иногда он как-то резко перескакивает к чему-то последующему, не закончив (как будто) предыдущего. Легко привыкнуть, но нужно всегда иметь это в виду — и не расслабляться (а то придется читать некоторые абзацы по два раза, как я, да-да). Ну, а что — герои страдают, автор, вполне вероятно, тоже, страдай и ты, милый читатель! Еще в книге много топонимов: названий сел, городов, рек, гор, улиц. Я не знаю этих мест, мне они ни о чем не говорили, но автор-серб писал в первую очередь для сербов и о любимой Сербии, так что все хорошо.
П.С. Все хорошо, но комментарии с идеологическим советским душком со всеми этими буржуазными демократиями и империалистическими войнами — на свалку. Где-где, а уж в этой книге они смотрятся почти что насмешкой.
Без «несравненного "Гамлета"» и здесь не обошлось. Более того, одна сюжетная линия почти в точности повторяет шекспировскую коллизию.
Пока писала рецензию, полюбила эту вещицу еще сильнее. Читайте, оно того стоит.
Ах, да, для пущего трагизма: автор умер в 30 лет, и этот роман — его единственное крупное произведение.
6 понравилось
