Вакханка

Мне кажется, если бы Франсуаза Саган писала на русском, то я бы с лёгкостью могла предположить, что эта повесть написана ею, а "Лидия Чарская" всего лишь взятый на прокат псевдоним. Количество аморальных личностей на квадратный метр зашкаливает, их вера в отсутствие наказания за беспринципность непоколебима. Как раз в лучших традициях Саган. Проблемы отцов и детей не чужды любой эпохе, "серебряный век" Лидии Чарской не исключение. В этом произведении дилемма "отцы-дети" обретает приятные женские формы и становится проблемой "матери-дочери". Тридцативосьмилетняя вдова Анна Игнатьевна Орлова все ещё красива и эффектна, востребована в театре, где играет уже не первый сезон, и со всей чувственностью и страстью переживает так неожиданно случившуюя любовь к своему поклоннику, Максу Арнольду. Макс в свою очередь гордится уже довольно длительной пятилетней связью с незаурядной женщиной, и не на шутку ею увлечён. Ему импонирует её противоречивая натура: разнузданная страсть, любовь к роскоши и красивой жизни - с одной стороны, богобоязненность староверки купеческого происхождения - с другой стороны. Макс с удовольствием окружил заботой Анну и её дочь Клео, избегая, однако, любых намёков на возможность узаконения их связи. Меж тем одиннадцатилетния избалованная и всеми любимая Клео подрастала, и неудивительно, что героем девичьих грёз стал прекрасный во всех отношениях "дядя Макс". Дядю Макса забавляла детская любовь Клео, и скажем, пользовался он ею не совсем корректно.

Клео помнит его чересчур продолжительные поцелуи и не менее продолжительные сидения на коленях молодого, интересного жениха ее матери. Помнит его растлевающую лесть, его щедрые подарки, всегда умело подчеркивающие ее тщеславие крошечной женщины. А когда ей минуло четырнадцать лет, он привез ей целое приданое — белье из шелкового батиста, тончайшего, как паутина, с кружевами, прошивками и лентами...

Заволакивающие чары опытного мужчины стремительно овладевали душой и чувствами сжигаемого совсем недетскими переживаниями подростка. Поглощённая собственными любовными переживаниями и яркой закулисной жизнью, мать не замечает происходящих с дочерью метаморфоз. Что не может не привести к катастрофическим последствиям... Несмотря на аннотации, я бы не отнесла эту повесть к эротическому жанру. Хотя в начале ХХ-го века к таким произведениям, вполне возможно, было совсем другое отношение. "Любовный треугольник" здесь не классический, а вполне себе даже скандальный: мать и дочь влюблены в одного и того же мужчину, который этой любви, как водится, оказался недостоин. Хочется отметить исключительно талантливое исполнение Марины Лисовец, взявшейся за озвучивание этой книги. Прекрасный голос, умелое владение текстом и интонациями. Определённо, нельзя было озвучить лучше.

С детства я любила повести этого замечательно автора. В ее книгах много светлых образов юных девочек и девушек, которые учатся жить и выживать. В ее книгах большое внимание уделено вопросам дружбы. Дружбы между девочками, девочками и мальчиками. В первую очередь все ее книги обращены именно к юным девочкам. И какого же было мое удивление встретить у нее книгу с рейтингом 16+ и упоминанием, что это эротическая повесть в аннотации. И как поклонник творчества автора, мимо такого я не могла пройти. Тем более книга была запрещена цензурой очень долго и в печати ее не было. Первое переиздание было в 1994 году. Хотя не удивлюсь, если у нее было гораздо больше литературы для более старшего поколения, и это именно у нас стала известна как автор детской литературы. Обязательно вернусь еще к библиографии Лидии Чарской.

И именно эту книгу я у никак не могу назвать эротической, ни по меркам нашего времени, ни по меркам начала 20 века, когда она впервые была опубликована. Здесь история о двух женщинах: матери и дочери, у каждой свои стремления и интересы. И их конфликт выходит на первый план, когда дочь влюбляется в одного из маминых поклонников. Интересно раскрыты характеры двух женщин. Показано отношение матери к юной девочке, и что не смотря ни на что, мать остается матерью и она стремится сделать для дочери все возможное, чтобы сохранить ей жизнь и достойно устроить ее будущее. Мне понравилось это небольшое произведение, благодаря которому я узнала автора с новой неожиданной стороны.

Больше всего мне это произведение напомнило коробку просроченного зефира. Из пластика, или другого несъедобного материала. Приторно, мерзко и ни капельки не настоящее. Это моё первое (и последнее) знакомство с Чарской. Скажу честно, я повелась на обещанную эротику (не так часто встретишь эротический текст, написанный женщиной) и славу "запрещённой книги". Не знаю, кого могли взволновать "пурпуровые" (слово-то какое манерное и неживое, как и вся книга!) губки и эротические эскапады в молельне. Розы были хороши, но не более. Казалось бы, что может быть острее, драматичнее, чем любовный треугольник, участницами которого стали мать и дочь? Но, только не у Чарской. Тут всё закономерно, нравоучительно и пресно. Здравый смысл все герои книги оставили за пределами сюжета, как и любой намёк на психологизм. Отдельно прекрасно то, что по Чарской есть два сорта женщин "падшие" (Клео и её мать) и припадочные фанатички или забитые жёны (дочь и жена купца Снежкова). Иной судьбы для женщины нам автор не даёт. И эта пропахшая нафталином дичь сейчас активно переиздаётся и позиционируется как отличная литература для девочек. Отвратительно.