Отзывы о книге Изгнание из ада

"Если знаешь, какое было время, то знаешь и каким был человек, коль скоро ничего другого не известно. Ведь человек в любую эпоху одинаков". Вечер встречи выпускников венской школы-интерната закончился, не успев начаться, после того, как один из учеников обвинил бывших учителей в сотрудничестве с нацистами. Оскорблённые преподаватели немедленно покинули банкетный зал, за ними ушли ученики, раздосадованные выходкой Виктора и испорченным вечером. Ушли все, кроме Хильдегунды, и именно ей Виктор решил рассказать историю своей жизни. Историю, главным героем которой, как ни странно, является мальчик Мане-Самуил, родившийся в Лиссабоне в 1604 году.

Конечно, роман Роберта Менассе - попытка оправдаться. Австрия как невинная жертва нацисткой Германии. Виктор Абраванель, еврей, марксист и антифашист, родившийся в Вене 15 мая 1955 года, в день "восстановления независимой и демократической Австрии", должен засвидетельствовать, что Австрия эту независимость заслужила: здесь прошлое не забыто, а его повторение исключено. Беда лишь в том, что быть антифашистом в 70-ые годы - то же самое, что быть антисталинистом в это же время: слишком поздно. Замечательно, конечно, что в романе "жертвой вспышки антисемитизма в Австрии, впервые после восстановления республики" стал антисемит, но насколько правдоподобно? Однако стремление автора показать те случаи и факты, которые в послевоенной свободной Австрии принято было замалчивать или, во всяком случае, оставлять без внимания, вызывает уважение. Главный герой романа, как историк, знает, что неудобные реальные события прощаются и забываются ради подобающих воспоминаний (как показали социологические опросы 2000-ых, 70 % немцев считают, что ни один из их родственников не был членом НСДАП), поэтому он попытался превратить историческую правду в скандал, вызывающее событие, которое надолго останется в памяти. Скандал, впрочем, в результате обернулся шуткой, но "шок был не лишен оснований". И самым ценным в описанной ситуации является то, что протест Виктора не был политическим, скорее, человеческим. Хотя в "классической, гуманитарной гимназии" его учили, что "гуманитарность не имеет ничего общего с гуманностью".

Человек, быть может, и остаётся в любую эпоху одинаков, но эпохи меняются существенно. Или всё-таки люди с течением времени становятся другими?

Смотри: в ту пору у нас не было ничего, только идеи и представления, которые затем, что называется, пошли прахом, а потом мы пытались каким-то образом построить жизнь, без этих идей и мечтаний, какие у нас были и казались нам образцовыми, общепринятыми. Внезапно оказалось, что рассчитывать можно только на себя, на собственные силы, каждый сам по себе, и как раз за это нас непрерывно вознаграждают. Как бы это выразиться…. Может быть… Подумай вот о чем: ты, конечно, верила, что усовершенствуешь мир… погоди! Я не иронизирую! Ты верила, что это очень важно, это придавало смысл всей твоей жизни, отсюда ты черпала признание окружающих, волнения, оптимизм, но, если вдуматься, это была игра в песочнице, ты была счастлива, как ребенок, играющий в парке в песочнице. Ребенок упрямо топает ногой и говорит: я! Черт побери: я! А взрослые поддакивают и ухмыляются: ах, какая прелесть! А после говорят: ну все, хватит! Позднее ты вышла замуж за учителя религии, вдобавок в провинции, стала домашней хозяйкой и матерью. Все в городке тебя знают, воспринимают всерьез, ухаживают за тобой, уважают. Здравствуйте, госпожа профессорша, здравствуйте! …Так или иначе, с тех пор как мы стали членами общества, нас вознаграждают, смехотворно, конечно, по сравнению с тем, сколько гребут подлинные узуфруктуары, но отчасти и нам перепадает от этого роста. Немножко. По капельке. Мы спали на полу, на матраце. Потом купили в «ИКЕА» кровать. А не так давно — так называемую экологическую кровать, без металлических гвоздей и шурупов, с матрацем из натурального латекса, примерно по цене малолитражки ... Нас вознаграждают, только я не знаю за что. За то, что мы просто стареем?

И вот уже можно быть членом социал-демократической партии и ездить на BMW 7 серии, а почему, собственно, нет: в политике это называется "сменить левые идеалы на рыночный фундаментализм"? Можно отстаивать идею всемирного равенства и путешествовать первым классом, хотя, казалось бы, само существование классов должно вызывать возмущение и протест. Почему так происходит? Мане-Самуил из Португалии хотел озаглавить свою автобиографию "О principio", что означает "Начало", но еще и "Принцип". Не успел. Начало, допустим, существует, но что насчёт принципа?

Многие мечтали бы сказать некоторым своим преподавателям "много хорошего". Действительно, иногда такие неприятные личности попадаются (мягко говоря), что светлых воспоминаний о себе точно не оставляют. Вот Виктор и устраивает грандиозную провокацию: на вечере встреч рассказывает своим бывшим учителям, кто из них есть кто. Рассказывает с фактами в руках, он же историк. Параллельно развивается вторая линия романа - изгнание евреев из Португалии. Семья простого лавочника, его маленький сын Мане, не подозревающий, что он еврей и вместе с другими детьми выслеживающий нечестивых. Линия жёсткая, трагическая, с детскими страхами, непониманием, осознанием себя и мира. Мане - не просто мальчик, его ждёт судьба необычная. Легко догадаться, что между жизнями двух героев есть связь, почти мистическая. И наконец третья линия - сны. Они снятся и Виктору, и Мане. Отчасти это предчувствия, отчасти отражение реальных событий. Книга, что называется, не из лёгких. Одно подробнейшее описание костров инквизиции чего стоит. Стиль тоже вязкий, довольно муторный. Но интересно. И материал не самый обычный, и подробность авторского анализа впечатляет. Перевод так себе - читать не мешает, но и особого удовольствия не доставляет.

Замечательная вещь! Замечательная она во многих отношениях, а также многогранна, многослойна, узорна, как ковер, который инки ткут четыре года вместо нескольких месяцев, пока орел отдыхает на спине черепахи. Ох как трудно попытаться охватить взглядом целое - увидеть весь узор ковра разом! Приходится следить за его причудливыми изгибами и каждый раз недоумевать над очередным его вывертом.

Вы читаете аннотацию и думаете, что это книга про покаяние австрийцев, про разоблачение нацистского прошлого бывших учителей бывшего ученика послевоенного времени. Бог вам в помощь! И да не будьте торопливы в век черепахи, двигайтесь в ритме времени, читайте и наслаждайтесь. Откройте каждый поворот, много неожиданностей вас ждет в этом пространном пути. Панорама откроется превеликая - не только полувековая Австрия, но и вся Европа за последние несколько столетий предстанет перед взором вашим.

Все переплетается, - судьбы, поколения, кровь чистая и неверная, природа человеческая - следите за этим узором, следуйте ритму времени! Страшная игра в преследователей и преследуемых не имеет начала, и кто знает, имеет ли она конец. Вопрос. Будут ли играть в нее первые, если откажутся играть вторые?

Ах, истории, истории... пусть их старая черепаха и рассказывает! Вот проснется молодой орел, воспарит в небо! Друзья мои, кто в 17 лет свои не чувствовал себя молодым орлом, вот-вот воспарящем в небо? И это небо будет принадлежать, разумеется, и обозревать, и ... и вспоминать, сидя на спине черепахи тоже, да. Не читайте эту книгу, когда вам семнадцать! Не стоит. И в 27 не читайте тоже, дождитесь 37-ми, не раньше, заклинаю вас! Кто готовится взлететь, не поймет того, кто едет на черепахе и не поверит, что с ее спины видно куда как дальше, чем из-за облаков.

Вопрос два. Возможно ли улететь, уползти или спрятаться от собственных страхов и осознания собственной ничтожности? Вопрос три. Готовы ли вы выдавливать из себя по капле раба? Ах, не видите в себе рабов? Свободные люди? Ну-ну, полетайте еще пока что.

Эта книга расскажет нам две основных истории. Истории двух людей от детства до взрослой жизни. Мы узнаем как сложились их судьбы. Главные герои тут Мане и Виктор. Конечно мы узнаем и несколько сопутствующих судеб людей.

Как написано в описании, почти начало книги описывает встречу одноклассников спустя 25 лет после после школы. На этой встрече Виктор говорит, что их учителя были в НСДАП - Национал-социалистическая немецкая рабочая партия. Партия нацистов Германии. Я думал в книге как раз и будут развивать линию нацистов, что они делали с евреями и что делали евреи. Но нет, тут совсем не про эти события.

Первая линия Виктора, описывает его жизнь после войны. Его отец был увезён из Германии в 1939 году в Англию. А Виктор родился уже после войны. Логично предположить, что Виктор не сталкивался с нацистами.

Вторая линия Мане, рассказывает о преследовании евреев инквизицией и дальнейшей его судьбе. Кем он стал и что в жизни у него получилось. Эта линия гораздо глубже, чем современная линия Виктора, который тоже еврей.

В общем, книга эта про евреев. Как в жизни им пришлось тяжело и все их отовсюду гнали. Думаю, читатели этого народа получат глубокие душевные переживания. Но даже не евреям тут будет о чём переживать. Некоторые события действительно печальны и людям попавшим в них сопереживаешь.

Книга по своей структуре мне не понравилась. Сначала я даже не понял, что тут две линии, разделённых ещё и столетиями. Они объединены только евреями. Если бы Виктор сам был участником событий в Германии перед Второй Мировой и во время неё, это было бы сильнее. Складывается впечатление, что Виктор тут вообще лишний или немного не по теме.

Если знаешь, какое было время, то знаешь и каким был человек, коль скоро ничего другого не известно. Ведь человек в любую эпоху одинаков. Роберт Менассе ''Изгнание из ада''

Книга – перевертыш, книга, подарившая мне неожиданный для читателя эффект, и, несмотря на то, что во многих местах текст глубоко провисал, завязал и булькал как тягучее болото, был скучен и зануден, но именно благодаря этому неожиданному эффекту, я поставила книге 5 звезд, будучи уверена, что эта книга многим может не понравится. На самом деле я садилась читать книгу о кострах инквизиции и о печах концлагерей, глазами австрийского еврея Роберта Менассе, в раздвоившемся временном пространстве: Португалия VII века и Австрия XX века. Историю, которую мне рассказали судьбами взрослений двух мальчишек-евреев: Мане и Виктора. Все это в книге есть: костры инквизиции, бегство евреев из Лиссабона XII века, бегство евреев из Вены в XX веке, самоидентификация себя и своей крови, принадлежности собственного я к крови одного народа, к многовековой истории этого народа, его гонений и испытаний,есть сновидения, которые соединили двух мальчишек из разных веков в один межвременной пласт – в сны. Сны соединят их, как и история их рода, их народа - соединит два времени. Но все это присказка, все это лишь фон для интереснейших мыслей Роберта Менассе.

Менассе разрывает шаблон восприятия инквизиции, нацизма и гонений евреев. Нет-нет, тут всё традиционно: костры инквизиции ужасающи, причем печи концлагерей автор не описывает, но едкий дым человеческой плоти поднимается в небо над Португалией VII века и над Европой XX века, печи концлагерей – отблески костров инквизиции; общность инквизиции и нацизма в патологическом стремлении отнять деньги и золото, принадлежащие евреям либо как выкуп за жизни, либо просто забрать состояние и отправить семью сначала на дыбу, а потом на костер. Нет, в этой книге сначала робко, а потом все громче и громче звучит очень важная мысль об отношениях палач-жертва, когда сама жертва, начинает верить в то, что с её кровью и вправду что-то не чисто. И эта вера в чистоту крови одних делала палачами, а других жертвами. Но ощущение собственной власти, ощущение, когда человек видит испуг и боль другого человека, видит его унижение, улавливает аромат страха жертвы, то в этот миг в человеке и в жертве в том числе, просыпается инквизитор или нацист, называйте как хотите – суть будет одна.

Возбудили новый процесс, который решал о двух судьбах. Уриэль да Кошта стоял перед длинным столом, за которым сидели раввины, в том числе Манассия. И Манассия думал: о, Боже мой, мы играем в инквизицию. Копируем испанцев, повторяем то, что выпало нашим отцам!<…>В Португалии и Испании христиан волокли на судилище при малейшем подозрении, что они тайком соблюдают в пище еврейские законы, в еврейском Амстердаме доносили на евреев, подозреваемых в тайном несоблюдении этих законов.

Ощущение власти одурманивает, вкус пролитой крови пьянит, а беспомощность и унижение жертвы поднимают до небес палача, купающегося в собственном всемогуществе. И самое страшное, когда чудовищные вещи творятся именем Бога, маскируясь под букву закона, только закон у каждого палача свой собственный.

Изнаночная сторона благополучной Австрии с её марксистско-троцкистским студенчеством, с её играми в ассимиляцию бывших нацистов и евреев, а под коркой благополучия кишит антисемитизм, фашизм и вовремя убранные погоны и корочки бывших НСДАП, густо-густо закипают за благополучным фасадом. Истинно западная Австрия с её играми в коммунизм как обратная сторона медали. И в этой Австрии есть место мечтам о биде, о новой стенке и мягком диване, тут рядом с парфюмерным магазином известной марки продают элитный духи в литровых бутылках – ничего не напоминает? Вот…И это другая Австрия. Изнанка. Другой социальный слой. Феерией абсурдизма становятся похороны дяди Эриха (антисемита) по еврейской традиции и похороны бабушки Долли (еврейки) по католическому обряду. Хорошая книга не для всех.

Книга прочитана в рамках мини-флэшмоба ''Дайте две'' (мой вишлист).

Самый сильный образ этого романа, на мой взгляд, это, конечно, изображение хода истории то на крыльях орла, то на панцире черепахи. Потому что такая странная особенность времени, как умение одинакового его промежутка то длиться, то мчаться, отмечается многими, но вот объяснима может быть только чем-то похожим на такую притчу... Вообще, под парадоксальным названием "Изгнание из ада" прячется весьма интересный и непростой роман, рассказывающий не столько о еврее-антифашисте Викторе Абраванеле, живущем в Австрии конца ХХ века, сколько об исторической личности - Самуиле Манассии бен-Израиле, родители которого бежали из Португалии в Нидерланды в тревожном XVII веке. Самуил, или Мане, на наших глазах растет, переходит из одной религии в другую, испытывает проблемы в конкуренции с более талантливым соучеником, с трудом осваивается в обычной социальной жизни, его постоянно преследуют самые разные неудачи, научные и житейские, но все-таки жизнь дарит ему в итоге неожиданную встречу с учеником, который не только оправдает жизнь своего учителя, но и прославит его в веках. Этот пласт романа задел меня крепко. История же Виктора делится на две линии - воспоминания о судьбе его близких, евреев, попавших в мясорубку Второй Мировой, и его собственная судьба, в которой главной проблемой становятся сначала нежелание сидеть тихо на стуле, а затем - сомнения в собственной мужской состоятельности. И если параллели между историей жизни семьи Манассии в семнадцатом веке, и бабушки с дедушкой Виктора в середине двадцатого - хоть как-то могут претендовать на равновесность, то метания самого Виктора, родившегося в 1955-м, между троцкизмом, научными изысканиями и собственными комплексами, выглядят как насмешка над всеми поколениями евреев, которые ждали мессию из рода Абраванелей. Мессия, который придумывает какой-то нелепый фарс в качестве судилища над своими бывшими преподавателями? Который, будучи уже вполне взрослым, продолжает искать всеобщего одобрения и признания от бывших гонителей? В общем, для меня в этом романе не хватило глубины линии Виктора, поскольку рядом с судьбой Мане его история смотрится какой-то нелепой... Но автор, буквально на полуслове оставляя Манассию, постоянно возвращается к своему горе-провокатору, который решил отомстить собственным мучителям - равнодушным учителям, безжалостным соученикам, устроив скандал на встрече выпускников. Надо сказать, что эти возвращения довольно скачкообразны - не сразу понимаешь, почему занимательный рассказ о треволнениях в жизни Мане внезапно прервался очередными эскападами троцкиста Виктора. В остальном, книга полна занятными параллелями и любопытными перекличками сюжета, а местами автор срывается буквально в фарс - чего стоят, к примеру похороны антисемита по еврейскому обряду, а еврейки - по католическому? А как перекликается взросление Виктора в школе-интернате, куда он сбагрен родителями, с отторгнутым от семьи взрослением Мане в монастырской школе... Тут горечь перемежается иронией, а боль и унижение - насмешками. Кстати, тут мне почудилась какая-то попытка автора погрузиться в собственную судьбу, ведь Манассия - так созвучно для нашего уха фамилии Менассе, а Виктор и Роберт - практически ровесники с явно близкими корнями. Наверное, такое балансирование между трагедией и фарсом не является недостатком книги, но для меня скачки от боли и ужаса загнанного в угол Мане к штудированию компанией Виктора за завтраком книги "Функции оргазма" оказались все-таки чрезмерными. Книга удивительная. Советовать её сложно, но и выкинуть из головы по прочтению - точно не удастся. Она что-то задевает и бередит... толкает на размышления.

Сумбурно, но интересно. Интересно, но как же сумбурно. Я люблю исторический параллелизм в произведениях, и с этим здесь все в порядке, фраза, начавшаяся в семнадцатом веке, продолжается в двадцатом, иногда даже не сразу понимаешь, что мы уже переехали. Похожие сцены, похожие сны, похожие переживания. Разные люди, разные страны, разное время. А судьбы? Одинаковые или разные? Кто б сказал. Как-то основная мысль обеих линий прослеживается сложно, особенно современной. Хотя было бы странно, если бы ее кто-нибудь разжеванную на тарелочке положил. Да и собственно, можно вас на минуточку, кто растолкует нам основную мысль нашей жизни? На потомков рассчитывать сложно, у них свои дела найдутся.

Так о чем это я? Ну, да, Менассе. Изгнание из ада. Странная вещь. Прежде, чем сесть за рецензию, я посмотрела, что пишут люди, почитала аннотацию, удивилась. Для меня это не роман о кострах инквизиции и газовых печах нацистов, хотя их никто не отменял, а книга о судьбе и становлении человека, книга о парадоксах воспитания и вывертах стиснутого условностями сознания. Если нас изгоняют из ада, мы создадим свой собственный. Воистину так.

Интересно, как память о прошлом переплетается с памятью о будущем, одному мальчишке снится то, что было не с ним, другому – то, что будет не с ним. Интересен исторический параллелизм, повторяющийся мотив аутодафе: суд над евреями в Лиссабоне, суд еврейской общины Амстердама над своим членом, небрежным в исполнении обрядов, суд троцкистской ячейки в Вене над Виктором Абраванелем за проступок, которого он не совершал. Непомерность наказания, бездушность, ложь. Могут ли быть правы те, кто букву закона ставит выше человека? А для кого закон? Преследуемый превращается в преследователя, и если ему не на кого наброситься, начинает сжирать себя.

Роман полон больных и неловких сцен, унижения, сомнений, и нет ответа ни на один вопрос, и изгнание из ада еще не наступило. Виктор Абраванель устраивает судилище (опять-таки!) на вечере встречи выпускников, но оно превращается в фарс, и все в этой книге насмехается над собой. Так в чем же смысл этой параллельности сюжетов? В том, что древний род, который должен породить мессию, угасает в последнем потомке, способном произвести лишь звук, свидетельствующий о плохом пищеварении? Или изгнание из ада – это отказ идти путями крови, которые всегда приводят к неправедным судам?

С верой в кровь совершались величайшие преступления.

Я с трудом выпуталась из этого клубка, но оценка все-таки положительная. Много сильных сцен, много глубоких мыслей, по сути, это роман-провокация. Язык очень неплохой, слегка ироничный. Такая книга может понравиться любителям парадоксов.

Две параллельные истории, две параллельные картины. История реального исторического персонажа Самуила Манассии бен-Израиля, философа и учителя Баруха Спинозы и его далекого родственника Виктора Абраванеля.

Век XVII и век XX, Испания/Португалия и Австрия. Казалось бы, что общего? Общее... А общее у них то, что их истории идут параллельно, схожие события, схожие личные катастрофы и воспитание чувств, и исторические события схожи. В XVII веке - Торквемада, тюрьмы и костры инквизиции, в XX - Гитлер и концлагеря, и даже изгнание Уриэля да Косты и его же прощение схоже с отлучением Виктора левыми и признанием его в научной среде.

Вслед за Полибием Менассе (хотя скорее всего за Гегелем) в очередной раз говорит нам, что история циклична, причем она может повторяться не только в смене политических режимов, но и в частных жизнях каждого отдельного человека.

Кроме прочего произведение о грузе вины, проходящем через поколения, и прощении, о том что чаще "ад - это Другие", где вместо костров и печей могут быть клевета, расовые предрассудки, отчуждение ("изгнание из ада") и массовое поругание.

Роман хороший, поэтому рекомендую.

Черновцы, откуда я родом, являются также родиной великого европейского поэта Пауля Целана. Он появился на свет в семье еврея, придерживающегося сионистских взглядов, и немки, активно интересующейся литературой. Это, как выяснится позже и наложило отпечаток на всю жизнь Пауля и даже на его трагическую смерть. Тонкая поэтическая душа не могла найти компромисса сама с собой в вопросах самоидентификации. Пауль всю жизнь терзался вопросом: кто же я? сын божьего народа или его кат? чистокровный благородный ариец или жидовская свинья. К сожалению, две сущности одного гения не смогли сосуществовать мирно, Целан начинает страдать раздвоением личности и проходит курс лечения электрошоком. Казалось бы, после таких мер человек превращается в овощ и ни о каком творчестве нельзя и подумать. Но нет! Пауль был настолько одарен, что продолжает писать, становится одним из авангарднейших поэтов, добивается признания и славы во всей Европе, становится богатым, женится на молодой красотке. И... И тут его вновь постигают сомнения, снова он не может понять, какого он роду-племени. И известный, богатый, успешный человек поднимается на мост Мирабо, чтоб прийти к миру с самим собой во время недолгого полета в Сену.

Эта книга наполнила мне историю Пауля Целана. Она очень четко передает ощущения и страхи людей, которые вынужденны то тайно иудействовать, то жестко придерживаться всех еврейских традиций, то становится социалистами, то возвращаться в синагогу. И не важно в каком веке они живут: и в 17, и в 20 им одинаково нелегко. Тяжелая история о народе, обреченном на вечной скитание, о его лучших представителях и о людях, боявшихся его настолько, что призывали на помощь огонь и железную деву. Книга оказалась весьма познавательной с точки зрения истории и художественно очень тонкой с точки зрения литературы. Хотелось бы верить, что люди становятся цивилизованнее и культурнее, и впредь не будет возникать ни расовой, ни религиозной, ни какой-либо другой дискриминации. Но помнить обязательно нужно, помнить и рассказывать детям, именно для того, чтобы "больше никогда".

Вдохновившись рецензией Medulla начала читать. Начинала раз, два, три... Ноя просто не могла ни физически, ни морально продраться сквозь нудное повествование. Хотя не то, чтобы нудное. Оно было как вспышки: где-то интересно, где-увязла. Действительно, это книга мне напоминала болото. Болото, в котором, я все никак не могла увязнуть. А какая идея у книги. По-моему, просто восхитительная. Но прочитать не могу. Просто не могу. Может дело в том, что электронная. Буду пробовать читать ее еще, куплю в бумаге, но уже не в рамках мини-флэшмоба "Дайте две!"