Незабвенная: Англо-американская трагедия

Ивлин Во - мастер слова, отличный стилист, превосходный наблюдатель и рассказчик.

Незабвенная - книга с замечательным юмором, но настолько циничная, что даже для меня шкала цинизма зашкаливала. Мне нравится цинизм, потому-что когда общество использует слишком много псевдо возвышенного, ставит внешнюю нравственную планку слишком высоко, а на самом деле недотягивает до нее по всем показателям, то цинизм - это отличная таблетка, чтобы опустить всех на землю, это правда, которая отрезвляет.

Ложь и фарисейство - отвратительны, но и абсолютный цинизм - мерзок. И только ловко балансируя между ними, удается и сохранить честность и не впасть полностью в животный мир. Ивлину Во в Незабвенной, мне кажется, это удается. Но книга уже на грани. :-)

На грани потому-что когда искренние чувства полностью заменены их коммерческими суррогатами становится уж очень жутко и холодно жить. Все-таки, я думаю, что не все так плохо в реальной жизни.

И если эту книгу воспринимать как пародию на коммерциализацию отношений в человеческом обществе, чтобы показать суть того тупика, куда мы можем попасть, избавляясь от настоящих чувств и заменяя их фальшивыми отношениями, чувствами, ценностями - тогда книга замечательная. :-)

История печальная и смешная. Забавно использована двойная пародия: первый уровень - это ритуальное агенство, пародирующее человеческие традиции по захоронению, а второй - это агенство по ритуальным услугам для домашних питомцев, которое пародирует первую пародию.

Забавно описаны отношения разных культур: американской и английской.

Но основная суть книги, мне кажется, в том, что все внешне воспитаны, все говорят правильные вещи, все соблюдают церемонии, но никто никого по-настоящему не любит. Любовь становится красивым ритуалом.

Вряд ли будет неверным предположение звучания темы смерти в исполнении раскатистых, трагически возвышенных мотивов средневекового органа, максимально воплощающего наше общее представление о таинстве иллюзорного восхождения в мир иной… Но, дерзким взмахом литературного смычка, словно безумный дирижёр, Ивлин Во, с почти булгаковским размахом «урезал марш», заставляя героев следовать по ухабистым музыкальным лабиринтам, словно любовно созданным безжалостной смертью в попытке воспевания собственного величия. На этом пути улыбки искажают лица блуждающих. Но здесь нет места для подлинных чувств. Их заменила карикатурная имитация. Ведь разве могут механические движения марширующих воссоздать истинное биение ритма жизни?

Казалось странным, только перешагнув порог знойного голливудского вступления, оказаться на мрачной территории смерти. Но история мастерски соединила эти несовместимые мотивы в причудливой тональности. Любопытно, куда может привести судьба молодого англичанина с выдающимися способностями и незаурядным поэтическим талантом после скитаний по благодатным холмам послевоенного Голливуда? Да, удивительной пристанью Денниса Барлоу оказалась похоронная фирма для домашних животных. Такое странное ежедневное прикосновение к вечности становится для героя вполне удобной формой существования. Пока нить Вселенной не приводит его в более совершенный образец - «Шелестящий дол» - прекрасную обитель смерти человека и символ его последнего лучезарного выхода в свет. В этом жутко красивом реликварии искусства смерти, последователи, одухотворённые могущественным величием её таланта преображения, стремятся создать райское подобие посмертной жизни, приумножая положения застывших незабвенных на уровнях эдемовой иерархии… вольно отпущенной купюрой. Любовь к усопшим неожиданно приобретает черты массовой культуры, поставленной на рельсы ценовой политики. Стоит ли искать место любви к живым среди великолепных говорящих надгробий и… зябких онемевших живых душ? Встреча Барлоу с мисс Танатогенос (красноречивое имя, да) поставит чёрную ритуальную точку в финальном ответе на данный вопрос. Эта точка распустила сонмы мурашек по моей коже. Но, видимо, за всё стоит платить в жестокой кузнице американской мечты.

Эта повесть, созданная мистером Во после посещения Голливуда, стала своеобразным полем для сатирического изобличения глубинных различий между поистине американским и чисто английским мировоззрениями. Смысл данного противостояния, нарисованный господином Во, понятен: древняя колыбель тонкого духовного искусства обязана получить должное признание. И английское сообщество игроков в крикет, созданное автором, лелеет идею избранности нации перед собственным внутренним взором. Такое поклонение иллюзии превосходства маленького островка англичан среди бескрайнего океана голливудского общества заставляет грустно улыбнуться. Следует заметить, что вся повесть гармонично совмещает все оттенки мрачного юмора. Преобладающие тёмные полутона становятся даже иссиня-чёрными и могут оттолкнуть читателя тонкой духовной конструкции. Смерть на данной картине превращается в гротескное ядро, окружённое ироническими кляксами атомов жизни. Здесь она притягивает к себе всех участников сюжетной процессии, вращая их по нелепому кругу взаимоотношений. Странный треугольник, возникший между бальзамировщиком, косметичкой и главным героем сложно назвать любовным. Он, скорее, стал последствием неутолённых амбиций, спровоцированных тягостным преодолением шаткой социальной лестницы похоронного бизнеса. Искры чувств быстро превращаются в пепел под безумным вихрем нестойкого общественного положения. Безумное зеркало жизни отражает уродливую гримасу эмоций. В такое зеркало лучше никогда не смотреть, правда.

Повесть специфична, но, безусловно, интересна. Ваши рождественские дни она вряд ли украсит. Её следует читать с ясной беззаботной головой, минуя смысловые кочки, способные столкнуть читателя с пути на первых страничных шагах. Но, если вас не пугает чёрный кладбищенский юмор, мрак омута человеческого сердца и темнота беспросветной воронки одиночества, то это произведение удачно скрасит пару зябких вечеров.