The Terror

Какое бесстыдство! Я-то думала, что просто почитаю хорошую приключенческую книгу, а меня совершенно бесцеремонно взяли за шкирку и закинули в середину девятнадцатого века куда-то к Северному Ледовитому океану на застрявшее во льдах судно британской экспедиции. Несколько дней я страдала от жесточайшего холода, боялась до дрожи жуткого стона крушащих всё вокруг льдов, удирала по корабельным снастям от настигающего меня чудовища, истекала кровью и гноем от изуродованных гангреной ног, жевала полоски засохшей кожи и отчаянно хрипела вслед оставляющим меня в безжалостных льдах товарищам. Это полное погружение, книга с три, четыре, пять-дэ эффектом, когда даже до страничек бледного увесистого томика дотрагиваться страшно, вдруг пальцы приморозятся?

Признаю, у книги есть один недостаток: перевод на русский язык довольно посредственный, а местами и вовсе неуклюжий (что, чёрт побери, за прилагательное «уэльский», когда всегда было «валлийский»?). В оригинале язык стилизован под старину (и, как утверждают англоязычные критики, очень удачно), на русском же витиеватая речь появляется только у доктора Гудсира. Впрочем, все недостатки перестаёшь замечать через сотню страниц, когда запомнишь всех персонажей, карту и разберешься во временных и пространственных скачках (на самом деле, всё это совсем не сложно). О, как бы я хотела прочитать это на английском, но, увы, слишком мудрёные термины (которые я и на русском-то не все знаю)... Чёртовы англоязычные буржуи, как им повезло родиться с тем же языком, что и Симмонс.

Автор очень ответственно подошёл к делу, проделав работу, сравнимую с написанием диссертации, так что все мелочи, которые были точно известны об экспедиции, были вплетены в роман. Имена, события, записки, восстановленные по находкам стоянки — всё это так и было. И эта рамка реальности накладывается на дьявольский натурализм, который уж не знаю, как смог описать Симмонс. Человек случайно дотрагивается до штыка на морозе голой рукой, и с руки сдирается целая полоска плоти. Корни волосяных луковиц кровоточат при цинге. Вкус лишайников и кожаных ремешков. Звуки скрежещущего во тьме льда и воющей вьюги. Где он мог всё это слышать, видеть, чувствовать, осязать? Дотошность описаний напомнила мне, как ни странно, «Таинственный остров» Жюля Верна, где каждое зёрнышко и попугаиное пёрышко было описано и задокументировано, оплетено цепкими сетями слов автора. Так и здесь — каждое дыхание членов экипажа «Террора» и «Эребуса» Симмонс умудрился загнать на страницы книги. Нельзя не сравнить Симмонса и с Кингом — есть что-то похожее в этой атмосфере нагнетения ужаса, когда визуальная картинка, психологическое давление и саспенс заставляют дрожать даже тогда, когда ничего страшного не происходит. И в то же время повествование подчёркнуто суховатое и отстранённое, хотя и идёт от первых лиц. Есть в этом что-то… Неуловимо мужское. Очень мужской роман, хотя очень и очень многим женщинам он тоже понравится до безумия.

Ох, а какие тут характеры! Поначалу они кажутся едва ли не стереотипными: пьяница-ирландец, напыщенный и самонадеянный капитан экспедиции, гора мышц без мозгов, которой полностью управляет хитрый-рыжий-вертлявый пройдоха-подстрекатель, наивный «книжный» доктор, видевший мир только чужими глазами. Но очень скоро эти образы раскрываются с неожиданных сторон, являя совершенно удивительные сложные грани характера.
Немного про «большую четвёрку», хотя и остальные персонажи выпуклые и интересные, а повествование часто ведётся от их лица.
Джон Франклин. Начальник экспедиции. Казалось бы, он действительно человек, «которого все любят, но никто не уважает». Ханжа, самоуверенный, зачастую откровенно наивный и глуповатый, какой-то… Жёсткий, несмазанный, негибкий и нечуткий к окружающему миру. Но, тем не менее, это человек, который съел свои сапоги, который питался лишайниками и мхом, выгрызая зубами собственную жизнь у природы — и автор подчёркнуто напоминает это много-много раз. Нельзя списывать его со счетов, как полукомического персонажа. Это внешние силы засунули моряка в высшее общество, втиснув обветренную шею в кружевное жабо — вот он и застрял в неопределенности.
Фрэнсис Крозье. Человек, который олицетворяет волю с большой буквы В. Он практически спорит с самим господом богом, в какой-то из моментов полностью перелепливая глину, из которой он создан. Сколько раз за роман он перерождался? Не счесть. Глубокий человек со своими тараканами.
Гарри Гудсир. Первоначально — «ненастоящий» доктор, который всё воспринимает восторженно, потому что, в отличие от морских волков, знает всю окружающую реальность исключительно по рассказам в книжках. И он либо сломался бы, либо заматерел и поумнел. Гудсир для меня раскрылся, как выбирается из кокона бабочка, в последних сценах, когда он появляется в романе. Очень сильный персонаж.
Помощник конопатчика Хикки. Про него просто нельзя не сказать: это такой безумный злодей, действующий по чисто человеческим принципам подлости, что в его существовании нисколько не сомневаешься. Его финал тоже потрясает и сносит крышу, кажется, в конце концов он смог переварить сам себя.

Некоторые сцены из романа хочется немедленно разбирать и анализировать с кем-то ещё, делиться эмоциями и впечатлениями. Таких моментов, которые сами по себе настолько сильные, что могли бы служить отдельным рассказом, огромное множество.

Под катом: большая картинка и немного полуспойлерных моментов.

У меня осталась пара вопросов после прочтения романа.

• Зачем нужно было вводить гомосексуальную пару пожилого моряка и молодого юноши? Никакой особой ценности в их характерах я не вижу, для сюжета они тоже не играют особой роли. Неужели только для того, чтобы противопоставить их «плохим гомосексуалистам», которые по совместительству главные злодеи? Неужели действительно политкорректность?
• Финальная сцена переродившегося Крозье на корабле. Совершенно очевидно, что засохшая мумия на кровати — это тело одного из тех, кто остался с основной частью экспедиции, после того, как похитили Крозье и Гудсира (ну, или один из тех, кто решил отколоться и вернуться на корабль ранее). Но почему свежеиспечённому говорящему с духами он показался движущимся и тянущим к нему руки? Была ли это душа человека из экспедиции — тогда получается, что «оживило» мумию чувство вины капитана Крозье. Или же это душа изученного льдами корабля, который, страдая от клаустрафобии и усталости, тянется к своему бывшему капитану с просьбой о достойном погребении? Сложный вопрос.

"Лучшее - враг хорошего" - вот какая мысль беспрестанно вертелась у меня в сознании, когда я читала книгу, вернее, ее первую треть. "Вот как можно разбрасываться такими отличными сюжетами, мешая одно с другим - жанры, темы", - наивно думала я, пока не добралась до экватора романа. И вот там замысел автора наконец-то раскрылся мне во всей красе.

Да, здесь чересчур много всего и от своих первоначальных слов я вовсе не отказываюсь: триллер, ужасы, мистика, этнические мотивы, приключения, путешествия, какая-то невероятная прорва героев, где уж тут всех запомнить и отличить - читать это сложно, честно, ведь не знаешь абсолютно, на чем здесь стоит сконцентрироваться. Начало же книги совершенно сбивает с толку: нас мало того что сразу же погружают в гущу событий, так еще и отсылают в какое-то неведомое прошлое. Странноватое при этом возникает ощущение, словно читаешь вторую книгу какого-то неизвестного тебе цикла - ну мало ли, перепутал, и такое в жизни случается. Но нет, просто вИдение автором своего замысла куда глубже и многообразнее имеющихся выразительных особенностей (я имею в виду стиль, язык и проч.)

А замысел и посыл симмонсовского произведения (но я поняла это уже, разумеется, после прочтения всей книги) был на поверку-то довольно простым и логичным: показать читателю красоту и ценность жизни. Жизнь может быть совершенно невыносимой, даже ужасной, полной многочисленных лишений, страданий, потерь (и настоящая книга тому яркое и неоспоримое доказательство, ведь некоторые герои начинают мечтать о смерти, дабы прекратить эту бесконечную череду ужаса), но кто же может оспорить ее красоту и мудрость? И чтобы продемонстрировать нам всю полноту жизни, вмещающую в себя и радости, и горести, и верность, и предательство, автору и понадобился такой увесистый кирпичик) Будто бы сам проживаешь это необыкновенное, смертельно опасное арктическое путешествие вместе с героями: капитанами Франклином и Крозье, эскимоской Безмолвной, лейтенантом Ирвингом, матросом Мэнсоном, доктором Гудсиром и сотней других, отправившихся в этот, для многих последний поход...

Это было по-настоящему жуткое чтение (кровожадное чудовище, которое преследует экипаж на протяжении всей книги, - что может быть страшнее?), это было захватывающе и напряженно, когда гадаешь, кто же останется все-таки в живых и останется ли? Все беды, кажется, свалились на этот злополучный экипаж: цинга, страшный зверь, потом начинаются и мятежи, когда свои убивают своих же - голова кругом. И вместе с тем роман получился даже мотивирующим - глядя на испытания героев, трудно не поддаться вот этому импульсу, который неизменно ведет нас и героев к цели и заставляет не опускать руки, несмотря ни на что...

Кажется, об этой книге сказали уже все, что можно и нельзя. Так вот я присоединюсь к хору довольных рецензий. За-пе-вай!

Кажется, еще никогда 880 страниц не читались с большей скоростью и большим удовольствием. В этой книге мне понравилось абсолютно все:

√ Драйвовый сюжет, даже мегадрайвовый сюжет, давший возможность прочитать сей кирпичище за 4 дня;
√ Энциклопедические вставки о пропавшей экспедиции так и манили залезть в википедию и пропасть в ней;
√ Главы от лица различных персонажей позволяли рассмотреть все ситуации с нескольких сторон, обеспечивая их максимальное раскрытие;
√ Эскимосские мифы и легенды... заинтересовали, хотя я и не фанат;
√ Милый медвежонок, питающийся душами, вообще восхитил, еще, еще медвежонка, милый и ужасный, как только он появлялся на сцене, сразу такой движняк наступал;
√ Британская высокомерность во всей своей красе в очередной раз поразила талантом видеть только нужное и закрывать глаза на нужное, но противоречащее общепринятому;
√ Эскимосская приспособленность к жизни в экстремальных условиях в очередной раз поразила свое практичностью: палатка превращается... превращается палатка в элегантные сани! полозья из замороженной рыбы! травяные носки!
√ Всякие разные крохотные детали про лед, от которых я пищала еще со времен Смиллы и ее чувства снега, да и вообще детали, не только про лед. Про цингу, про моряцкий быт, про хирургию - лекция Гудсера про то, как быстро разделать человека на гуляш, - это 5... и много чего еще;
√ Развитие персонажей - это просто персик: Крозье от алкоголика-капитана через ломку до эскимосского шамана, Гудсер от восторженного наивного мальчика до настоящего врача, не побоюсь этого слова, героя, Хикки от мерзотненького блевотненького матросика до конченого психопата, это три любимых персонажа (не в плане, что мне так нравился Хикки, но как отрицательный персонаж он великолепен);
√ По некоторым сценам сюрреалистическая экранизация плачет - вроде Карнавала на айсберге и команде Пеглара в туманных водах внутреннего озера...

Симмонс крут! Террор форева!