8
«МУЗЫКА О ГАРАЖНОМ ВРЕМЕНИ
Ворота каждого первого гаража этого гаражного кооператива испорчены граффити. Но конкретно на этих воротах граффити можно считать произведением искусства: мультяшный персонаж в чёрном гриме держит электрогитару, из-под струн которой вылетают ноты. Ворота открываются, и выходят трое: басист – крупный, с острыми чертами лица и длинными русыми волосами; гитарист – низкорослый и челкастый блондин; и барабанщица – девушка с выбритыми висками и завязанными в пучок чёрными волосами с алой прядью. В гараже, чтобы побеседовать с “Вестником”, остаётся один ОН – бледнолицый шатен в потёртой кожанке и причёской в стиле “ястреб” – солист и фронтмен рок-группы “Музыкальная группа”.
Ваш гараж среди прочих выделяется своей чистотой. Честно признаться, я поражена!
– Может быть, наша внешность – синоним к слову “грязь”, но мы вообще-то очень аккуратные. Наш гараж – наш храм музыки, и мы не имеем права его осквернять бардаком. Кроме того, существенен тот фактор, что техника очень дорогая. У нас даже свой Бог-покровитель. Ты его могла на двери заметить.
Если есть Бог, значит есть и заповеди?
– Да, конечно! Одна из них гласит: “Каждую пятницу всей группой собирайтесь в пивной”. Вообще придумать себе Бога – вещь удобная: написал себе заповеди, разрешающие бухать, не уступать место в автобусах и закидываться колёсами, и живёшь припеваючи.
Как помогает вам ваш Бог в творчестве?
– Сильно помогает. Вера во что-то может дать вдохновение, силы. Может морально успокоить. Мы верим в нашего Бога, и это нас мотивирует.
“Наш Бог отымеет весь этот город!” – строчка из одной из ваших песен. Не думаете ли вы, что прослывёте сектантами среди обывателей?
– Нам нет никакого дела до обывателей. Но мы не сектанты. Мы понимаем, что наш Бог – это просто так или иначе местная шутка, и мы ни в коем случае не навязываем нашу, если можно так сказать, религию.
Если вам не важно мнение обывателей, то для кого вы играете?
– Для наших слушателей. Мы поём злободневные песни для таких же, как и мы. Вот, например, песня, которую ты упомянула, она об аморфных людях, населяющих этот город. Настолько аморфных, что даже несуществующий музыкальный Бог может их поиметь… Так вот, наша музыка не для таких людей.
Часть вашего репертуара – это песни об алкоголе и наркотиках. Не думаете, что это может пагубно сказаться на молодёжи, которая слушает вас?
– Безусловно, алкоголь и наркотики – это очень плохо, вредит здоровью и всё такое. Но, в конце концов, алкоголь – неотъемлемая часть нашего менталитета.
То есть в этом и заключается злободневность ваших песен?
– Мы поём про алкоголь и наркотики, потому что мы в этом разбираемся, это наш образ жизни. Но мы также поём и про копов, покрывающих преступность, и про быдло, убивающее людей на улицах средь бела дня, и про чиновников, пилящих деньги в частности на материалах для вывески на крыше мэрии, и про журналистов, дурящих народ. Одним словом, мы поём, помимо бытовухи, осторосоциальщину. Пока наши песни актуальны, этот город будет в жопе. А перемены сами собой не наступят.
У меня люди, которые могут что-то менять в лучшую сторону, ассоциируются со здоровым образом жизни.
– Я не думаю, что физическое здоровье что-то решает в данном случае. Решает энергетика, которая заряжает на подвиги. К нам после выступления подошёл пацан, наш ровесник, и сказал, что мы произвели на него фантастическое впечатление, и что он готов сиюминутно устроить революцию.
И почему не устроил?
– Предполагаю, что эта мысль была забыта по возвращении домой. Понимаешь, люди пашут, чтобы поесть, оплатить коммуналку, купить одежду и в редкий день развлечься. И чем меньше у тебя денег, тем сильнее ты обеспокоен своими потребностями и тем меньше тебя парит чужое горе и глобальные проблемы.
А если бы этот парень всё-таки ворвался в мэрию?
– Если бы просто ворвался?.. То его бы скрутили, избили и дали лет десять. В одиночку никогда ничего не добиться. Задача нашей группы – объединять. Объединять для совершения подвигов, для взаимопомощи. Но, к сожалению, пока мы собираем двадцать-тридцать человек, выступая в гаражном кооперативе, добиться чего-то сложно. И даже те сотни, кто скачал наши песни на плеер, пока разрознены.
Стремитесь ли выбраться из андеграунда?
– Конечно! Чем больше у нас будет фанатов, которые разделят наши взгляды, тем полезнее окажется наша музыка. Толпа трибун нашего городского стадиона да даже толпа зрительного зала ДК способна на подвиги.
Не думаете ли вы, что как только станете известными в широких кругах, вами сразу заинтересуются правоохранительные органы?
– Обязательно заинтересуются. Но разве это повод замолчать и спрятаться в пучине бедности? Пока будут звучать наши голоса, у людей будет надежда. Как только мы замолкнем, голоса улиц начнут петь.
Очень оптимистичный прогноз, учитывая, твои слова о том, что людей интересуют только свои проблемы.
– Представь, кто-то по пути домой слушает нашу музыку, и у него вдруг вспыхивает огонёк в душе, и он идёт на проспект и присоединяется к тысячам таких же, как он. И все они идут менять к лучшему не только свою жизнь, но и жизнь ближнего.
Помните, что было на прошлых выборах мэра? Один оппозиционный кандидат в губернаторы был убит, второму и третьему дали срок, а четвёртый отказался от дальнейшего участия. Ваша группа состоит как раз из четверых.
– (Смеётся). У нас в городе много поэтов, писателей и музыкальных групп, которые не поддерживают власть, и это отражается в их творчестве. Но творчеством этим до какого-то момента интересуется небольшое количество людей. Но потом, раз, и поэт объявляет раздачу автографов в небольшом книжном и там выстраивается огромная очередь единомышленников, которые горой встанут за своего кумира. Также от политиков нас отличает то, что мы, по мнению тех, кто сверху, не настолько крупные шишки, чтобы пачкать руки нашей кровью.
Но почему люди не заступаются за политиков?
– Я думаю, что это связано с социальным положением. Политики все богатые, претендующие на власть. А мы простые. Мы так же, как и все, работаем за кусок хлеба, спим в тесных квартирах и пьём чуть ли не с одного стакана. Нам проще сопереживать, потому что мы не чужие.
Не боишься, что окажешься не прав?
– Боюсь, конечно. Но хочется верить, что человечность в нас ещё живёт.
Давайте поговорим о вашем коллективе. Почему вы все решили заниматься музыкой?
– Музыка стала частью моей жизни, когда я был подростком… Ты знаешь, наверное, в каждом дворе нашего города по вечерам собираются компании, которые пьют, громко смеются и играют на гитарах. И я тоже проводил время после школы во дворах. И равнялся на тех, кто играет на гитарах, потому что их все уважали. У меня ушло две недели, чтобы освоить базовые аккорды. И когда ты играешь, потом пьёшь дешёвый крепкий алкоголь, хочется петь. И я пел стихи собственного сочинения, и всем это так понравилось. Ко мне даже подошёл парень и сказал: «Мы прямо сейчас создаём группу, где ты будешь солистом». И этот парень сейчас наш гитарист и мой лучший друг.
А что насчёт остальных?
– Наша барабанщица была студенткой юрфака, сейчас работает в комиссионном магазине. Басист – механик. Всех их пригласил мой друг.
Как у вас обстоят дела с финансовой точки зрения?
– В жизни мы все работяги с мизерной зарплатой. Музыка денег нам почти не приносит. Но у нас хватило ума откладывать определённую сумму, чтобы потом позволить себе музыкальные инструменты и гараж. И мы очень надеемся, что эта инвестиция окупится.
Для вас главное деньги или принципы?
– Принципы, конечно. Что такое деньги для музыканта? Купить инструменты покруче и выпивки побольше. Но для этого не нужны миллионы.
А как насчёт яхт и спортивных машин?
– Нет, это всё бред. Понимаешь, деньги не должны быть целью творчества. Потому что, когда ты играешь ради денег, то, получив эти самые деньги, теряешь мотивацию. И твоё творчество, карьера загибаются.
Как ты можешь так рассуждать, если ты далеко не миллионер?
– Иногда я представляю, что у меня много денег, яхта, спортивная машина, особняк на побережье в жаркой стране и всё, что только пожелаешь, и понимаю, что это бремя. Представляешь, каждый день просыпаться и думать, на что бы потратить эти деньги, когда уже всё есть и всё испробовано. Так и будет тянуться день за днём без открытий и потрясений. Знаешь, например, когда долго копил на какую-нибудь аппаратуру, то ощущаешь неподдельное чувство удовольствия, но при этом понимаешь, что есть аппаратуры подороже и получше. А когда ты богатый и можешь позволить себе сразу всё самое лучшее, то какой в этом кайф?
А какой кайф, думаешь, людям у власти воровать миллионами?
– Ну я всё-таки говорил просто о деньгах, а власть – это немного другое. Там люди сидят и управляют другими людьми. Мне кажется, что они чувствуют себя богами. И чем богаче боги становятся, тем беднее становится народ, и деньги в этом случае играют роль самоутверждения: чем больше денег, тем больше могущества и какого-то, скажем, чувства всевластия, понимаешь?
А представь себя у власти. Ты бы воровал?
– Нет. Но смотри, вдруг мэр наш хотел сначала работать во благо граждан, но, оказавшись на посту, понял, что не воровать просто невозможно и смертельно опасно (смеётся). Но, будь я у власти, я бы делал всё ради народа, потому что, как я сказал, деньги мне к чёрту не упёрлись.
То есть ты бы отказался, если бы наш мэр предложил тебе большую сумму за концерт в его особняке?
– Нет, почему? Да, мы против действующей власти, но выступление перед мэром ни коем образом не противоречит нашим убеждениям, потому что он такой же слушатель, как и все остальные.
Хорошо, а если вопрос поставить так: ты бы выбрал бесплатно выступить в детском приюте или за большую сумму перед мэром?
– Я не думаю, что наша музыка пришлась бы по вкусу детям из приюта (смеётся). Да и какой смысл выступать бесплатно в приюте? Если ты говоришь о благотворительности, то, как мне кажется, лучше сыграть у мэра, а деньги за концерт отдать в приют.
У тебя на предплечье очень занимательная татуировка.
– (Смеётся). Тут изображены горящие, словно факелы, барабанные палочки. Я вообще люблю глупые татуировки. На лодыжке у меня изображена миска с лапшой – моя любимая еда. Но лучшая – на плече: три поющих человека как знак единения и мира, которых, я надеюсь, ждать осталось недолго».
Себ сложил листы с текстом обратно в файлик и обратился к Астре, сидящей по ту сторону барной стойки и вытирающей ладонью пивные усы с пухлого личика:
– Какой-то лицемерный тип.
Астра, поправляя очки, ответила:
– Есть чутка.
В бар зашли два мужика, обсуждавших тяготы семейной жизни. Себ обслужил их и вернулся к разговору с подругой.
– Ты уже была в редакции? Я бы на твоём месте заголовок поменял.
– Думаешь, стоит? Ладно.
– Ты правда считаешь, что эти ребята смогут вести за собой толпу?
– Старшее поколение – определённо нет. Молодое – вполне. Но музыка у них, прямо скажем, своеобразная. Первые несколько прослушиваний вызывает дикий дискомфорт. Но когда привыкаешь, прям мурашки по коже… За ними пойдут те, кто сможет их понять.
Себ задумчиво вздохнул.
– Знаю я одного парня, который точно смог бы повести за собой кого угодно… Правда вряд ли ему есть до этого хоть какое-то дело…
