3
Прошла неделя после того разговора на мосту. С тех пор Петя ни в городе, ни тем более в школе не появлялся. Ночевал он под мостом. Там он соорудил себе шалаш и костровище.
Небо заволокли беспросветные тучи, на горизонте замигали молнии, похолодало. Погода стала совсем несвойственной для этих мест.
Петя питался булочками из столовой, которые Маша приносила каждый день. Рацион – булочки и две-три сигареты в день, – пагубно сказывался на здоровье. Может быть, из-за этого чудилась Пете, что кто-то из кустов следит за ним. По этой же причине, может быть, казалось ему, что произойдёт что-то. Что-то неминуемо ужасное. Что-то, что разделит его жизнь на до и после. Но что бы ни произошло, в своих убеждениях он, как сам он думал, останется твёрд. И пусть его разыщут, наденут наручники, вернут в город к разгневанному отцу, дадут пару тыщ часов Общественных: он снова сбежит на свободу. А что такое свобода? Свобода, по мнению Пети, делать то, что хочется как хочется и когда хочется.
Утро. Парень сидел на краю опоры, свесив искусанные комарами ноги над ручьём, и думал о чём-то, глядя на низкую чернеющую тучу под серым небом. Он достал пачку сигарет из бокового кармана рюкзака (поразительно, как в этом государстве легко достать сигареты – украсть у отца; он всё равно не заметит, уж слишком много блоков вручает ему его предприятие), достал сигарету, достал коробок спичек, открыл его и увидел, что в нём осталась лишь одна спичка. «Только попробуй не загореться!» – угрожающе вслух сказал парень. Загорелась. Откуда-то сзади раздалось девичье хихиканье:
– Хи-хи, совсем одичал, со спичками разговаривает, – пролепетала Маша.
– Привет, – отозвался парень, делая затяжку. Девушка села рядом и так же, как и её друг, уставилась вдаль. Одета Маша на этот раз была в чёрную кофту на полосатую маечку, шорты, кеды и длинные узорчатые носки. В ушах красовались большие серьги-кольца, а запястья украшали вязаные браслеты. По сравнению с прошлыми нарядами, этот совсем тусклый, видимо под погоду надетый. Всё равно, явись она в таком в школу, её накажут. Не заметив ничего особенного в пасмурном пейзаже, девушка торжественно объявила:
– Я тебе тут поесть принесла, – после этих слов она вытащила из глубокого кармана кофты несколько банок с консервами.
– Ого! – приятно удивился Петя, но потом его лицо сделалось серьёзным. – Где ты их взяла?
– Какая разница? Главное, ты не останешься голодным. И извини, что я только сегодня их принесла, хотя обещала носить каждый день…
– Ты их своровала? Пожалуйста, скажи, что не своровала.
– Хорошо, не скажу.
– Если на складе не досчитаются этих банок, то весь город на уши встанет. Твоих родителей накажут! Мы должны это всё вернуть…
– Не бойся, я уверена, что меня никто не заметил, – махнула рукой Маша. – Ешь давай, или скажу, что это ты украл.
– Что?!
– Шучу я! – Маша рассмеялась. – Ешь-ешь, а то худой, как осинка.
Петя быстро и с удовольствием съел холодные солёные кусочки мяса.
– Когда ты всё-таки домой вернёшься? Твои родители переживают, в милицию заявили. Ко мне вчера после работ подошли офицеры и расспрашивали про тебя. Но я им ничего не сказала.
Петя пропустил вопрос про возвращение домой мимо ушей, но зацепился за фразу об Общественных работах.
– Сколько, кстати, у тебя часов отработки осталось?
– Четыре. Надеюсь, сегодня обнулюсь.
На край опоры приземлилась золотогрудая овсянка. Ребята это заметили и стали наблюдать: Маша с любопытством, а Петя с безразличием. Овсянка повертела головой, посмотрела маленькими чёрными глазками и улетела, видимо поняв, что тут её не накормят.
– Какие же они красивые! – сказала Маша, глядя вслед птичке.
– Агрх, – недовольно зарычал Петя. – Как громко они по утрам поют, спать невозможно…
– Да ладно тебе! Сидишь тут, ничего не делаешь целыми днями, а ещё недоволен.
– Почему же целыми днями? – спросил Петя. – Сегодня хотел на пляж вечером сходить. Был бы рад твоей компании.
– А разрешение на купание у тебя есть? – задала вопрос Маша, ехидно улыбалась.
– Конечно!
Петя достал из кармана скомканный листок и протянул Маше.
– Это переписанная страница из учебника истории?
– Нет, посмотри внимательно, это разрешение на купание.
Маша нарочито торжественным голосом прочитала несколько строк, написанных корявым почерком: «Все шлюпки неприятеля были потоплены величественным крейсером «Труд», разработанным в НИИИКС под руководством Григория Леонтьевича Довголевского. Наша победа заставила противника усомниться в собственных силах и признать могущественность морских войск Союза…»
– Да уж, к такому разрешению не придраться!
И оба рассмеялись.
Вечером Петя, добравшись каким-то окольными путями, избегая городских улиц, вышел на чистый песчаный пляж. Ни единой души не было на этом пляже, лишь чайки кружили в пасмурном небе, завывали печали. Холодный ветер поднимал волны, гнал их на берег. И вода едва не касалась Петиной обуви, пока он шёл к большому камню. На камень этот можно запрыгнуть и сесть, и, обняв коленки, смотреть на горизонт.
Маша с рюкзаком за спиной подошла к камню чуть позже и спросила:
– Чего это ты всё время пафосно и печально смотришь вдаль?
– Думаю, – сухо ответил Петя. – Интересно, что там, за горизонтом?
– Э… вода? – вспоминала Маша текст Свода.
– И ты в это веришь? – выдохнул Петя. – Единственный жилой клочок земли на огромной планете – земли Союза?
– Не знаю, – задумчиво произнесла Маша. – Ещё есть Мёртвые Земли… Мы всё равно никогда туда не доберёмся.
А у моря всё холодало. Облака становились плотнее.
– Слушай! – лукаво сказала Маша. – Помнишь, мы в детстве в порту залезли на баржу и проникли в капитанскую рубку?
– Аргх… А потом нас поймали и отругали, – недовольно ответил Петя.
– Да ладно тебе! – легонько ударила локтем своего друга Маша, – весело же было!
Петя отрицательно покачал головой.
– Да ты просто трусиха!
– И ничего я…
– Трусиха и зануда! – не унималась девушка. И глаза её горели радостью, как у ребёнка. И Петя, глядя на этот огонёк, понимал, что не подыграть – значит обидеть. И больше всего ему не хотелось когда-либо снова обижать Машу, ведь она такая искренняя, заботливая и такая… такая особенная. И наконец, оторвав свои бесцветные глаза от её сияющих глаз, согласился:
– Да, я трус. Вернее, был им до этой секунды. Ты знаешь, тут в сорока минутах ходьбы есть подозрительный забор, если хочешь…
– Хочу! – тут же воскликнула девушка.
И они пошли не спеша.
Маша что-то без умолку тараторила, Петя, погружённый в свои мысли, не слушал. Всё то же утреннее чувство слежки. Гадкое чувство. Кусты шуршали. Хотелось крикнуть: «Чего ты там прячешься? Выходи!» Но ответом был бы очередной порыв ветра.
Ребята шли гораздо дольше предполагаемых сорока минут. Уже стемнело. Берег становился круче. Петя повёл Машу по узкой почти заросшей тропинке, которая кончалась у стальных ворот высокого бетонного забора с красноречивой табличкой: «Вход категорически запрещён!»
– Мы пришли, – сказал очевидную вещь Петя. Ему вдруг захотелось, чтобы путь закончился здесь. Чтобы не ступала нога за пелену неизвестности, находившуюся за этим забором. Всё-таки «вход запрещён», да не просто «запрещён», а «категорически запрещён». Значит есть что-то, отчего этот забор возведён. «В Союзе никогда не делается что-то просто так!» Может быть, там что-то опасное, может быть, что-то шокирующее. В любом случае, простой порядочный честный гражданин туда соваться без пропуска не должен. Впрочем, учитывая ржавый навесной замок на воротах, учитывая отсутствие какой-бы то ни было охраны, пропуск тут спрашивать никто не станет.
А Маша прямо-таки дрожала от нетерпения.
– Пойдём? – спросила девушка утвердительными тоном, приготовившись перелезть через забор.
– Погоди, милая, – с иронией сказал Петя. – Темно уже. Заблудимся.
– Это не беда! У меня в рюкзаке фонарики есть, – подмигнула Маша. – Тебя подсадить, или сам справишься?
– Это тебя подсадить, – фыркнул парень, мысленно задавая вопрос: «Зачем тебе, дорогуша, понадобились фонарики и где ты их взяла?»
– Догоняй! – раздался голос Маши по ту сторону.
Петя с большим трудом перелез через забор и упал в кусты, пожалев, что надел сегодня шорты, а не какие-нибудь брюки. Впрочем, откуда бы взялись брюки, если парень, живя отшельником, не удосужился взять из одежды ничего, кроме шорт и лёгкого полосатого свитера. Хохочущая Маша помогла своему другу подняться и вручила фонарик.
Лучи фонариков выловили из темноты силуэты кустов и деревьев, пугающие своей странной формой. Небо прояснилось. Редкие пепельные облака медленно плыли прочь от моря, периодически закрывая месяц.
– Идём? – нетерпеливо спросила Маша, дёргая Петю за рукав.
– Идём. Только пообещай, что мы вернёмся.
– Обещаю.
Казалось, что с каждым шагом становилось всё темнее, и что однажды темнота победит острые фонариковые лучи. Было удивительно тихо, настолько тихо, что ребята слышали дыхание друг друга и странные лесные шорохи, которые в большинстве своём были плодом разыгравшегося воображения и страха, неизбежно приходящего к людям, бродящим по местам, где бродить не должны. Ветер преследовал ребят по пятам.
– Почему так дует? Мы же не по берегу идём, – недовольно пробурчал Петя. – Тебе не холодно? – спросил он подругу, но не дождавшись ответа, навёл на неё фонарик.
– Ай! Ты с ума сошёл? – воскликнула Маша, от мимолётной головной боли, которую причинил ей яркий свет. Она шла, надев капюшон, слегка сгорбившись, держа одну руку в кармане. Ей было определённо холодно, учитывая, что её длинные стройные ноги почти голые.
– Тебе дать мой свитер? – предложил Петя, но в ответ получил отказ и предложение ускориться, что, однако, сделать не получилось из-за темноты.
Постепенно лес начал редеть. Ребята вышли на небольшую полянку, залитую нежным голубоватым неизвестного происхождения небесным светом. Поляна была необычной…
– Это что, снег? – удивлённо спросила Маша своего не менее удивлённого друга, поднимая с земли гость чего-то белого и холодного. Действительно, по всей поляне лежал неглубокий слой снега. – Но откуда?
Петя, так же пощупав снег, умозаключил:
– Мне кажется, именно поэтому поставили забор. Тут какая-то климатическая аномалия.
– Ну вот! – расстроилась Маша. – Я-то думала, что тут будет вход в какие-нибудь катакомбы. Обидно!
– Давай вернёмся?
Ребята обернулись; там, откуда они пришли, воцарилась темнота. Она пугала и отталкивала. И так хорошо, безопасно было на этой светлой поляне. И ребята решили остаться тут до рассвета: при дневном свете возвращаться безопаснее. И тут, несмотря на снег, тепло. Удивительно тепло.
– А тебя родители искать не станут? – строго, будто рядом с ним младшая сестра, спросил Петя.
– А ты чего, волнуешься за меня? – кокетливо ответила Маша, вогнав своего друга в краску.
Ребята увидели выложенное камнями место для костра. Петя выгреб золу, а Маша нашла сухую кору и ветки. Вдвоём подтащили лежавшее неподалёку бревно, чтобы на нём сидеть.
– У тебя есть спички? Я последнюю утром истратил, – спросил Петя. Маша отрицательно покачала головой, – Эх, зря старались, придётся без костра.
Облаков не осталось. Небо сияло миллионами голубых звёзд. И не скажешь, что где-то, всего в нескольких километрах отсюда, есть светлые города, и не видно там всей этой звёздной сказки. Ребята беседовали, пока речь Маши не начала путаться, и она не уснула, положив голову на плечо своему другу. Вскоре уснул и Петя. И ему снился сон…
