Глава 10. Соня
– Арина! Арина! – кричу уже просто в истерике.
Я несколько раз оббежала здание студии, в окрестных дворах побывала, даже до Аришкиного садика добралась, благо тут всего два шага – у них карантин опять в группе, но мало ли…
Меня колотит, я в панике. Мне дико страшно. Страшно, потому что приходит осознание – сестра не убежала. Она ведь никогда не убегала! Она всегда меня слушала!
Аришку кто-то забрал. Увез, украл – неважно!
Бегу обратно в студию. Мне надо поговорить с охраной – я знаю, что на здании есть камеры.
Господи… почему я? За что? Ну почему все это мне?
Бабушка всегда повторяла, что человеку Бог дает столько, сколько он может вынести. Так вот, Бог, я больше не могу! Не могу!
Забегаю в холл, спотыкаюсь и лечу на пол, прямо к ногам… к ногам Да Винчи и Варвары… Реву громко, потому что больше нет сил…
– Соня? Ты что?
Он наклоняется, помогая мне встать, меня ноги не держат.
– Красовицкая, в чем дело?
– Арина… – заикаясь выговариваю, глядя на Данилу. – Арина пропала…
– Как пропала? Когда?
– Она пошла гулять… тогда… ты видел…
– Софья, ты с ума сошла? Твоей сестре пять лет всего! Как можно такого ребенка одного отпускать? Это Москва! Огромный город! А ты…
– Варя… Варвара Михайловна, пожалуйста, – Даня останавливает ее, видимо, считывая мое состояние. – Соня, ты везде смотрела? Может, она уже домой пошла, пока ты тут?
– Куда домой? Мы тут живем. В комнате охраны.
Вижу, как округляются его глаза. Не знал? Или думал, мы так, временно тут?
– Я не знаю, что делать, мне страшно…
– Тихо, успокойся, я… я с тобой…
– Данила, мы… мы опаздываем, – говорит Варвара Михайловна тихо, но я слышу, и мне страшно от того, что Даня уйдет.
– Варь, слушай, я не могу уйти, надо помочь, ребенок пропал.
– Чем ты поможешь? Полицию нужно вызывать. Пусть они ищут.
Слово «полиция» вводит меня в ступор.
– Варь… я понимаю, но… Я…
Я с трудом соображаю, что происходит. Но мне так плохо оттого, что он может уйти сейчас. С другой стороны – пусть. Я тут только время трачу, пока моя сестра где-то там, одна! На улице уже совсем темно…
Срываюсь с места, иду к охраннику.
– Георгий Гурамович, мне помощь нужна, сестра пропала… Вы можете по камерам посмотреть?
Минута, и дядя Жора щелкает кнопкой мыши, отматывая время на записи камер, задает вопросы, во сколько, где…
– Полицию надо, Софья.
– Да, я знаю, я…
Я просто дико боюсь! Особенно после того, что сегодня наговорила Аделина. Опека. Детский дом.
Мне страшно! Очень, очень страшно!
– Соня… – Чувствуя, что Даня рядом, не соображаю, что делаю, просто поворачиваюсь и головой втыкаюсь в его грудь… – Надо полицию… Нельзя ждать, Сонь…
Киваю, говорить уже не могу. Я проваливаюсь в темноту.
Пусто. Темно. Глухо…
Чудится голос бабули.
– Что же ты, Сонечка, не доглядела за Аришкой…
Не доглядела. Я виновата. Только я! Как я могла ее отпустить? Почему решила, что ничего с ней не случится тут, во дворе? На что надеялась?
– Софья? Софья? Очнись!
Прихожу в себя на банкетке в холле, Мария Степановна, моя коллега по клинингу, тычет мне в нос ваткой с нашатырем. Чуть поодаль стоит Даня. Не ушел…
Ирина Вениаминовна тоже тут, видно, волнуется. Еще пара педагогов, дети из разных студий.
– Вот так, нормально. Водички дайте!
Даня протягивает пластиковый стаканчик.
– Пей. Испугалась. Давай, приходи в себя. Бывает. Все дети бегают. Мои меня вечно до приступа доводили.
Хочу сказать, что Арина не бегает, и не могу. Язык не шевелится.
– Все нормально будет. Полицию вызвали, сейчас будут.
Полиция…
Я словно заледенела. С ужасом думаю, что Арину заберут. И что я буду делать?
Господи, помоги…
Меня трясет. Еще сильнее начинает трясти, когда двери широко распахиваются и в холл заходят два сотрудника полиции.
